"Не твоя война"

Над Петербургом уже давно взошло солнце, освещая весенний город своими лучами и давая жителям надежду на день без неожиданных осадков. Повсюду распускались листья, цветы, зеленела трава, а город был украшен множеством плакатов, знаменующих очередную годовщину победы в Великой Отечественной войне. Город-герой, который отстоял в нелегкой борьбе свою жизнь, словно светился от улыбок счастливых горожан, спешащих по улицам на торжественное событие – парад Победы. Опираясь на трость и с трудом переставляя ноги, обутые в старомодные туфли, по солнечному двору к парадной медленно шла старушка. Ее седые волосы были аккуратно причесаны и забраны в пучок на затылке. Поверх серого платья был надет коричневый плащ, а на плече висела небольшая сумочка, доставшаяся по наследству от своих молодых потомков. Но, несмотря на свой скромный и весьма непримечательный вид, старушка не успевала кивать в ответ проходящим мимо соседям, которые улыбаясь, поздравляли ее с великим праздником. - Баб Вер, с праздником! - Спасибо, Оленька, - кивнула в ответ старушка, поблагодарив молодую женщину, ведущую за руку маленькую дочку. - С Днем Победы вас, Вера Ивановна! - Спасибо, Костя, спасибо, - снова кивнула она прошедшему мимо соседу. И так, продолжая благодарить за теплые слова, она медленно вошла в парадную и, вздохнув перед широкими лестничными пролетами, начала подниматься на второй этаж. В светлой большой квартире, которую она делила с внуком, его женой и двумя их дочерьми, было тихо. Лишь в гостиной тикали напольные часы, а с кухни раздавался приглушенный стук ножа по разделочной доске. Улыбнувшись, Вера Ивановна поставила свою трость возле стены у комода, поправила цветы в вазе, стоящей на большом круглом столе, и, сняв с открытой двери висящий на плечиках костюм, пиджак которого был усыпан медалями, направилась в одну из комнат, дверь в которую была всегда закрыта. Тихо постучавшись, но не услышав ответа, Вера Ивановна открыла дверь, медленно заходя в комнату. На кровати, одетая в черную одежду, с маленькой сережкой в одной ноздре и с наушниками в ушах, из которых слышалась тяжелая музыка, лежала девушка. Не замечая прихода прабабушки, она продолжала лежать, жуя жвачку и листая учебник по анатомии. И только тогда, когда Вера Ивановна подошла ближе, девушка перевела на нее взгляд и, вынув один наушник, вопросительно посмотрела на нее. - Че, ба? – вскинула брови она, поправив волосы, выкрашенные во все цвета радуги. - Скоро парад. Собирайся, голубка, - улыбнулась Вера Ивановна. - Не пойду я никуда, - скривилась девушка. - День Победы все-таки. Сходить бы надо. - Ну так сходи, - пожала плечами девушка, снова утыкаясь в книгу. - Ну как же так? – развела руками Вера Ивановна. – Праздник ведь. Обреченно вздохнув, девушка откинула учебник и, вынув второй наушник, села на кровати. - Слушай, ба, я же сказала, что не пойду! – нахмурила она брови, недовольно посмотрев на прабабушку взглядом густо накрашенных глаз. - Никому этот праздник уже даром не нужен! Еще год-два и его вообще перестанут отмечать. Ну, воевали, ну победили. Всё, забыли уже! Услышав слова правнучки, Вера Ивановна поджала губы и, развернувшись, вышла из комнаты, вытирая слезы, выступившие на глазах. Вернувшись в гостиную, она присела на стул и, положив перед собой свой костюм, осторожно дотронулась до начищенных медалей. Внутри все сжалось от тягостных воспоминаний и от слов правнучки, которые эхом раздавались в ее голове. - Бабуш, да не слушай ты ее! У нее язык как помяло! – сказала молодая женщина, появившаяся в гостиной. – Давай, собирайся, я с тобой схожу. - Я дома посижу. Парад по телевизору посмотрю, - отмахнулась рукой Вера Ивановна. – Все равно никому это все не нужно, - кивнула она на медали. - Так! – твердо произнесла женщина, вставая перед прабабушкой и упирая руки в бока. – Бабушка, немедленно собирайся, а то мы опоздаем! А на эту балаболку не обращай внимания! Этот праздник всем нужен! Вы за нашу страну воевали. Мы благодаря вам живем! Поэтому давай, давай, - и она, подойдя к старушке, помогла ей подняться, - иди, переодевайся. А сама быстро направилась в комнату сестры, которая все так же продолжала лежать на кровати. Подлетев к ней, женщина дернула за наушники, тем самым доставая их из ушей сестры, которая тут же вскочила с кровати с недовольным видом. - Эй, че ты делаешь?! – крикнула она, в который раз кидая учебник на кровать. - Это я что делаю? – на повышенном тоне заговорила сестра. – Это ты, что делашь?! Тебе не стыдно? Совесть-то хоть поимей! Прабабушка всю войну прошла. В плен попала. Раненая была. Столько пережила. И все для того, чтобы ты, неблагодарная, жить спокойно могла в нашей стране! А ты имя ее позоришь! Выглядишь как чучело! – слегка дернула она сестру за крашенные волосы. - Как тебя еще из института не отчислили за внешний вид?! Вот вернутся родители из Штатов, я им все расскажу! – закончила она свою тираду и, развернувшись, быстро направилась прочь из комнаты, крикнув на ходу: - Бабуш, ты собралась? - Бла, бла, бла! – передразнила ее девушка и, подойдя к двери, закрыла ее на замок, снова вернулась на кровать, чтобы погрузиться в свой мир, в котором не было места ценностям и памяти, чтимым спешащими на парад жителями страны. *** Из автомобиля, припарковавшегося возле одного из районных отделов милиции, вышли двое молодых людей. Блаженно потянувшись, наслаждаясь ярким солнцем, они направились к зданию, не переставая здороваться с сотрудниками, которые знали их уже в лицо. В дежурной части, как обычно, сидел знакомый им лейтенант, поэтому дальше молодые люди прошли без проблем. Остановившись у кабинета следователя, они переглянулись, осмотрелись по сторонам, подтолкнули друг друга, что-то прошептав, и только после этого вошли, даже не постучавшись. В небольшом кабинете сидел мужчина с погонами капитана на плечах, и едва заметив своих посетителей, обреченно закатил глаза. - Ну конечно, - произнес он, - кто еще, кроме вас, может завалиться в такую рань и без стука?! Филатов, Васильев, у вас вообще совесть есть? Вы мне даже позавтракать не даете! – и он кивнул на чашку с горячим чаем и пару бутербродов, лежащих на тарелке. - Тебе лишь бы пожрать! – усмехнулся Васильев, бухнувшись на стул и закинув ногу на ногу. - Лёх, дело срочное! – разместился на соседнем стуле Филатов. - Опять? – без энтузиазма спросил следователь. – Что на этот раз? Где копались? - Да какая разница! – поморщился Сергей и кивнул Васильеву. – Покажи. И тут же на стол следователя была высыпана куча вещей. Здесь были и несколько старых разорванных фотографий, и серебряная цепочка с крестом, и красная звезда с форменной пилотки. Но главной находкой был документ, на который Филатов и ткнул указательным пальцем. - Вот, - произнес он, заметив, как друг-следователь снова закатил глаза. – Найдешь родственников? - Серег, у меня работы непочатый край, - капитан кивнул на завалы из папок, заполнившие его кабинет. - Лех, ты уже достал! – поднялся с места Олег. – Че ты ломаешься как баба? - Слушай, Васильев, - тоже поднялся с места следователь, - а ты не обнаглел? Я для вас и так информацию всеми правдами и неправдами достаю. А вы… - Сколько? – неожиданно встрял в разговор Сергей, поднимаясь на ноги и вопросительно глядя на капитана. Тот смерил друга недовольным взглядом, перевел его на Васильева, затем снова на Филатова и, помотав головой, снова сел на стул. - Нисколько! – вздохнул он. – Я это делаю не ради нашей дружбы, а ради людей, чьих отцов, дедов и так далее вы находите на своих раскопках. Так что… Давайте, выметайтесь. Мне работать надо. А документы оставьте. Позвоню, как найду что-нибудь, - с этими словами капитан погрузился в работу, делая вид, что друзей он уже не замечает. - Спасибо, Лех, - кивнул Сергей, направляясь к двери. - Спасибо, - в тон Филатову повторил Олег, сгреб со стола все вещи, кроме документов, и быстро вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. – Ну, что я тебе говорил? А ты: «Не будет он больше помогать!». А, Борман? Ну скажи, что я прав был! - Да прав, прав, - кивнул Филатов, идя по коридору ОВД. – Только еще раз назовешь меня Борманом… - Ладно, ладно! Че ты завелся?! – усмехнулся Олег и взглянул на часы. – Половина десятого. Слушай, надо поторапливаться, а то опоздаем. - Успеем, - отозвался Сергей. – До места всего час езды. Я вчера по карте посмотрел, можно срезать через… Твою ж…! – выругался он, резко остановившись и широко распахнув глаза. Перед ними, как черт из табакерки, откуда не возьмись, оказалась старушка. Серое платье, поверх которого был надет плащ, на седых волосах повязан цветастый платок. Она стояла напротив, чуть сгорбившись и опираясь на трость, а ее серые почти прозрачные глаза безотрывно смотрели на молодых людей. И от этого взгляда Филатов и Васильев неохотно поеживались, продолжая стоять. - Напугала же ты нас, мать, - перевел дух Сергей, слегка мотнув головой. Но в следующую секунду ребятам снова пришлось напрячься, поскольку старушка, протянув к ним старую морщинистую руку, быстро начала говорить. - Помогите мне, сынки, - причитала она, продолжая смотреть. – Только вы можете мне помочь. Ее взгляд, ее голос, ее слова почему-то заставили молодых людей вздрогнуть и попятиться назад. А старушка медленно шла вперед, не желая увеличивать расстояние между ними, и продолжала просить о помощи. И неизвестно, сколько бы это могло продолжаться, если бы на крыльце не появился капитан. Заметив ошарашенные лица друзей, он усмехнулся и, спустившись по ступенькам, поравнялся с молодыми людьми, осторожно подтолкнув их к выходу. - Ребят, идите уже, - шепнул он и, повернувшись к старушке, растянул губы в улыбке. – Вера Ивановна, иди домой, - четко проговорил он каждое слово. – А то дождь сейчас начнется. Вон как занесло уже. И он осторожно взял ее за локоть, стараясь побыстрее вывести ее за пределы ОВД. Едва проводив Веру Ивановну за ворота, следователь вздохнул с облегчением и даже вытер лоб, на котором выступили капли пота из-за духоты, опустившейся на город. - Че, Николаич, опять твоя Тулякова приходила? – усмехнулся проходящий рядом коллега. - Да, - махнул рукой тот. - Приходит уже каждый день. И все ерунду какую-то несет про войну. Выжила из ума бабка! Он снова махнул рукой, недовольно поморщившись, и направился в здание, вспоминая, что на столе лежат старые документы времен войны, с которыми нужно было разобраться. *** Машина Сергея Филатова рассекая воздух летела по трассе, обгоняя впереди идущий транспорт. На недовольные гудки клаксонов уже никто из молодых людей не обращал внимания, поскольку время начинало поджимать. А опоздание на реконструкцию очередного сражения было не допустимо. Поэтому, остановив машину на обочине, друзья быстро переоделись в военную форму, дабы сэкономить немного времени на месте сбора, и направились дальше, надеясь вовремя добраться до места. Небо затянуло тучами. Усиливался ветер, поднимающий пыль на дорогах и ухудшая видимость. Крупными каплями начал идти дождь. Но машина продолжала ехать вперед, поскольку ребята знали, что военная игра будет проходить в любых погодных условиях. - Опоздаем, - в очередной раз произнес Олег, взглянув сначала на часы, а потом на друга, сидящего за рулем. - Успеем, - отозвался Филатов и быстро свернул на повороте. – Здесь срежем. Через мост, а там по проселочной дороге и на месте, - тут же пояснил она на немой вопрос друга. - А-а-а, - протянул Васильев и откинулся на спинку кресла, прижимаясь затылком к подголовнику. - Странная бабка, - вдруг вспомнил он. - Тебе не показалось? - Да ясное дело – странная, - усмехнулся Сергей. – Сколько ей? Лет девяносто? А может и того больше. - А че она там бормотала? - Я и сам не понял толком, - пожал плечами Филатов. – Говорила что-то про помощь, что помочь можем только… - Осторожно! – неожиданно истошно заорал Олег. Но было уже поздно. Не вовремя заметив выехавший из-за поворота грузовик, Филатов резко крутанул руль вправо. Машину развернуло на мокрой дороге. Проехав юзом, она врезалась в ограждение моста и, пробив его, рухнула в воду, даже не дав друзьям понять, что происходит. Еще не прогревшаяся вода быстро заполнила салон через открытые окна, заставляя машину тяжелым камнем опускаться на дно. Выбраться было не просто, но жажда жизни была сильнее. Поэтому, перебарывая резко накативший страх, перемешавшийся с шоком, друзья смогли выбраться из тонущей машины, ощущая, как толща воды давит на тела. Воздуха катастрофически не хватало, ноги сводило судорогой, а воронка, образовавшаяся от тонущей машины, тянула вниз. Они не сдавались, продолжая пытаться выплыть на поверхность. Но с каждой минутой силы начинали покидать, а в головах все четче слышалась лишь одна фраза: «Только вы можете мне помочь». А дальше наступила темнота. Сколько это длилось никто из них не знал. Только когда оба очнулись, то испытали новый шок от всего, что окружало их. Серые стены с облезающей краской, металлические кровати, на которых лежали люди с перевязанными конечностями и головами, а на стене старый выцветший плакат призывающий бороться с войсками фашистской Германии. «Этих несите в пятую, - слышались из коридора голоса. – Тяжелых в операционную!... Ну куда ты его несешь?! В операционную, живо!». Резко вскочив на кроватях, Сергей и Олег ошарашено переглянулись не веря ни своим глазам, ни ушам. - Что, опять? – с какой-то безумной усмешкой спросил Васильев, глядя на друга. Но Филатов, продолжая смотреть на Олега, не ответил ему, поскольку и так все было предельно ясно. Они снова – гости из будущего.