"Не твоя война"

В их глазах читалось полное недоумение, перемешивающееся со страхом. И глядя на них со стороны, можно было подумать, что эти два солдата не в себе. Хотя это, возможно, было и правдой, поскольку Филатов и Васильев, словно загнанные псы, крутили головами, переглядывались и настороженно смотрели на всех, кто входил в палату. - Надо разобраться, где мы, - шепотом, наконец, произнес Сергей. - В госпитале мы! Где же еще? – буркнул Олег, бегая опасливым взглядом по палате. - А я бы даже не додумался, - в тон ему ответил Филатов, следя взглядом за вошедшим солдатом. Он был одет в советскую форму и сиял как начищенный самовар, громко рассказывая товарищам о своей выписке и скором возвращении на фронт. Зацепившись взглядом за форму, Сергей замер на пару секунд. Но этого вполне хватило, чтобы вспомнить историю и сделать соответствующие выводы. - Погоны, - прошептал он, кивая на солдата, который до сих пор радостно говорил с товарищами. - Что «погоны»? – недовольно переспросил Васильев, натягивая на себя одеяло. - На форме погоны. А их у нас в 43-ем ввели. - Значит, сейчас у нас либо 43-ий, либо 44-ый, либо 45-ый. Зашибись! – скривился Олег, но тут же, приподнявшись на локтях, уставился на раненного, сидящего на соседней кровати. - Слышь, друг, - обратился он, привлекая внимание солдата, - а какой сейчас год? Гул от разговоров тут же стих и все мужчины, находящиеся в палате, незамедлительно перевели взгляды на новеньких, удивленно разглядывая их. - Видать хорошо капитаны водицы наглотались, - послышался чей-то насмешливый голос. - 43-й сейчас. Май. Едва услышав эти слова, Васильев рухнул обратно на подушку и, повернувшись на бок, уставился на друга. - Это че, шутка? - Похоже, что нет, - мотнул головой Сергей. - Какого черта мы опять здесь? - Да не бубни ты, - оборвал его Филатов. – Ни к чему нам лишнее внимание. - Все, - не выдержал Олег. – Ты как хочешь, а я здесь лежать не намерен! С этими словами Васильев попытался встать с кровати, но тут же возле его койки появилась медсестра. Одетая в белый халат и с белой косынкой на голове, которая скрывала темные вьющиеся волосы, она была похожа на маленькую фарфоровую статуэтку, которые обычно ставили на самое видное место в доме, чтобы любоваться ею. Но ее ореховые глаза смотрели со всей серьезностью, давая понять, что здесь она не для того, чтобы радовать глаз раненных. - Куда, куда встаешь? – подскакивая к Олегу, возмущенно произнесла девушка. - Нельзя! Лежать надо, - и она осторожно положила руки на его плечи, заставляя мужчину лечь обратно. - Вас на этот свет кое-как вернули. Воды полные легкие были. А они повскакивали. Ложись, ложись. Слегка ошарашенный ее появлением, Олег незамедлительно принял горизонтальное положение, продолжая рассматривать медсестру, которая хлопотала возле его кровати, поправляя одеяло. - Девушка, а мы с вами нигде не встречались? – подал голос со своей кровати Сергей. При появлении медсестры он приподнялся на локте и сейчас, точно так же, как и его друг, разглядывал ее, словно божество, снизошедшее до них. - Конечно, встречались, - усмехнулась девушка и, подойдя к Сергею, приложила ладонь к его лбу. – Сутки назад, когда вас сюда полумертвых привезли. - Да не слушай ты их, Верочка, - усмехнулся с соседней кровати старый солдат. – Бредят они. Вон, даже год, который нынче, не помнят. Услышав слова солдата, медсестра снова перевела взгляд на новых пациентов и, пристально посмотрев на того и другого, нахмурилась. - Что, правда не помните? Или притворяетесь? – прищурилась она, упирая руки в бока. – А может, дезертиры вы? - Да какие дезертиры? Никакие мы не дезертиры! – хором возмущенно начали выкрикивать Сергей и Олег, резко садясь на кроватях. - Да тихо, тихо. Раскричались. Пошутила я, - на лице Веры тут же появилась улыбка. – Ишь, как всполошились. Значит не все так плохо. Она улыбнулась еще шире, давая ребятам понять, что ее слова были своеобразной проверкой их состояния. И они продолжали смотреть на девушку, которая стояла между их кроватями, переводя взгляд с одного на другого. - Тулякова, чего ты тут копаешься? – раздался звонкий голос заглянувшей в палату медсестры. - Там полный грузовик раненых. А ну живо во двор. - Иду, - откликнулась Вера и, снова развернувшись к мужчинам, сказала. – Так, товарищи бойцы, ложимся и лежим. Вот врач вас осмотрит, тогда и будете вскакивать. Ложимся, ложимся. С этими словами она развернулась и направилась к двери, быстро скрываясь за ней. А друзья так и остались сидеть на кроватях, смотря в сторону, где только что скрылась медсестра. *** В кабинете главного врача зажегся свет, поскольку на улице уже давно стемнело, а дневная суета прекратилась, разнося по коридорам госпиталя тишину. Лишь изредка доносились приглушенные стоны тяжелораненых, за которыми персонал ухаживал днем и ночью. Седовласый пожилой врач, в накинутом на плечи халате поверх военной формы, приподнял свои круглые очки и, потерев глаза, снова уставился на разложенные на столе документы. - Ни черта не видно, - выругался он, возвращая очки на нос. – Водой все чернила размыло, - и он снова снял очки, устало откидываясь на спинку стула. - Верочка, - обратился он к девушке, которая уже около получаса писала документы на вновь прибывших с фронта раненых, - может, ты чего разглядишь, - и он передал медсестре документы. Поправив выбившуюся из-под косынки прядь, Вера устало вздохнула и, подтянув к себе военные книжки, нахмурилась, пытаясь прочитать слова. - Фи-ла-тов Сер-гей, - начала вчитываться она в размытые буквы. - Вроде Иванович. Капитан. Разведывательный полк. - Какой? Какой полк? Номер, - подался чуть вперед врач. - Размыт, - мотнула головой Вера и взяла в руки второй документ. – А этот, - и она снова нахмурилась, молча шевеля губами в попытке прочесть. – Васильев Олег Игоревич. Звание размыто. Из какого полка – тоже. Но на форме у него погоны капитана. - Где их нашли? – нахмурился врач. - В пятнадцати километрах от Высоково. Из озера выловили. Там бомбежка была. Василий Потапыч говорит, что машина их по мосту ехала. Видимо подорвалась. Ну и… - Понятно, - вздохнул врач. – Что ж вы мне документы-то двое суток несли? - Да их Глаша сушила, - пожала плечами Вера. – Ну, чтобы совсем не порвались. А то ищи потом: кто, откуда? Они ж сами, похоже, не помнят ничего. - С чего взяла? – нахмурился врач. - Кожун из их палаты сказал. Интересовались они, какой нынче год. Петр Васильевич, а разве может быть так? - А че ж не может? – усмехнулся тот. – Может, контузило их. Кто ж знает. Я ж их тогда толком-то и не осмотрел. Мне же главное было откачать их. А потом сама знаешь, сутки на ногах: одного зашей, другого. Вот отойдут они немного, завтра и осмотрю. Или жалобы есть? - Нет, - мотнула головой Вера. – Температура не поднималась. Едят хорошо. Ведут себя, правда, странно. Дерганные какие-то. - Ну, а чего ж ты хотела? – снова усмехнулся Петр Васильевич. – К нам здоровые не попадают. Война, деточка. Ну ладно, - вздохнул он. – Иди, отдыхай пока. А то обещали еще машину с ранеными прислать. Ночь тяжелая будет. - Вы бы тоже поспали, Петр Васильевич, - улыбнулась Вера, дотронувшись до руки врача. – Не отдыхаете совсем. - Некогда мне, Верочка, отдыхать. Вот закончится война, тогда и на покой. А ты иди, иди. Кивнув ему в ответ, девушка поднялась со стула, взяв в руки карты, и, положив их на полку, скрылась за дверью, оставляя врача одного. Целый год проведя в госпитале, Вера каждый раз поражалась этому сильному человеку, который, несмотря на свой преклонный возраст, мог работать сутками, стараясь спасти каждого. А если это не удавалось и пациент умирал, Петр Васильевич всегда переживал его смерть, словно это был самый близкий ему человек, хотя старался не показывать этого, продолжая работать день за днем. Она же, Вера, так не могла. Иногда, проведя сутки на ногах, она от бессилия падала на кровать, держась из последних сил, а смерть пациента была самым сильным ударом, после которого девушка каждый раз рыдала в подушку, часто успокаиваясь только через пару часов. И от своей слабости ей становилось настолько противно, что Вера частенько ругала себя, бубня под нос. Вот и сейчас, когда усталость старалась сковать ее, ноги и руки отказывались слушаться, а глаза закрывались, девушка вышла на улицу, продолжая ругать себя, и медленно побрела вдоль аллеи, расположенной на территории госпиталя. Кругом было тихо. Лишь где-то в траве стрекотали кузнечики, дул теплый ветерок, а темное небо было настолько чистым и звездным, что на душе становилось спокойно. Напряжение уходило и мысли о том, что Родина изо всех сил сражается с фашистскими захватчиками, отступали на второй план, давая девушке на миг забыть обо всем. *** В палате было довольно душно. Несмотря на то, что два больших окна были распахнуты, ночной ветерок дул с другой стороны, совершенно не попадая в помещение и не давая вдохнуть свежесть. Сергей Филатов уже несколько минут ворочался на скрипучей кровати, хмуря брови и что-то бормоча во сне, тем самым будя остальных и вызывая глухое ворчание. - Слышь, - повернулся на своей койке один из солдат, обращаясь к проснувшемуся Олегу, - угомонил бы своего друга, а то спать совсем не дает. Кивнув в темноте головой, Васильев осторожно сел на кровати, пружины которой скрипнули, прогнувшись под весом, спустил босые ноги на пол и, дотянувшись рукой до Филатова, осторожно тронул его за плечо. - Серег? Серег, проснись! – тихо позвал Олег, пытаясь разбудить мечущегося друга. – Слышишь меня? Проснись! – и он осторожно пихнул его в плечо. Тут же подскочив на кровати как ошпаренный, и едва сумев сдержать крик, Сергей судорожно начал озираться по сторонам, тяжело дыша. И лишь тогда, когда глаза привыкли к темноте и он смог разглядеть сидящего напротив друга, Филатов тяжело выдохнул. - Ты че, Серег? – обеспокоенно произнес Олег. - Я, кажется, понял, почему мы здесь, - изрек тот. - Послушайте, может, хватит? – послышался недовольный голос из угла палаты. – Понял, не понял. Дайте поспать! - Пошли, выйдем, - Филатов кивнул головой, сел на кровати, засовывая ноги в казенные тапочки, и, поднявшись, вместе с другом покинул палату. В коридоре все так же стояла тишина, нарушаемая лишь стоном «тяжелых». На посту медсестры горела тусклая лампа и женщина, заметив двух пациентов, тут же подскочила к ним, одарив возмущенным взглядом. - Так. Куда это мы собрались? – поинтересовалась она. – А ну-ка, давайте обратно в палату! - Сестричка, - расплылся в улыбке Олег. – Да мы только воздухом подышать. Душно там, - кивнул он в направлении палаты. – Товарищу вон плохо стало. - Может врача позвать? – сменила гнев на милость медсестра. - Не надо врача, - отозвался Сергей. – Мы лучше на воздух. - Ну хорошо, - согласилась женщина. – Только дальше крылечка ни шагу. Кивнув в знак согласия, друзья быстро зашагали по коридору, спустились вниз по лестнице и остановились только на крыльце, чувствуя, как легкие заполняет чистый воздух. - Серег? – выжидающе взглянул на друга Олег, присаживаясь на ступеньку рядом с Филатовым. - Ко мне бабка эта приходила, - вдруг выдал Сергей шепотом. - Какая бабка? – не понял Олег, удивленно вскинув брови. – Куда приходила? - Да во сне приходила. Та, которую возле ОВД видели, - быстро начал рассказывать Сергей. – Руку свою ко мне тянет и все о помощи просит. - Че, думаешь, мы тут из-за нее? - А тогда как это все объяснить? – едва не выкрикнул Филатов, взмахнув руками. - И че ей надо? - Там надо было выяснять, - и Сергей указал за плечо большим пальцем, убеждаясь в том, что они совершили большую ошибку, не дослушав пожилую женщину, просившую о помощи в их времени. - Че делать будем? – снова задал вопрос Васильев. - Ничего, - мотнул головой Сергей. – Сидеть здесь и ждать. - Когда твоя бабка тебе во сне подсказку даст? – усмехнулся Олег. - Когда особист по нашу душу приедет, - буркнул Сергей, вспоминая их первое путешествие во времени. - Так мы же не… - А это ты еще докажи, - пристально посмотрел на него Сергей и, задумавшись на пару секунд, произнес: - Ладно, я попробую вспомнить, что творилось в этих местах в 43-ем. А сейчас, пошли спать. *** Главный врач госпиталя уже несколько часов ходил под дверью своего кабинета, нервно вертя в руках свои очки. На каждый вопросительный взгляд проходящего мимо персонала Петр Васильевич кривил лицо и отмахивался рукой, стараясь этим жестом объяснить, что задерживаться здесь сейчас не нужно, поскольку в кабинете полным ходом шел допрос двух капитанов, документы которых так и не были полностью расшифрованы. - Что, слетелись коршуны? – послышался рядом хриплый прокуренный голос, заставивший врача обернуться. Перед ним, качая головой, стоял мужчина шестидесяти лет, который уже долгое время работал водителем в госпитале, переживая за каждого, кого еще недавно вез в кузове грузовика, молясь за их жизнь. - Потапыч, иди отсюда, - шепотом произнес Петр Васильевич, уже по привычке махнув рукой. – Нечего тут сейчас шастать. - Че ж они к ним привязались-то? – не унимался Потапыч. – Я этих ребят лично из воды вытаскивал. Своими глазами видел, как машина-то их в озеро бултыхнулась. - Ради Бога, Потапыч, иди уже от греха подальше! Защитник нашелся. - А что? – развел руками тот. – Я человек простой. Говорю, что думаю, - он снова развел руками и, махнув рукой, скрылся за поворотом. *** Вопросы, сыплющиеся из уст молодого особиста, больше напоминали заученный стишок. Фразы четкие, без лишних слов. Было видно сразу, что этот «зеленый» старший лейтенант повидал еще слишком мало и не имел большого опыта в своем деле, чтобы отличить правду от той «правды», которую сейчас пытались донести два капитана, сидящие перед ним. - Значит, в разведотряд направлялись? – прищурился старший лейтенант. – Почему через лес? - Товарищ лейтенант, - усмехнулся Сергей, - так под Майовкой же немцы. - И вы, значит, через лес? Так, так. Понятненько, - постучал он карандашом по столу и сделал в блокноте пару пометок. Из угла к столу, за которым сидел старший лейтенант, подошел рядовой солдат и, наклонившись, начал быстро говорить, глядя на двух допрашиваемых. - Товарищ лейтенант, я в штабе слышал, что в шестнадцатый разведотряд два командира направлялись. Капитаны. Посмотрев на рядового, старший лейтенант перевел задумчивый взгляд на сидящих перед ним Филатова и Васильева и, прищурившись, спросил: - Значит в разведотряд… - Слушайте, - не выдержал Олег, перебив особиста, - может, хватит? - Вы, товарищ капитан, голос на меня не повышайте, а то… - Послушайте, - устало вздохнул Сергей, собираясь повторить все то, что говорил ранее, - мы уже вам говорили, что направлялись в шестнадцатый разведотряд. Под Майовкой немец засел, пришлось через лес ехать. А в пятнадцати километрах от Высоково бомбежка началась. Машина подорвалась. - Да, да, - усмехнулся особист, перелистывая их документы. – А дальше вы не помните, - он вздохнул и, сделав глоток воды из стакана, сказал: - Значит, разведчики? Командиры? В отряд направлялись, командование принимать? - Так точно, - кивнул Филатов. Особист снова усмехнулся и, поднявшись со стула, подошел к окну, поворачиваясь к нему лицом. - Серег, да ты че? – шепотом произнес Олег, выпучивая глаза и мельком поглядывая на особиста и его помощника, который тоже разглядывал пейзаж за окном. – А если он проверит? Если командиры эти уже в отряде? - Эти командиры еще два дня назад были убиты в Майовке, где сейчас фашисты сидят. Майовку освободят только через месяц. А шестнадцатый отряд вовсе не разведывательный, а диверсионный, поэтому ни настоящих имен, ни фамилий следующих к месту капитанов никто не знает, кроме высшего командования. Историю надо было учить! Едва Филатов успел договорить, особист повернулся и, снова подойдя к столу, взял в руки документы. - Ладно, - протянул он их Сергею и Олегу. – Пока можете идти. Встав со стульев и забрав свои документы, друзья быстро направились к выходу и, только очутившись за дверью, смогли спокойно выдохнуть. Тут же к ним подскочил главврач и обеспокоенно взглянул на них. - Ну что? - Нормально все, Петр Васильевич, - слегка улыбнулся Филатов. - Ну, слава Богу. Слава Богу, - закивал врач. – Вы идите, поешьте, а то пять часов с голодными желудками. Идите, идите. И про процедуры не забудьте. - У меня уже вся задница дырявая. Скоро живого места не будет, - проворчал Васильев, спускаясь на первый этаж вместе с Филатовым. – Серег, валить отсюда надо и как можно быстрее. - Свалим, свалим, - кивнул тот, смотря куда-то вдаль. – Вот только поймем, чего от нас нужно и свалим. - Ага. Ну, все понятно, - усмехнулся Олег, проследив за взглядом друга. В конце аллеи под большими тополями, между которыми были натянуты бельевые веревки, улыбаясь и смеясь, ходила Вера. Развешивая бинты, она о чем-то разговаривала с другой медсестрой, и каждый раз улыбалась. Закидывая бинты на веревку, Вера подставляла лицо солнечным лучам и жмурилась, морща нос, заставляя двух мужчин заворожено смотреть на нее. - Э нет, братцы! – послышался позади насмешливый голос. И друзья, словно очнувшись ото сна, обернулись, недоуменно взглянув на их соседа по палате, который стоял на крыльце, опираясь на костыль. - Даже не пытайтесь, - словно предупредил он, кивнул в сторону девушки. – А то поставит вам укол, неделю сидеть не сможете, - он, словно в доказательство своим словам, потер ягодицу, слегка сморщив лицо, и осторожно начал спускаться по ступенькам. А друзья так и остались стоять, снова переведя взгляд на девушку и забывая про предупреждение солдата. - А где наша форма? – не сводя с нее взгляда, спросил Филатов. - У завхоза, - ответил ему Олег. Но неожиданно, оба повернули к друг другу лица, с несколько секунд простояли в таком положении, словно пытаясь прочесть мысли, и метнулись в здание госпиталя, на бегу ища дверь с обшарпанной табличкой «Заведующий хозяйственной частью».