"Не твоя война"

Дорога до дома показалась вечностью, но когда все трое оказались на крыльце, обеспокоенный Егорыч начал подталкивать их внутрь. - Давайте, ребятки. Скорее. Скорее, - бормотал он, кое-как передвигаясь по дому и собирая все вещи, которые могли бы выдать присутствие в его доме посторонних. - В подпол. В подпол спускайтесь. И вещи свои заберите, - продолжал торопить их он, глядя, как молодые люди помогают пуститься вниз девушке. – И сидите там тихо. Авось, не заметят. Спустившись в подполье, Сергей и Олег сели в самый темный угол, разместившись по обе стороны от перепуганной Веры, и, крепко сжав в руках автоматы, приготовились в любую секунду атаковать. Вскоре глухо раздался звук мотора подъехавшего мотоцикла, затем голоса, доносившиеся с улицы, и шаги, тяжелой поступью ступающие по скрипящим половицам старенького дома. Говорили со страшным акцентом, пытаясь выяснить у Егорыча о продуктах, которое он обязан отдать солдатам-освободителям. Но когда старик ответил, что ничего съестного в доме уже давно не водится, послышалась автоматная очередь и глухой грохот упавшего на пол тела, от чего Вера, сидящая внизу, лишь сильнее прижалась к Филатову, чувствуя, как сжимается сердце, а из глаз текут горячие слезы. А немцы продолжали обходить дом, проверяя каждый его уголок. - Перебить бы вас всех, гадов! – чуть слышно прошептал Олег, кидая косой взгляд на друга, который обнимал плачущую Веру, гладя ее по голове. - Перебьем, - со знание дела закивал Сергей. – Скоро всех перебьем. - Скорее бы, - прошептала Вера, наконец, отстраняясь от Филатова и вытирая глаза платком, покоившимся на ее плечах. - Тихо! – вдруг насторожился Сергей. И все трое напряглись, со страхом всматриваясь вверх, где из-под крышки подпола падал тусклый свет, а голоса подходили все ближе. Сжавшись в маленький беззащитный комочек, Вера осторожно отползла подальше к стене, пытаясь спрятаться в глубине подполья. Но едва глаза, уже привыкшие к темноте, опустили взгляд на ноги, из груди вырвался крик, тут же заглушенный ладонью Филатова, крепко прижавшейся к ее рту. - Т-с-с, - прошептал он, продолжая смотреть наверх и мельком глядя на друга, который в этот момент осторожно убирал с ноги девушки маленького мышонка. А голоса становились все четче. Крышка подполья открылась, впуская вниз свет, и все трое, с широко распахнутыми от страха глазами, начали ждать своей участи. - Hans, komm! Hier gibt es nichts!* - неожиданно послышался крик сверху и крышка подполья с грохотом захлопнулась, снова погружая все в темноту. - Они уходят? – дрожащим голосом спросила Вера. - Они ничего не нашли здесь, - пояснил Сергей, осторожно убирая руку девушки, которой она вцепилась в его ладонь, больно впиваясь ноготками в плоть, и прислушался к удаляющимся шагам. – Надо пойти, проверить. - Уверен? – повернулся к нему Васильев. Но Филатов ничего не ответил, лишь поднялся на ноги и шагнул к лестнице, вслушиваясь в каждый звук, который передавал этот старый дом. - Сиди здесь, - велел девушке Васильев и направился за другом. Но едва оба осторожно вылезли из подполья, как тут же закатили глаза, отворачиваясь в сторону. Посреди комнаты, изрешеченный пулями, в растекающейся луже собственной крови, лежал Егорыч. Его обездвиженные глаза смотрели в потолок, а, словно улыбающийся, рот был чуть приоткрыт. - Егорыч, - сквозь зубы с сожалением простонал Олег и, подойдя к деду, осторожно опустил его веки своей ладонью. - Убедимся, что уехали, и похоронить бы по-человечески надо, - отозвался Сергей и, убедившись, что Вера до сих пор находится внизу, направился на улицу, держа свой автомат наготове. *** Возле небольшой речки, где еще недавно было так тихо и спокойно, с каждой минутой нарастало напряжение. Вера уже не стояла на ногах, а присела под дикую яблоню, даже не стараясь сдержать слез, и наблюдала, как молодые люди, к телам которых прилипли мокрые от пота рубахи, быстро орудуют лопатами, погружая Егорыча в вечный мир сна и спокойствия. - Надо сваливать отсюда, - сквозь сбившееся дыхание, проговорил Олег. - Вот Егорыча похороним и пойдем, - согласно кивнул Сергей. - Куда пойдем? – шмыгнув носом, плачущим голосом спросила Вера. – Немцы кругом! - Через лес пойдем. Документы у нас в порядке, так что партизаны не тронут, - отозвался Филатов. – Вот ты откуда родом? – вдруг спросил он, стараясь отвлечь девушку. - Из… - запнулась Вера, но тут же продолжила: - Из Ленинграда. - И мы из Ленинграда, - улыбнулся Олег, на секунду оторвавшись от дела и смахнув пот, льющийся по запачканному лицу. – Я с Петроградской, а Серега с Васьки. - Я на Загородном живу, - тихо отозвалась Вера. - А в госпитале-то за тридевять земель как оказалась? – спросил Филатов. - С сестрой поссорилась, из дома ушла… - Давно в госпитале? – продолжал расспросы Сергей, стараясь вывести девушку на разговор, чтобы та, в состоянии шока, не замкнулась в себе окончательно. - Кажется, что всю жизнь, - пробормотала Вера. - Ниче, бывает! – усмехнулся он, продолжая кидать лопатой землю. – Много раненых спасла? - Да какой тут спасла, - горько усмехнулась Вера. – Я и медицинский-то не закончила еще. Так, перебинтовать, обработать, зашить… - Тоже дело, - поддержал разговор Олег. – Все, готово. И он, воткнув лопату в землю, возле могилы, устало потер шею. - Ну что, дед, - вздохнул Филатов, глядя на могилу, на бугорок которой Вера осторожно положила цветы, собранные на лугу, - спасибо тебе за помощь. - Спасибо, Егорыч, - прошептала Вера, шмыгнув носом. - Ребят, уходить пора, - осторожно напомнил Олег, поднимая взгляд к небу, где солнце уже клонилось к закату, оставляя на нем красно-желтые полосы. *** Темнота леса заставляла прислушиваться к каждому шороху, опасаться каждого дерева и внимательно оглядывать местность, которую освещали тусклые лучи фонариков. Но молодые люди продолжали идти вперед. Портянки в сапогах мужчин сбились, стирая в кровь ноги, но они шли дальше, стараясь преодолеть за эту ночь как можно больше пути. Поглядывая на уставшую Веру, Сергей и Олег интересовались ее состоянием, предлагая взять девушку на руки. Но та лишь мотала головой и, так же, как и молодые люди, шла вперед, превозмогая боль в ногах, зуд от комариных укусов и боль от хлещущих по лицу веток елей, которые в темноте было трудно разглядеть. А перед глазами все так же стоял холмик с крестом из двух срубленных веток, где сейчас покоился Егорыч, спасший их от гибели. И от этого в груди все начинало сжиматься с новой силой, заставляя Веру тихо плакать, изредка шмыгая носом. Все, что происходило с ней в последнее время, казалось ей немыслимым. Вполне спокойная жизнь в городе на Неве в одночасье перевернулась с ног на голову, окунув студентку медицинского института в пекло, которому словно не было ни конца, ни края. И от всего этого, от боли, от страха, хотелось взвыть белугой, упасть на землю и больше никогда не вставать. А дальше, будь, что будет. Но именно с появлением двух капитанов, Вера почувствовала, что у нее открылось второе дыхание и она способна пройти весь этот путь, поставленный ей коварной судьбой. Именно это и не желание быть обузой, из-за которой может случиться непоправимое, Вера терпела и продолжала идти рядом, стараясь в темноте не отставать от молодых людей. - Все, - вдруг остановился Сергей. – Дальше по темноте опасно идти. - Так и скажи, что мы заблудились, - недовольно усмехнулся Олег. - Слушай, ты… - начал было Сергей, но Вера остановила обоих. Встав между ними, она осторожно положила ладони на грудь обоих, заслоняя собой луч фонарика, и, попытавшись разглядеть в темноте их лица, умоляюще произнесла: - Пожалуйста, перестаньте. Нам нужно держаться вместе. Иначе мы все погибнем. Прекратите выяснять, кто сильнее! Идет война! Мы все равны! Каждый может делать ошибки! Сцепившиеся взглядами, поблескивающими в темноте, друзья вмиг отступили назад. - Привал. Завтра пойдем дальше, - скомандовал Филатов. Посветив фонариком вокруг себя, он приметил неподалеку небольшой валежник, земля вокруг которого поросла мхом, и указал на место. Поэтому вскоре два друга и Вера, собрав по пути сухие ветки, сидели возле костра, согреваясь от холода, витающего в глухом лесу… Немногочисленная еда, состоящая из лука, хлеба и небольшого куска сала, которую молодые люди смогли отыскать в подполье дома Егороча, не дала сытости и прилива сил. Но на большее рассчитывать не приходилось. Поэтому, доев свой последний кусок хлеба и поднявшись на ноги, Сергей скинул с себя китель и, взглянув на Олега, сообщил о том, что кому-то из них нужно собрать хворост, чтобы в течение ночи поддерживать огонь костра. - Ты иди, а я с Верой останусь, - взглянул на друга Васильев, прекрасно понимая намерения Филатова по отношению к девушке. И от этого непонятная ревность колола его изнутри, заставляя забывать о том, что сейчас не то время и не то место для того, чтобы так слепо делить девушку, которая никому из них ничего не обещала и даже не делала намеков. - Тогда пошли вместе, - приподнял бровь Сергей. Но едва заслышав эти слова, Вера, как и молодые люди, вскочила на ноги, тут же запротестовав: - Я одна не останусь! - Вот видишь, - поддержал ее Олег. – Одну ее оставлять нельзя. Так что, иди, капитан, - и он похлопал Филатова по плечу, замечая, как тот стиснул зубы. Но спорить не стал, вскоре скрываясь в темноте леса. А Васильев, опустившись на мягкий мох и выставляя руки перед костром, придвинулся ближе к Вере. - А вы давно с Сергеем знакомы? – вдруг спросила Вера, повернувшись к Олегу. И тот замер. Слегка бледное лицо было обрамлено выбившимися из косы волосами, ореховые глаза поблескивали в свете пламени костра, а чувственные губы, которые Вера иногда кусала от напряжение, манили мужчину, заставляя забывать обо всем. Еще в тот момент, кода она впорхнула в палату, с серьезным видом пытаясь вернуть его в лежачее положение, Олег понял, что их появление в прошлом не так страшно и уныло, как он себе представлял. И теперь эта маленькая медсестра, появившаяся в их жизни, скрашивала все эти дни, которые они провели при погонах Советской армии. Хотелось защитить, уберечь от всего, что происходило вокруг. Но Олег, так же, как и Сергей, не могли гарантировать себе ее безопасность, поскольку они не являлись теми, кто был указан в их документах, покоящихся в кармане кителя. - Давно, - кивнул Олег, продолжая смотреть на девушку, лицо которой находилось в нескольких сантиметрах от его лица. - У вас, наверное, семьи в Ленинграде, - скорее констатировала, чем спросила Вера, опуская взгляд. – Я бы сейчас все отдала за то, чтобы оказаться дома. Знаешь, - снова взглянула она на мужчину, - я сейчас все бы отдала за то, чтобы оказаться дома, рядом с семьей, - Вера усмехнулась, словно что-то вспомнив, и продолжила: - Окна моей комнаты выходят на восток. И каждое утро, когда встает солнце, его лучи падают на мое лицо. Я с детства не люблю спать с закрытыми шторами. Поэтому моя сестра смеется над тем, как я начинаю морщиться от ярких лучей, - улыбнулась она. – А я ворчу каждое утро на нее. Мы часто ссоримся. И сейчас мне так хочется попросить прощения за все. Жаль, что это понимаешь лишь тогда, когда становится уже поздно. - Вер, - тихо позвал Олег, осторожно коснувшись руки девушки. – Может, твои родные еще живы. Серега сказал, что блокаду прорвали еще в январе. - Они-то живы, - тихо произнесла Вера с какой-то уверенностью, - а вот я… Договорить она не успела. Подавшийся вперед Олег впился в ее губы, ощущая их вкус. Вмиг внутри него все закипело, заставляя напрячься. И он готов был просидеть так всю ночь, наслаждаясь ее губами, если бы Вера не оттолкнула его, резко отвернувшись. - Не смей этого больше делать! – тихо проговорила она, поджимая губы. – Не надо! Ни к чему хорошему это не приведет. Но ее слова, которые были пропитаны болью, Васильев воспринял по-своему. - Тебе он нравится? – спросил Олег, кивнув куда-то в темноту. - Какое это имеет значение сейчас? – неопределенно ответила Вера. - Понятно, - усмехнулся Олег. - Да что тебе понятно?! – едва ли не выкрикнула Вера, из глаз которой медленно потекли слезы. – Всех, кто находился в госпитале, убили! Егорыча убили! А ты… ты… - Вер… - Я устала, - с надрывом произнесла она. – Я больше не могу. Мне страшно. За себя страшно, за вас страшно… Когда же это все закончится?! - В мае 45-го, - раздался голос. И вернувшийся Сергей, положил охапку хвороста неподалеку от костра, кинув взгляд на друга, сидящего совсем близко к плачущей девушке. - Откуда ты знаешь? – вмиг насторожилась Вера, вытирая слезы. - А по-другому быть не может, - буркнул Филатов и, подкинув хворост в костер, присел рядом с остальными. – Все. Давайте спать, - скомандовал он. – Утром надо двигаться дальше. *** Утренний туман, который пробрался в лес, делал его еще зловещей, поскольку нельзя было рассмотреть ни малейшей опасности, кроющейся за высокими елями. Костер давно потух, заставляя прижиматься Веру к молодым людям, спящим по обе стороны от нее, чтобы остатки тепла не покинули ее тела. Прохладный ветерок обдувал ее ноги, заставляя поджимать их ближе к себе и каждый раз посильнее натягивать на них подол ситцевого платья. Тело замерзало, и Вера практически не чувствовала его, несмотря на то, что всю ночь мужчины спали рядом, своим теплом и теплом своих кителей, накинутых на девушку, согревая ее. Но в это утро Вера проснулась вовсе не от холода, пробравшего до костей. Резко открыв глаза и сев на земле, которая еще не успела прогреться, она прислушалась к звукам леса, заостряя свой слух на странном гуле. Неожиданно глаза девушки со страхом распахнулись и она, растолкав мужчин, успела выкрикнуть лишь одно: «Бежим!». Все произошло за несколько секунд, давая друзьям лишь вскочить на ноги, хватая кители, и вместе с Верой броситься бежать прочь, прежде чем над ними послышался гул моторов самолетов. И с неба, рассекая со свистом воздух, полетели снаряды, взрывающиеся позади бегущих людей. Они неслись, не замечая ничего вокруг, лишь пытаясь уклониться от взрывов, казалось, окружающих их со всех сторон. Заглушался крик Веры. Заглушались крики Олега и Сергея, незнающих, как выбраться из-под огня, способного уничтожить все вокруг. И они продолжали бежать до тех пор, пока Вера, бегущая следом за Олегом, не обернулась назад, замечая, что споткнувшийся Сергей, тяжело рухнул на землю. - Сережа! – выкрикнула она и метнулась к нему. - Назад! – только и успел закричать ей вслед Олег. И тут же неподалеку от Филатова разорвался упавший снаряд, засыпав молодого человека землей. Второй снаряд разорвался в нескольких метрах от Веры, сбив девушку с ног и так же, как и Сергея, «спрятав» под толщей земли. Что происходило дальше, Васильев уже не понимал. Страх обуял его всего, не давая спокойно соображать, двигаться и ощущать свое тело. Поэтому, когда взрывная волна сбила его с ног, отбросив к стволу высокой ели, Олег даже не почувствовал боли. Он лишь рухнул на холодную землю и перед тем как потерять сознание, выхватил взглядом друзей, наполовину погребенных под землей.