This World

Моя история начинается в далеком прошлом, не сказать, что это было очень далеко, но это была моя история выживания, потому что это единственное, что я делала по жизни.

— Мам, что произошло? — спрашиваю я, садясь около мамы на траву, которая была покрыта утренней росой. Час назад взрослые пришли с собрания, которое проводилось фракцией каждые выходные. Обычно на этих собраниях они обсуждали новости, которые касались сельского хозяйства, и сотрудничества с другими фракциями. Когда домой вернулся отец, я сразу поняла, что что-то не так. Изменилось что-то в семье, это касалось не только того, что мамы не было рядом с ним. Почувствовала что, что-то не так. Маленькая роща была нашим местом с мамой. Я знала, что могла ее найти здесь. Она показала его, когда мне было шесть лет. Мне нравилось это место, потому что здесь было много цветов: сирень и лаванда. Нравится запах лаванды с самого детства, мне кажется, что это растение стало для меня чем-то вроде талисмана. Оно давало спокойствие и новые мысли в моем непростом возрасте. Вглядываюсь в лицо матери, и в мыслях проскальзывает понимание того, что случилось что-то серьезное. Я не могу понять, что произошло, но отец был тоже не в духе, когда пришел домой. — Мам! — вырываю ее из мыслей. Ее глаза были наполнены слезами, которые просились наружу. Мое сердце на минуту остановилось. — Катерина, твой брат… — ее голос дрогнул, и слезы вырвались наружу. — Его больше нет. Мой рот открылся от шокирующей меня новости, я нахмурилась: — Что? Мам, как: «Его больше нет». — В горле пересохло, а в глазах защипало. – Мам?! — Твой отец сказал, что его нашли в Бесстрашии. -Что? — Он упал в какую-то пропасть, которая находится в здании их лагеря, — она выпустила воздух из легких, и вдохнула новый, вытирая ладонью слезы с покрасневших щек. — Без дыхания, а в его сердце был нож… — Нет, нет, нет, нет.. Нет, мам! Это не может быть правдой?! — быстро заговорила я, пытаясь спрятать дрожь в голосе. – Мам, скажи, что это не правда? Она молчала, через секунды закрыла глаза и заплакала. Внутри меня что-то оборвалось. Мой брат… Я пододвинулась ближе к ней, и обняла с такой силой, на которую была неспособна фактически. Я не знала, что могу сказать в этом случае. Я не могла в это поверить. Мой брат. Я видела его неделю назад, когда нам разрешили посещения новичков. Он был весел, но в тоже время напуган. Тогда он сказал мне, что все не такое, каким кажется на первый взгляд. Неужели за это короткое время, за целый месяц он сумел нажить себе врагов в этом месте. Или он преуспевал в чем-то. Я знала своего брата очень хорошо, он был способным. Он был дружелюбным. Нож в сердце. Перед глазами будто появилась эта картинка, и я смахнула ее со своих мыслей. Дружелюбие никогда не связывалось с Бесстрашными без надобности. Да, они охраняли границы нашей фракции и нашего города. — Все будет хорошо! Мам, слышишь? — я отстраняюсь от нее, и беру ее лицо в свои ладони. Она улыбалась мне сквозь слезы. Я вижу, что это трудно ей дается. Зачем она это делает? Наверное, сейчас я должна быть сильной ради них, потому что я единственное, что у них осталось. — Мы должны похоронить его, Катерина, но как я могу сделать это с твоим братом, когда только недавно видела его глаза, которые были наполнены любовь ко мне, к твоему отцу, к тебе. А теперь в них нет ничего, кроме бескорыстной смерти, которая забрала у меня моего мальчика. Ее тело содрогалось от новых слез и эмоций, снова обняла ее и закрыла глаза. Не могу наблюдать за страданиями матери, она не заслужила этого. Мы не заслужили этого. Потерять одного члена семьи из-за того, что он выбрал другую фракцию, ничто по сравнению с тем, чтобы потерять его из-за смерти во фракции, которую он выбрал. Слезы стекали по моим щекам, но я глушила в себе эту нарастающую боль от потери любимого брата. Часто говорила, что ненавижу его, но на самом деле любила, очень сильно любила. Первые две недели мне было тяжело без него, особенно в школе, когда все вокруг перешептывались насчет того, что Рикки выбрал другую фракцию, ушел из дома. Мне кажется, что это выбор каждого, наверное, поэтому у меня нет друзей здесь, потому что мое мнение не совпадает с другими мнениями. Я не могу сказать, что была слишком дружелюбной, брат был лучшим в этом. Я помню вечер, когда прошла церемония выбора для брата. Когда он ушел от нас.

***

— Катерина, ты должна знать, что выбрать, когда наступит твоя Церемония Выбора! — говорит мне папа, когда мы медленным шагом, прогуливались по лесу. — Это будет ответственный шаг в твоей жизни. Лес. Я люблю его. Здесь спокойно и легко, иногда кажется, что это самое безопасное место в мире. Деревья, укроют от бед, а ветер может выслушать, когда тебе плохо. Дружелюбие отличается ото всех фракций, которые существуют. Права к выживанию и жизни, нам предоставляет природа. Наша фракция является самым близким источником к ней. — Пап, сегодня от нас ушел Рикки. — уверенно держусь за руку папы, и наблюдаю за его реакцией. Сегодня тот день, когда мой старший брат ушел в другую фракцию. Это фракция сумасшедших ребят — Бесстрашие. Он покинул нашу семью, не моргнув и глазом. — Ты думаешь, он справится со всем? — Я не могу этого знать, Катерина, но это был его выбор. Он решил покинуть нашу семью еще год назад. — Ты знал об этом? — возмущенно спросила я, останавливаясь на мгновение. У папы было все такое же непроницаемое лицо с улыбкой, как и несколько секунд назад. Такое чувство, что он к этому никак не относиться, как будто это не так важно. — Да, мы разговаривали с ним на эту тему, — папа улыбнулся, и наклонятся ко мне поближе. — Только об этом никто не должен знать, потому что это не принято обсуждать даже в семье. Я загадочно улыбаюсь отцу, и оставляю на его щеке поцелуй: — Хорошо, но… — Катерина, слишком много вопросов не приведут к достаточным знаниям. — Но ты сам сказал, что скоро и у меня будет Церемония Выбора. — Ты должна просто знать, что можешь остаться в своей родной фракции. Мы всегда будем твоим домом, чтобы не случилось и не произошло. Семья — это сила, Катерина. — Самое главное правило, которое ты говоришь мне с детства, пап. — И оно является самым верным и правильным, потому что семья никогда не предаст, и она будет на твоей стороне, чтобы не произошло. — То есть при возможности брат может вернуться? — Нет, этого сделать нельзя, потому что за это могут сделать бесфракционником, или еще хуже… — Еще хуже? Ты имеешь в виду, что за это могут убить? — Видимо, так и поступают в Бесстрашии, это же является предательством, но это будет не нашим судом. — Мы ничего не сможем сделать? Но если Рикки… — Катерина, твой брат сделал свой выбор. Каждый выбор имеет последствия, за которые мы расплачиваемся сами, а не кто-то за нас. Я опустила взгляд на землю и прикусила нижнюю губу. Мне до сих пор были непонятны противоречивые правила каждой фракции. Это является всеобщим эгоизмом, где при перевороте системы могут погибнуть все. Отец увидел, что я окунулась в раздумья, и поэтому остановился. — На твой выбор могут повлиять многие причины, но главное оставаться верной себе, чтобы не случилось. Ты можешь изменить мир, только в том случае, если изменишь себя. — Но я не собираюсь… — Но ты ведь думаешь об этом иногда, чтобы было бы, если поменять систему. Катерина, я знаю, о чем ты думаешь, потому что я твой папа, но сомневаться в правильности хода событий не стоит. Не забывай у тебя еще целый год, чтобы думать об этом, и так же прохождение тестирования, которое может показать твою принадлежность к любой фракции. Твоя жизнь только начнется, не обязательно с семьей, но она будет. — Нет, я никогда не уйду от вас. Я люблю тебя и маму, потому что вы мне дороги. Я не смогу без вас! Я люблю вас! — И мы любим тебя, но выбор всегда будет за тобой, и мы его будем уважать. Отец обнял меня за плечи и оставил короткий поцелуй на лбу. Мы продолжаем наш путь по тропинке, которая вела к нашему дому. Дом — это то место, в которое я хочу возвращаться каждый день, потому что там меня ждет мама и папа, потому что я люблю свою семью. И не могу представить, что когда-нибудь оставлю их. Но через год мне придется сделать свой выбор, который покажет мне, что я сделаю и на что способна. Я не готова сказать своей семье: Прощай! Эта была самая длинная ночь для меня, потому что через каждые пять минут я просыпалась от всхлипов мамы, от жалобного тона папы. Сон не хотел забирать меня в свой плен, и единственное, что мне оставалось делать, так это ворочаться из стороны в сторону. Наверное, целый час я лежала и смотрела в потолок. А после еще несколько часов смотрела в окно и наблюдала за лесом, а точнее за ночной жизнью в нем. Мне придется сделать выбор, но единственное, что я знаю, что не хочу покидать это место. Смогу ли я узнать причины его смерти самостоятельно. Могу ли я отомстить за то, что у моей семьи забрали самое дорогое? Смогу ли я облегчить страдания родителей?