Of pleasure and pain

Санхёк не знает почему согласился на это. Он не жалуется, но на запястьях, которые Тэгун придерживает над его головой, заметны следы от коротких ногтей в форме полумесяцев, а ноги расставлены так широко, что в ближайшие несколько дней мышцы будут нещадно болеть. Старший нависает над ним, и Санхёк понимает, что опоздает на работу - он знал это с самого начала, ещё когда проснулся рядом с крепко обнимающим его Тэгуном и ощущением чего-то твёрдого упирающегося в задницу. Но он не жалуется, особенно когда Тэгун усаживает его на свои колени и сразу попадает прямо по нужному месту, от чего у младшего перед глазами загораются звёзды, а по щекам медленно стекают солёные слезы. Одной рукой Тэгун сжимает запястья Санхёка, оставляя на светлой коже заметные синяки, а другой осторожно проводит вверх по чужой ноге. Младший плавится от охвативших его эмоций, но всё равно чувствует, как мужчина поглаживает нежную кожу на внутренней стороне его бедра. Это сводит с ума, пока невесомые прикосновения не превращаются в болезненные - чужие ногти оставляют глубокие следы на бёдрах, которые совпадают с точно такими же на запястьях, а на груди появляются новые синяки и укусы - и Тэгун закидывает ногу Санхёка себе на плечо, начиная входить в него под новым углом. Санхёк выгибается так сильно, как только может, а из горла вылетают почти неразборчивые "чёрт", "да", "ещё" и "Тэгун", резко превращаясь в хрип, когда старший грубо шлёпает парня по заднице и бёдрам. Санхёк уже близок к разрядке - его растянутые мышцы ноют от боли, а следы от коротких, но острых ногтей горят. Боль смешивается с удовольствием, когда бёдра Тэгуна с силой бьются об его покрасневшую кожу, а старший толкается с невероятной силой, пока парень не сжимается вокруг твердого члена, пачкая собственной спермой грудь. Его рот широко раскрыт, но он не может произнести ни единого звука. Санхёк растворяется в удовольствии, а перед глазами всё становится белоснежно-белым, из-за чего он теряет связь с реальностью на несколько коротких мгновений. Санхёк в агонии. Прекрасной, блаженной агонии. Когда Санхёк открывает глаза, то по-прежнему задыхается, а из-за высоко вздымающейся груди мышцы во всём теле невыносимо болят. Но это совсем не имеет значения, потому что Тэгун нежно гладит его по волосам и невесомо целует в шею. Санхёк замечает знакомое чувство вытекающей из него липкой спермы и тихо стонет. Или пытается. Его голос хриплый и сорванный после громких криков, поэтому единственное, что вылетает из его горла - слабый и едва различимый стон. Тэгун осторожно выходит из парня, и в его глазах можно разглядеть искреннее сожаление. Где-то в груди разливается приятное тепло, когда мужчина оставляет целомудренный поцелуй на пухлых губах и вытирает большим пальцем мокрые дорожки от слёз на покрасневших щеках. - Прости, милый, - Тэгун оставляет короткий поцелуй на лбу Санхёка, - ты такой красивый, когда плачешь.