Часть 1, глава 5
24 января 2016 г., 13:52
- Он бился с варгом. Варги не опасны. – На лице Беорна проступили звериные черты. – Их не так сложно убить. Потомки похотливого волка, забравшегося верхом на шакалиху…
- Да, да! Мы тоже убивали варгов!
- А ты особенно! – бедолага Ори в очередной раз получил оплеуху от старшего брата.
- Тот варг был вожаком. – добавил Балин.
- Он был белым.
- И огромным!
- И пасть у него была такая, ну… почти так…
- Белым?!? – в глазах Беорна загорелась настоящая звериная ненависть.
В наступившей напряженной тишине все лишь переглядывались, в ужасе ожидая того, что далее сообщит им хозяин дома медведь-оборотень. Беорн мрачнел на глазах и как-то подозрительно косился в сторону комнаты, где уложили Торина.
- Белым. И что?
Тяжелый вздох передался от здоровяка-Беорна всем по очереди. Он начал говорить очень растянуто и медленно. Было видно, как тяжело ему даются эти слова. Он боялся сообщать им то, что знал, но выхода уже не было.
- На свете мало зверей, все племя которых окрашено белым цветом. Это высшие звери, самые сильные и мощные. Гордые жители снежных вершин.
- А зайцы?
- Да заткнись же, Ори!
- Зайцы трусливы. – Медленно продолжал Беорн, как бы хватаясь за каждую возможность потянуть время. И белым цветом их шкура окрашена не всегда.
Казалось, Ори теперь не поздоровится. Все без исключения гномы смотрели на него с укоризной.
- В равнинных племенах белый зверь заводится редко. И часто стая отторгает его, а могут даже убить.
- Почему? – теперь уже Кили схватил мрачных строгих взглядов.
- Вы, племена, пришедшие в Арду, называют таких соплеменников ведьмаками, колдунами или шаманами. Они не селятся со всеми. И у них есть не ведомые другим способности. Они опасны.
Напряжение возрастало. Становилось понятно, что вести будут мрачными.
- Я слышал, что когда-то в предгорьях Гундабада обитала целая стая белых варгов. Их дети тоже всегда родились белыми и очень крупными. Но их истребили. Мать-природа направила на этих чудовищ свой гнев, пришедший в образе племени хищников, что будут посильнее этих бешеных волков. А истребили их потому, что их способностью было…
Беорн совсем замкнулся.
- Ну же? – Двалин не мог более выносить промедлений. – Говори все, что знаешь, медведь! А не то я даже в твоем собственном доме не посмотрю на размер твоих кулаков и ширину твоей рожи! Говори! Это касается Торина!
- Раны, нанесенные ими, никогда не заживают. Они медленно изводят жертву варга. – В гробовой тишине Беорн завершил свой рассказ: - Если все так, как вы говорите, мы потеряем Торина. И никакие лекарства и снадобья не помогут до конца.
Старшие гномы почувствовали, как все их существо сжалось в кулак. Те, что помладше, не сдержали слез, крупными каплями навернувшихся на глаза. Гэндальф потупил взор и ушел в себя всем существом, зажмурившись и задумавшись. Бильбо тоже плакал и невольно попятился прочь из комнаты – к Торину, скорее, взять его за руку, не поверить ни одному слову этого оборотня… Мысли о маленькой находке напрочь ушли из головы.
- Но подождите! Ведь должно же быть средство! И почему Гэндальф не рассказал нам об этом раньше? – И без того высокий голос Фили звучал просто истерически.
- Мой юный друг! Запомни, что никто не может ведать обо всем! И наша участь в том, чтобы всю жизнь учиться.
- Но почему же раньше мы не слышали об этом? Где доказательства? Какой-то полузверь… - Двалин вовремя спохватился. Но Беорн даже не изменился в лице и просто ответил:
- Вы не слышали об этом, потому что выжить в схватке с белым варгом мало кому удавалось. Да и с тех пор, как снежные звери истребили их, прошло уже много лет. Но я помню об этих тварях. Мои предки имели с ними дело. И не каждый из них выживал. Великая Мать сама наслала на них расправу. И если тогда какой-то щенок уцелел, то сейчас он стал уже матерым зверем. И вобрал в себя всю силу своего истребленного племени. Ваш друг выжил каким-то чудом. И, похоже на то, что его ночной спаситель был чересчур искусен. Никто не знает средства от таких ран.
Суровое лицо Беорна изменилось. В глазах мелькнула тень удивления и даже страха. Но этого никто не заметил. Оборотень вздохнул и пошел проведать Торина.
***
Над лесом опять сгущалась тьма. На небе начинали виднеться очертания полной луны. В лесу трепетно и нежно стрекотали цикады. - Торин, ты действительно ничего не помнишь? Скажи мне! – Гэндальф говорил очень тихо, с такою грустью в голосе, как никогда ранее. - Глупости! По твоему я буду верить в небылицы этого медведя? Забудьте обо всем! Еще одно слово, и я ухожу! - Торин, есть силы, неведомые даже мне! - Да если бы ваши тирады были правдой, сидел бы я сейчас с тобой? Открой глаза и убедись, что говорить об этом хватит! Завтра же выступаем. - Не спеши. Ты знаешь, сколько времени нужно, чтоб залатать твою кольчугу? Исправить на кузне все оружие? Пополнить припасы? А заодно убедиться, что тебя снова не придется искать в лесу? - Ну, Гэндальф, это уже слишком! Торин был взбешен, резко поднялся и ушел в сторону. Луна светила с небес как тогда, в том видении. И желтые глаза глядели на него из пустоты небытия уже не яростно, а с какой-то странной грустью. И его собственный взгляд вдруг смягчился, а в краешках глаз навернулись слезы. «О, Гэндальф! Я все помню. И помню так, что этого мне не забыть никогда…»
