Часть 1, глава 9
24 января 2016 г., 16:14
Фиа боялась полета и всем телом прижималась к огромной птице. Руки ее были широко расставлены, охватывали Торина и мертвой хваткой врезались в перья орла. Рядом чуть поодаль можно было наблюдать картину совсем другого поведения на спине огромной птицы. Белокурая девочка в воздушных одеждах, кое-где отсутствующих полностью, запросто перемещалась по спине орла, с чем-то играла и любовалась своими руками и ногами. Флавия махала сестре рукой, явно потешаясь над ее страхом и корча недвусмысленные гримаски. На один из ее выпадов, со странными жестами и звонким смехом, Фиа обозлилась и прошипела:
- Доберемся – погляжу как ты замерзнешь в снегах и будешь дрожать при виде Мирры…
Языка ее по-прежнему было не разобрать – он напоминал кошачье рычание. В память врезалось лишь слово «Мирра». Она как-то особо промурлыкала это имя. И продолжала восхитительно злиться – по-королевски, прямо и искренне.
В полете волосы Фиа, убранные в хвост, растрепались, и при свете солнечного дня стало возможным рассмотреть их цвет: светло-каштановый, играющий бликами на крупных завитках. Женщины Средиземья носили волосы много длиннее. Фиа, по видимости, периодически укорачивала свои – чтобы они не мешали охоте. Когда на горизонте показалась внушительная горная гряда с возвышающимися над ней снежными склонами, Фиа усыпила своего подопечного.
Что было далее –Торину так и не суждено было узнать. Колдовской ритуал, сакральное действо… Рыки огромного хищника, вальяжно расхаживающего по освещенной огнем пещере. Резкие выпады зверя в сторону Фиа, удар огромной лапы об поставленный ребром нож… Кровь, хлынувшая из раны и затихающее рычание… Тишина… И темнота… потом – восхитительная мягкость и тепло… Драгоценный ковер из роскошного белого меха с серыми прожилками. Утробное мурлыканье, в котором стали вдруг различаться отдельные слова…
- Ты много о себе мнишь! Ты не старшая!
- Ну так иди к своей старшей! Послушай глупостей о былых чувствах и мечтах! Погляди на пожухлую шерсть. Оставь котят, оставь Фиа!
- Мирра, молчи! Ты знаешь на что надавить, но ты всего лишь одна из одиннадцати моих жен!
- Я мать последних детей!
- Твои дети могут быть в опасности из-за этого чужака! Фиа сошла с ума, притащив сюда одного из этих – не понимающих что ходить лучше на четырех лапах!
- Фиа должна была спросить тебя! Ты становишься отцом каждые три-четыре Луны. А у нее никогда не было котят!
- Да замолчи же, Мирра! Если Фиа услышит такую твою глупость, тебе несдобровать! Фиа выполняет чью-то просьбу, а ты везде и во всем видишь одну лишь пошлость и думаешь о спаривании! Похотливая кошка!
- А ты этим уж очень недоволен, мой милый Шерхан!
За стенами пещеры бушевала снежная буря. Костер, разведенный с вечера Фиа, давно погас. Но никогда еще Торину не было так тепло. Он лежал в объятиях огромной белой тигрицы, нежно обнимающей его толстыми мягкими лапами. Шерхан – вожак стаи – повернулся к ним спиной и грел с другой стороны.
Мирра была одной из одиннадцати жен предводителя племени белых тигров. Еще молодая, очень красивая, дерзкая и умная тигрица – она была любимицей Шерхана. А Торина нежно оберегала, словно собственного тигренка. В ее огромных лапах он был маленькой игрушкой. Но тепло, исходившее от Мирры, сводило на нет любой страх перед смертельно опасной хищницей.
«Одиннадцать жен…» - разуму гнома такое было воистину непостижимо… Мысль о том, почему он понимает их разговор, как-то сама собой ушла в сторону. Разъяснить все равно было некому. Фиа не было рядом.
Мурлыканье Мирры убаюкивало и давало сил. Стены пещеры расплывались, все уходило куда-то. А потом уже была Фиа. Шерхан ушел, как только она появилась – словно сменял Фиа на дежурстве.
- Радость во мне. – Сказала она посмотрев на Торина, но не подошла. – Пора делить с тобой добычу!
Очевидно, на ее языке или в ее понимании это означало «готовить еду», ибо именно этим она и занялась. Она о чем-то разговаривала с Миррой, но мысли Фиа не были слышны. Общаться с ней можно было только голосом. Но это было для нее трудно. Она почти не понимала многих слов, и уж воистину не умела строить правильных фраз. За время приготовления ужина в сердце Торина не раз вкралась горькая мысль о том, что горная охотница не него даже не смотрит. Не подошла, не заговорила. Никакого тепла во взгляде… А как нежно тогда гладила! Нужно было гнать из головы эти мысли. Нужно было что-то делать. Но: что с этим делать и как – было Торину неведомо. Жизнь его была спасена, но рушилась на части. Внутри полыхал огонь, затушить который нельзя. А она даже не подошла… И после ужина направилась к тигрятам – уже подросшей парочке веселых пушистых детей Мирры. Заговаривать с Фиа первым Торин не решался.
Мирра – вот кто был по-настоящему добр и нежен! В памяти всплывали картины давно прошедшего детства и юности. Руки матери, тепло ее глаз. А Фиа на него даже не смотрела. Правда, исполнила свой долг и забыла о нем. А может, и не думала вовсе?..
Да что же это! Все битвы и лишения казались менее страшным злом. Тогда он знал что делать и как быть. А теперь?
Мирра мурлыкала и начала было обнюхивать его, но осеклась и отодвинулась, схватив сердитый взгляд своей госпожи. Маленькая надежда… На что? Так можно было сойти с ума…
Сон не шел к нему всю ночь. Еще и Мирра ушла выгуливать своих чад, воспользовавшись затишьем и приятной погодой. Фиа была в пещере рядом и тихо спала под волчьими шкурами.
Королева звериного мира. Укротительница белых тигров, пред которой даже их вожак склонял огромную голову и делал так, как она скажет… Волшебница, существо, во власти которого находились огромные силы и возможности. Кто он для нее? Просто чужак. Пришелец в ее мире, враг, вредитель… Зачем вообще ей обращать на него внимание? Зачем разговаривать с ним с таким трудом? Зачем тратить свое дражайшее королевское время?.. Мир изменился и неудержимо рушился.
А она так была хороша во сне! Невозможно было оторвать глаз от ее нежного личика, уткнувшегося в мех… Неожиданно глаза охотницы открылись и пронзили его насквозь.
- Зачем не спишь?
- Не спится…
- Плохо. Силы во сне.
- Скажи хотя бы – сколько времени прошло с тех пор, как я здесь?
Фиа задумалась, посмотрела на руки, посчитала на пальцах и ответила:
- Три Луны и три Солнца. Уже немного еще. Скоро полет.
Еще и гонит… Неудержимо хотелось плакать, забиться в угол, завернуться с головой в эти шкуры, провалиться сквозь землю…
- Я должен поблагодарить тебя.
Она однозначно вообще не поняла, о чем он толкует, и удивленно смотрела, широко раскрыв глаза.
- Ну, сделать для тебя что-то хорошее, раз ты спасла мою жизнь.
- Хорошее? – она опять не то не понимала, не то была удивлена. Потом почему-то засмеялась.
- Ну хорошо. Я не буду мучить тебя разговорами и нарушать тишину, как ты говоришь о нас. Только поясни: почему я понимаю, что говорит Мирра?
Фиа заулыбалась.
- А, Мирра! Мирра чиста! Мирра сейчас растить котят! Чистых виднее!
- Я теперь буду слышать мысли всех животных?
- Нет, нет! – звонкий смех огласил пещеру. – Ты не можешь всех, только я! Кровь белого тигра в тебе. Они видеть это. Если не бойся они с тобой.
Кровь белого тигра. Шерхан поранил свою лапу, чтобы она исцелила его, приготовила какое-то чудовищное зелье, убившее проклятие белого варга. Шерхан истребил этих варгов, его кровь была противоядием от их укусов. Воистину, чудное спасение! Плюс способность говорить с тиграми, но полная беспомощность перед их хозяйкой и покровительницей. Спрашивать Фиа кто она такая и откуда ей ведомо все, что ведомо, было бессмысленно. Однако, возникала необходимость как-то поддерживать этот оригинальный разговор.
- Девушка на орле, летевшем рядом с нами – она покровительница орлов?
- А, она… Не только! Всех птиц.
- Как ее зовут? – на этот вопрос Фиа отреагировала моментально.
- Флавия. Младшая. Глупая. Все игра. Мало дела.
- А ты старшая?
- Нет, Фрея.
Через полчаса разговоров Торин узнал, что у Фиа три сестры, повелевающие каждая своим видом живых существ. Флавия и Фавелин были младшими, совсем еще юными для архидриад. Фиа была младше только Фреи. Виделись они редко. Неразлучны были только Фавелин и Флавия. Фиа же не спускалась бы с гор, если бы всякие глупцы ни во что не ввязывались и жили умной жизнью, не нарушая тишины и не топча ногами все живое. Очевидно, к лику глупцов она причислила и его.
На удивление, с каждой минутой разговора она становилась словно умнее и начинала говорить лучше. Чтож, лет через пять-шесть она научилась бы петь песни на кхуздуле… И красиво размахивала бы драгоценными кинжалами из Эреборской сокровищницы…
Глупец! Зачем ей то, о чем ты мечтаешь? Зачем ей ты – не умеющий даже не нарушать тишину? Ей неведома была его жизнь. И зачем ей кто-то рядом? У нее есть белые тигры… Это ее дом и ее семья. Королева горных вершин… Какая чудовищная издевка!
Да и зачем тебе это все? Что ты узнал об этом за всю свою жизнь? За столько лет никогда еще сердце так чудовищно не билось, выпрыгивая из груди. Перед глазами никогда не меркли все образы кроме одного. Не мутились и не путались мысли. Не горел в груди пожар… Убирайся от нее восвояси под свою гору и не вспоминай никогда… А ей даже нечего будет забывать. Теперь это уже понятно.
Чуть легче стало только с возвращением Мирры. Тигрица не сразу вошла в пещеру, топчась у входа и как бы спрашивая разрешения. Фиа сердито и удивленно посмотрела на нее. Мирра поджала уши, но заулыбалась. Мирра! Хотя бы ты будь доброй и нежной! Тебя уж точно я никогда не забуду и вовек останусь благодарен за те волшебные часы в твоих объятиях! За твое тепло и доброту, которого не дождешься от этой Фиа!
Тигрята стали ласкаться к нему. Почуяли «своего»… Милые и смешные дети… Игра с ними отвлекла Торина, и он так и не увидел долгого взгляда Фиа, исполненного тепла и нежности…
