Часть 2, глава 8
24 января 2016 г., 21:13
Фиа остановила скакуна в поистине дивном месте. Это был высокий холм возле реки, поросший деревьями и кустами. Совсем рядом журчал ручей, призывая наконец сделать несколько глотков воды, а вместе с ней — спокойствия и свободы.
- Что он сделал с тобой? Я убью этого ублюдка-эльфа! — Торин бросился исследовать повреждения Фиа, нанесенные Трандуилом. Бок меховой рубашки был порван, на гладкой чуть смуглой коже красовалась глубокая длинная царапина. Фиа лучезарно улыбалась и даже чуть усмехнулась.
- Бывало хуже. Посмотри лучше на себя.
Он глядел на нее как на богиню, опустившись на одно колено, снизу вверх, но на этот раз не так, как привык общаться с теми, кого не считал себя лучше. Глаза были полны слез — радости и восхищения. Голова кружилась от аромата свободы и от ее прикосновения. Фиа подняла его, погладила по голове, а потом просто и тихо обняла обеими руками, словно говоря этим: «Мой! Теперь мой! И теперь можно гладить тебя сколько угодно…». В ее действиях было что-то от истинного наслаждения дорого доставшимся военным трофеем — самым ценным, столь тщательно охранявшимся… Но она справилась. Она обрела свой трофей!
Рыдания подступали к горлу. Как она была прекрасна! Какими мягкими были ее каштановые локоны, торчавшие в разные стороны, ибо повязку с волос она потеряла во время бешеной скачки. И как же не укладывалось в голове, что на этот раз она пошла на столь бешеный риск, на такие непомерные опасности, на демонстрацию таких своих сил, которые ей, наверное, и показывать-то было нельзя! Она, возможно, убила одного из эльфов, она подставила под стрелы волков, которых по долгу должна была защищать от «разумных пришельцев», она сама стала мишенью Трандуила, она спасла их в ситуации, когда, казалось, ничто уже не поможет. И все это — зачем? Почему? Неужели ради него? ..
- Не сдерживай чувств. Их плохо держать в себе. Они копятся.
Слезы градом хлынули из глаз от этих ее слов. С ней можно было все. С ней рядом не было всех тех вещей и обстоятельств, которые вынуждают быть в постоянном напряжении, лицемерить, лгать, бояться выглядеть не правильно. С ней целый мир становился чистым, добрым и дружелюбным — ее мир, ее обитель, ее королевство.
Над ними пролетел ястреб и сбросил на полянку кожаный мешок и связку волчьих шкур.
- Подарочек от сестрицы. Надо было бы попросить еще еды…
- Что с остальными?
- Не беспокойся. Фавелин заботилась об их плавании по реке и обо всем остальном. Вон они! Уже почти обустроились и скоро будут есть!
Ехидная усмешка скользнула по лицу охотницы. Торин неожиданно подумал для себя, что она стала говорить в разы лучше — лишь иногда делая ошибки. Училась у него? Наверное, так. Причем, училась очень быстро.
- Пойдем. Сперва займусь тобой, потом уж охотой.
Спускающийся с возвышения ручеек образовывал в этом месте что-то вроде маленькой запруды — озерцо чистой прозрачной воды. В миг сбросив с себя запылившуюся одежду, Фиа вошла в воду, совершенно ничего не смущаясь. Да, собственно, чего ей было смущаться? В мире природы одежды вообще ни у кого нет. Поглядев на Торина из воды, она спокойно спросила?
- Чего ждешь?
Прохладная вода и нежные прикосновения возлюбленной казались чудодейственным бальзамом. В голове не укладывалось, как же раньше, всю свою жизнь ему даже не приходилось думать, что такое бывает? Зачем все, если можно было жить вот так? Правда, тогда не было ее… А она лишь злобно огрызалась на эльфов и пыталась обрывками дерзких фраз описывать сцены своей с ними расправы.
- По тощей собаке за каждую царапину! Я спущу с них шкуры за все это!
- Фиа! Фиа! — Ее тело было просто восхитительным — гладким, упругим. — Ну зачем ты говоришь такое? Ты так прекрасна!
- Что есть прекрасна? — она опять не поняла. Раньше Торин не говорил таких слов — ни ей, ни кому-либо…
- Ты не должна больше показываться эльфам. Это опасно для тебя. Ты встала против самого Трандуила. Он не оставит это без мести.
- Тот, что стрелял? И что? Такой же бледный пес! Чуть выше — не значит сильнее!
Тяжкие мысли об утрате карты и ключа не давали покоя. Но говорить об этом Фиа было нельзя. Она и так уже вовсю рвалась мстить.
- Запомни, ты не должна больше показываться эльфам! Я тебе запрещаю! Либо пойду с тобой защищать тебя.
Торин осекся на этих словах. В голове промелькнула горькая усмешка. Защищать существо, которое неоднократно спасло его жизнь, показав вещи, которых не мог делать никто в этом мире. Защищать ту, которая терпеливо относилась к его неудачам, отсутствию нужных умений и навыков, просто нерасторопности. Кто кого защищал? .. Она поняла, что он думает о чем-то грустном и стала гладить его по голове. Она это просто обожала. Потом изогнулась в его руках как кошка и провела носом по щеке своего «трофея». Наверное, они считали это поцелуями…
Кошка. Все как кошка. Да и откуда ей было знать другое? Хотя, ему самому неоткуда было знать даже этого…
После купания Фиа расстелила на земле шкуры, ловко нарядилась в одну из них как в халат на время, пока ее одежда сохла. Потом без слов одними глазами указала Торину на это нехитрое ложе, в считанные минуты развела костер. Потом разложила свои снадобья и долго колдовала над его искалеченными руками и ранами от ударов кнутом, злилась, тихо рычала. Все ее средства были совершенно незнакомыми: ни у людей, ни у гномов, ни у эльфов ничего подобного не было. Все это было, очевидно, приготовлено на основе смол и соков растений. Кровь сразу останавливалась, на не серьезные раны даже не требовалось накладывать повязки. В первые минуты снадобья вызывали сильную боль до слез в глазах, но потом, почти сразу, наступало необычное облегчение. Судя по злым глазам, в голове Фиа, бесспорно, снова были одни эльфы, и нужно было отвлечь ее от этого.
- Может, расскажешь наконец, как ты все это устроила?
- Нечего рассказывать! Договориться с серым вожаком было не сложно. У него свои счеты с этими соседями, и кровные счеты тоже.
- А как узнала? Почему пришла?
Фиа задумалась, как сказать. Лицо ее стало печальным и кротким, но не надолго.
- Ты не доволен? Может, вернуть тебя обратно?
- Фиа…Скажи мне правду.
Она ответила не сразу. Сперва закончила мазать его бальзамами и перевязывать.
- Как узнала? Ты забыл? — На ее шее висела прядка его волос. В памяти всплыли незабвенные слова: «А так я буду чувствовать тебя», сказанные перед тем расставанием.
- Я знала сразу, Торин… Ведь я тебя чувствую, и это каждый день все лучше. Просто сначала зря подумала, что справишься сам. Нужно было прийти раньше. Вы совсем другие. Я пока не понимаю до конца.
Долгая, сладостная бесконечность любования глазами друг друга все же не давала ответа на вопрос — кем она считает его? В поведении Фиа очень многое напоминало игру с вожделенной забавой, ради обретения которой можно и даже нужно было сцепиться напрямую с несколькими отрядами эльфов. Развлечение в стиле полубогов — под стать силам и возможностям. Ничего не скажешь! Да и вполне закономерно для хищницы, смысл существования которой — обрести свою добычу, отбить ее силой у тех, кто посмел претендовать на законное и принадлежащее ей. Но она опять стала грустной. Фиа вообще часто поражала воображение мгновенной сменой настроения и даже облика. Для нее это было естественно — вдруг стать другой и думать о другом.
- Тебе нужно отдыхать. Я охотиться.
- Нет, прошу тебя, не уходи!
Фиа мгновенно заулыбалась и, наверное, подумала, что ему все еще очень больно. Лицо ее отражало чувства, которые, казалось, невозможно подделать. Потом села рядом, коснулась руками, привлекла к себе и обняла с такой трепетной нежностью, что, ощущая эти ласки, можно было забыть не то что боль, но и свое собственное имя. Она любовалась своим избранником, зарывалась носом в его густые волосы, издавала тихое, но нежное ворчание, сути которого было не разобрать. Лежа у нее на плече, безумно хотелось заснуть, но вид вздымающейся совсем рядом теплой округлой груди делал саму мысль о сне преступной… Сопротивляться такому искушению не было сил. Губы Торина страстно прижимались к гладкой упругой коже, покрывая грудь и шею Фиа поцелуями. Страсть порождала неведомую силу, во власти которой приходилось сдерживать себя. Боязнь сотворить не дозволенное, впиваясь в ее кожу, с силой сжимая ее руками — не давала покоя. Но устоять перед соблазном было уже невозможно. Охотница сперва с улыбкой наблюдала за ним. Потом — не сразу, игриво и забавно стала дотрагиваться до его щек и шеи носом, закрывала глаза. Целовать ее носом, как у них принято, было смешно и забавно. Но в голове давно уже не укладывалось – как, какими словами можно пояснить ей, что это нужно делать не так? Или можно делать разными способами? .. Для Торина это было задачей посложнее чем многие другие задачи в его жизни. В памяти возник прекрасный образ белой тигрицы.
Мирра, прощаясь тогда, все просила его быть с Фиа смелее. Почему? Просто знала слабости своей непреклонной хозяйки? Или за этими просьбами стояло нечто большее? Понимание того, что Фиа нужна пара ей под стать, не хуже ни в чем, не слабее духом, в чем-то сильнее? Если это так, Мирра не считала его игрушкой для богини на одну ночь… Это многое изменило бы в чувствах Торина, но все это пока были лишь догадки и предположения. Ему хотелось видеть так, и он сознательно боялся убеждать себя в этом. Нужно было решаться — хоть на что-то. Она и так вела себя с ним слишком уж вольно. И уж если он сам был наглецом и упрямцем, то соперничать в этом с Фиа ему не следовало. Глупо было идти против воли существа, подчиняющего себе сотни страшных хищников. Но нужно было быть с ней смелее…
Руки Торина касались кудрей Фиа, пальцы скользили вниз по щеке к краешкам губ. Глаза их были совсем рядом. Ее ярко-желтые янитары искрились задором и радостью — как у ребенка. Переломив в себе страх, он чуть коснулся ее губ губами. Она не закрыла глаз, казалось, удивилась чему-то. Стала вдруг робкой и даже испуганной. Обратного пути не было: решаться — так сразу на все, вероломно, и будь что будет…
Фиа была в восторге… На какое-то мгновение ее вечно непреклонные, хищные, властные глаза наполнились слезами. Но нельзя было убеждать себя в том, что просто хочется видеть. Нужно было просто не бояться действовать дальше. Она не привыкла к тому, что кто-то может сжать ее в объятиях так, что ей будет не шелохнуться. Она не знала того, как подчиняться кому-то. Она всегда и во всем была первой, сильной, единолично принимающей все решения. И разве есть способ лучше, чем продемонстрировать ей все это, «делая хорошее»? ..
