Часть 5, глава 3
2 февраля 2016 г., 02:04
Примечания:
Время наступления Дня Дурина смещено осознанно, поскольку сюжет предполагает прохождение некоторого времени между прибытием в Эребор и Битвой Пяти Воинств. Поэтому конец осени пришлось поменять на окончание лета.
Та ночь действительно стала последней из спокойных и счастливых. И то — лишь половина ее. Еще перед наступлением предрассветных сумерек Торин понял, что возлюбленной рядом нет. Она и раньше уходила на охоту ни свет, ни заря. Время суток для Фиа вообще ничего не значило. Она могла не спать вообще, а потом подпитывать себя за счет окружающих животных. Она любила ранним утром баловать его завтраком из недавно подстреленной птицы, уже приготовленной, пока у него и в мыслях не было просыпаться. Она могла всю ночь любоваться тем, как он спит, получая наслаждение, которое ему было не по силам. Она могла с первыми лучами солнца сообщить ему, что уже распорядилась об устройстве намеченных на день дел. Но этой ночью сердце подсказывало, что отсутствие ее продиктовано чем-то более серьезным. Как на зло, феечки тоже не было — не иначе обиделась ночевать одна и нашла себе за эти дни достойную компанию… Грот, где они уединялись, находился с отвесной стороны холма. Они всегда спускались оттуда на птицах. Выбраться одному было никак. Оставалось сидеть и напряженно ждать.
Положения глупее было воистину не представить. Разум твердил, что Фиа, скорее всего, просто охотится или вынуждена была уйти на время по делам своего мира. Сердце же продолжало учащенно биться. Что-то было не так. Но как смешно бы выглядело его поведение, если бы Фиа вошла сейчас в грот с парой пристреленных птах!
Никто не приходил.
Время остановилось на месте. О том, чтобы дальше спать, не могло быть и речи. В ночной темноте за пределами грота было ничего не различить. Тревогу невозможно было унять, голос разума становился слышен все меньше и меньше, заглушенный криками предчувствий.
Фиа, любимая, где же ты?
Лишь с первыми лучами рассвета снаружи послышались звуки приближающейся птицы. Но — мгновенная радость сразу же оказалась омраченной. Наездницей птицы была не Фиа, а Фавелин. С ними был еще один очень крупный коршун. Нереида не сказала ни слова, лишь указала жестом лететь с ней. Торину никогда не приходилось летать одному. Только с кем-то из сестер. Между тем, коршуны не были столь крупны, чтобы выдержать двоих. Даже изящная девушка была для такой птицы тяжелым наездником, не говоря уже о коренастом неуклюжем гноме. Да и откуда у гномов ловкость, достаточная, чтобы удержаться на лету? Фавелин ни о чем его не спрашивала — подпихнула на спину коршуна, положила руки на шею пернатого хищника и с размаху вытолкнула их из пещеры. В первые мгновения казалось, что картинка мира вертится вокруг с чудовищной скоростью. Неведомая сила несла его вверх. Лишь когда птица выровнялась в полете, стало понятно, что они поднялись над холмом. Фавелин летела совсем рядом, но спокойнее от этого не становилось. Руки мертвой хваткой впивались в перья крылатого создания, очевидно, причиняя птице боль. Лишь к концу необычного путешествия пришло осознание прекрасного возвышенного чувства — уметь парить в воздухе. Оказавшись на земле, гном понял, что голова его ни на шутку кружится, глаза не различают очертаний окружающих предметов, а руки продолжают быть сильно зажатыми в кулаках. Создавая подземных жителей, природа явно не заботилась о том, чтобы им был близок по духу полет…
- Ну же, ну! — Нереида подхватила Торина под руки и заставила посмотреть на нее. Ярко-синий цвет ее глаз успокаивал, взгляд девушки был добрым и понимающим. — Не понравилось?
Чертовы девчонки! Ну надо было спросить такую глупость? Хотя, сердиться было не на что. Для Фавелин и ее сестер такие полеты были каждодневным будничным делом. Они теперь считали его за своего, и учили точно также, как Кили и Фили.
- Где мы? Фиа здесь?
- Фиа недалеко отсюда. Но сначала я тебе расскажу… Она просила…
Девушка замолчала, взгляд ее стал печальным.
- Что случилось с Фиа?
- С Фиа ничего. Просто тебе будет тяжело узнать, что большое зло и правда в той горе. Придется с ним сражаться.
- В горе? Как вы проникли туда? Вы там были?
- Я нет. Меня не взяли. Велели привезти тебя. И рассказать.
- Фавелин, говори все что знаешь! Кто-то из вас видел дракона?
Нереида лишь качала головой.
- Не видеть, чувствовать. Они были там, с эльфами.
- Эльфами?! Откуда там эльфы?
- Они пришли первыми, они многое узнали. А потом Флавия повезла всех туда. Фиа боится за тебя и эльфов. А Фрея боится, что силы зверя очень большие. И что Фиа не справится.
В голове меркли остатки разума. Фиа не справится. Почему Фиа? Неужто Фиа должна справляться со Смаугом? Неужто ей под силу это? Почему? За что? Зачем он стал таким проклятьем и для Фиа тоже? .. Нереида прочитала его мысли и ответила.
- Фрея всегда знает. Она сказала так. Только Фиа может.
***
На лесной поляне вокруг костра расположился небольшой отряд эльфов, с удивлением рассматривающих странных, не виданных ранее существ, с которыми им пришлось познакомиться. В глазах стрелков помимо удивления была опаска и доля глубокого уважения, ибо даже их король почтительно склонял голову перед старшей, беседуя с ней в стороне. Вторая по старшинству в считанные минуты подстрелила для них нескольких птиц к завтраку после тяжкой ночи, и теперь будто бы отдыхала, лежа на коленях у младшей сестры. Ее приемы охоты с луком были неведомы даже бывалым эльфам, оставалось лишь восхищаться. Третья — совсем еще юная — оказалась существом, способным управлять целой стаей крупных боевых птиц. Но — все они веками считали, что орлами никто не повелевает. Как это могло быть по силам хрупкой белокурой девочке? Сестры однозначно разговаривали друг с другом, улыбались, жестикулировали, но не произносили при этом ни слова. Завтрак был почти готов, когда на поляне появилась еще одна необычная девица в кожаных одеждах, едва прикрывающих наготу, в компании уже знакомого им Торина Дубощита. Эльфийский король лишь взглянул на них, приветствовал кивком головы и продолжал разговор с волшебницей, очевидно бывший для всех очень серьезным. Две другие сестрицы встрепенулись, младшая направилась к вновь прибывшей. Лучница же жестом подозвала к себе гнома, взяла его за руки. Не более минуты они тихо о чем-то говорили, а потом ушли с полянки в лес. Так что же? Главный виновник этой опаснейшей авантюры так и не пояснит им ничего? Хотя, по всему, произошедшему в предрассветных сумерках, было уже понятно: дракон жив, и битвы с ним не избежать. - Вы рассчитываете убить Смауга с помощью магии? И только Фиа обладает нужной для этого магией? - Не так. Зверь силен, нужны будем мы все. - Это и позволит «дважды умножить свет своего желания»? Фрея отрицательно покачала головой. - Вам не понять. Намерение у каждого свое. И хватит говорить об этом вычитанном. Ты мне помог! Пока ты не пришел, я не знала, что только Фиа. Возможно, пошла бы сама, и загубила бы дело. Теперь понятно все — во всем предназначение. Но сейчас лучше скажи, чем ваша магия может помочь. Любой удар отражается ударом не меньшей силы. И я не могу пока быть уверенной, что мы втроем сможем защитить Фиа. Если зверь и правда так силен, да еще огненный — нашей защиты будет мало. Две мои сестры очень молоды и еще не обрели всех своих возможностей. Трандуил всерьез задумался над словами волшебницы. Рана в сердце не заживала, и одна мысль о том, что Фиа может стать жертвой этой битвы, бередила душу. - Я попытаюсь призвать Элронда. Если он придет, мы сможем создать защитный экран. Но он не верит в вас и ваши возможности. - Значит — не придет! Как создать экран иначе? - Есть магические камни, носящие в себе силу. Светящиеся кристаллы. Неожиданно Транди вспомнил о своем подарке Фиа. Если она не потеряла подвеску, это могло стать их спасением. - Дракона придется выманить из горы… - Конечно! Как иначе? - Будут разрушения, бессчетные жертвы! - Так позаботься о том, чтобы жители на время ушли из своих домов. Ты же правитель в своем мире! - Хорошо. Но поясни, наконец, как Фиа может убить Смауга? Он огромен и неуязвим. - Неуязвимых существ не бывает. Это противоречие законам жизни. Чтобы понять — как — мы должны будем увидеть своего врага. - Пробраться в гору? - Непременно. Иначе никак. - Центральные ворота в Эребор перекрыты. Вход через нижние ярусы вдоль берега реки смертельно опасен. Смауг мгновенно обнаружит вас. Единственный выход — потайной ход, ключ от которого у гномов. Но они сами толком не знают, как воспользоваться этим ключом. Замочная скважина видна лишь в один из дней в году, но только они забыли, когда этот день наступает. - А вы не знаете? Вас считают мудрыми. - Мы, эльфы, не обладаем тайным знанием гномов. Все, что я знаю — что день Дурина наступает с переходом от лета к осени. Следовательно, этот день уже прошел. - Переход от лета к осени? В которую Луну вы его исчисляете? - Мы не исчисляем время по Лунам. - Время можно исчислить только по Лунам. И если это единственный день в году, когда лучи Солнца касаются этого места, значит место можно определить в любой из дней. Слова Фреи были не понятны, но заманчивы. Выходит, она знала законы движения планет? И она могла приложить это знание к нахождению точки на местности? Эта дикарка в одежде из листьев и ветвей? .. Она не отнеслась серьезно к текстам, полученным с таким трудом. Даже в какой-то момент чуть рассердилась. Тем не менее, эльф решился задать ей еще один вопрос — не дававший ему покоя уже несколько часов к ряду. - Прошу, поясни, что значит «три сердца»? И почему Фиа? Как это может сочетаться? Волшебница посмотрела на Трандуила так, словно никогда не видела никого глупее. Потом пробормотала что-то нелестное о разумных расах, сделала пару шагов в сторону и исчезла. В зеленой чаще леса ее невозможно было видеть без ее собственного на то желания. Разговор Торина с возлюбленной не ладился. Фиа слушать ничего не хотела о его опасениях, постоянно просила прекратить тревожиться, на удивление — улыбалась и загадочно закатывала глаза. В конце концов, они чуть не поругались, и, памятуя о недалеком прошлом, ей пришлось все же ответить на вопрос о причинах этих улыбок и чуть ли не радости. Ответ ее и испугал, и воодушевил одновременно. - Ваша раса считает себя воинственной. Вы владеете оружием и секретами его изготовления. Для чего все это? Не для того ли, чтобы познать всю сладкую радость побед над противниками? Без побед жизнь скучна, и ничто не позволяет тебе становится лучше, сильнее, достойнее новых побед. Мы — хищники — воины своего мира. И добыча наша тем желаннее, чем сильнее враг, у которого она отнята. Ты говоришь, мой теперешний враг считает себя непобедимым. Что же? Это счастье! Ведь мало кому выпадает в жизни честь встретить такого противника! Я избрана. Я удостоена чести. И я теперь знаю, почему судьба свела нас с тобой. Я поняла! - Что поняла? - Мы выполняем предназначение. Мы оба оказались достойными. Твою жизнь и жизнь всех, вверенных тебе, исковеркало чудовище, которое тебе не победить. Но ты оказался достойным того, чтобы войти в другой мир, встретить там меня и привести мне главного врага в моей жизни. Я благодарна судьбе, что смогла почувствовать тебя тогда и сумела спасти. Те силы снизошли на меня свыше. Кровь Шерхана не убила тебя, а сделала ближе к нам. Следование вашим правилам и законам не стало губительным для меня и моих сестер. Лишь подарило им счастье и новую силу. Это — предназначение! В нем два разных мира должны были сойтись ради победы над общим большим злом. Фрея сказала, что такое бывает лишь раз на пятнадцать поколений. Разве такая честь не может не радовать? Слова архидриады повергли гнома в тяжкие раздумья. Она была, бесспорно, права во всем. Но легче от ее слов не становилось. Она была полубогиней и очень сильным воином. Такая миссия была для нее счастьем — достойным ее статуса и положения в мире. Но, если она погибнет — сможет ли он жить с этим, зная, что добился своей собственной цели, загубив такое чудо и себя самого лишив той, что любил больше жизни, той, что была уже нужнее воздуха? .. Судьба и правда столкнула его с непобедимыми врагами. Но, выходит, преподнесла и бесценный дар — любовь полубогини? Любовь, что не может не поразить стрелой, отравленной самым сладким на свете ядом, что, появившись на миг, всю жизнь делает невозможной без нее? Вернуть Эребор, потеряв Фиа — сколь это было бы чудовищно! Если она погибнет — он и сам умрет в тот же миг. Она должна была победить! И когда рядом вдруг оказался ненавистный эльф с просьбой поговорить с его возлюбленной, потому как разговор касается предстоящего противостояния и ее защиты — Торин не смог ничего сказать, лишь отошел в сторону. Трандуил и Фиа правда говорили не долго, хотя в глубине души казалось, что охотница не против продолжить беседу. Но едва она вынула из складок одежды зеленоватую подвеску — эльф успокоился, сжал ее руку с кулоном и вскоре ушел прочь.
