Часть 6, глава 2
4 февраля 2016 г., 11:39
Фиа действительно выглядела, как после тяжелой болезни: очевидно, совершенное ей великое деяние полностью истощило даже силы полубогини, и даже за месяц она не восстановилась полностью. Глядя, как она кротко спит на шелковых подушках, держа его за руку и даже во сне не отпуская от себя, Торин представить не мог, как будет объяснять ей суть церемонии венчания. Ведь по законам мира Фиа, они давно уже были супругами и даже ждали потомство. Она могла рассердиться, она могла вновь что-нибудь прилюдно учудить, а главное — она и взаправду ведь могла отказаться! Между тем Эребор был уже полон родовитых гостей, и подготовка к свадьбе шла полным ходом.
Торин растерянно сидел за кружкой эля, обхватив голову руками. Его племянники уже куда-то исчезли — очевидно, в Эребор возвратилась не только Фиа. Нужно было придумать что-то, найти правильные слова — и для невесты и для сородичей. К счастью, у Торина были верные друзья. Балин и Бильбо согласились поговорить с архидриадой. Оскорбленные сородичи же быстро забыли свои обиды, получив от короля Эребора несколько дорогих подарков и выслушав подробный рассказ о битве Фиа с драконом и ее необычных способностях.
Возлюбленная не стала чинить ему препятствий, хоть и не поняла — зачем и для чего она должна рядиться во все эти немыслимые вещи и говорить не то, что она думает, а фразы, которые ей пришлось заранее разучить. Длительное присутствие на многолюдном сборище было для архидриады тяжким испытанием. Ведь им трудно было сходиться с разумными, а уж тем более постоянно находиться в их окружении. В чем-то это было даже губительно для их сил и магии. Но Фиа, бесспорно, любила своего избранника, и коли так требовали законы его мира, она была согласна выдержать церемонию. Она даже согласилась выбрать себе свадебный подарок. Но только нашла его не в сокровищнице, а на старой кухне. Превыше всего остального охотницу прельстил разделочный нож — даже не гномьей работы, а выкованный, скорее всего, людьми или эльфами — из очень прочной стали и хорошо приспособленный для освежевания туш… Что же? Она была практичной хозяйкой! Сородичи же так до конца и не дали ему ответа на вопрос: можно ли считать такой брак допустимым и легитимным, будут ли принцы иметь все законные права на эреборский трон, признают ли их союз в будущем те, кто придет на смену теперешним правителям? Самым ярым противником необычного брака был Даин.
- Фиа, милая, пойми! Ты должна быть с ними обходительной и любезной! Оденься по-королевски, не отказывайся от драгоценностей. В конце концов, ты можешь впечатлить их своими умениями, удивить мастерством.
Она все поняла. И удивила. Набрала полные карманы самоцветов, но не одела на себя, а прилюдно резала ими друг друга, отбивала кусочки, пытаясь достичь какой-то забавной формы. А потом призвала к горе табун диких лошадей и дипломатически пригласила Даина на верховую прогулку. Бедный гном был сконфужен, но не посмел отказать невесте брата. Добавим, что невеста была изрядно выше его ростом, вооружена до зубов и во всем вела себя дерзко и воинственно. Оказавшись верхом на не запряженном необъезженном жеребце, король Железных Холмов был жалок и испуган. Новоиспеченная родственница же лишь потешалась, поддерживая его, становясь на лошади во весь рост, призывая крупных птиц, подхватывающих падающего гнома и возвращавших его на круп скакуна. Благо, в устроенных вечером стрельбищах Фиа не было равных, и все склонили головы перед ее мастерством стрельбы из лука.
В Эреборе собралось уже не менее пятисот гномов из разных кланов. Основные приготовления были закончены, и ждать более Торин намерен не был. Церемония его венчания с Фиа была назначена на следующее утро. Однако вопреки всем правилам, невеста отказалась ночевать в другой опочивальне, недвусмысленно увела царственного жениха из-за стола со словами, что таких законов она не намерена соблюдать. Некоторые шептались об еще одном нарушении всех традиций — на свадьбе не присутствовало никого со стороны невесты. Кили и Фили долго оправдывались перед дядей в том, что не смогли убедить Флавию и Фавелин явиться, потому как девушки наотрез не поняли, в чем суть происходящего и просто не привыкли к людным сборищам. Хотя, в чем-то так было даже лучше. Неизвестно, какими дипломатическими изысками побаловали бы высшее гномье общество не одна, а целых три архидриады.
Утро вожделенного дня подарило Торину целый сонм восхитительных удовольствий. На его глазах возлюбленную облачили в мифриловый наряд, закрепили в волосах тончайшую сетку, сплошь усыпанную бриллиантами и сапфирами, надели на руки увесистые браслеты и кольца. Корону подобрали из белого золота, шею украсили толстым ожерельем. Она страшно сопротивлялась и говорила, что ей не приятно и даже трудно дышать. Но, поймав восторженный взгляд любимого, замолчала и смирилась. Поскольку Фиа была воительницей и теперь уже — легендарной героиней — на ее поясе закрепили драгоценное оружие, а на ноги надели сапоги с красивейшей броней из золота и серебра. Единственный вид украшений, который на нее так и не смогли одеть — серьги с огромными бриллиантами. Уши Фиа были не приспособлены для ношения серег. Ранить же ее в день свадьбы было сущим кощунством.
Она была прекрасна, хоть и шептала постоянно, что с трудом может даже идти. Она спрашивала, как можно в случае необходимости использовать оружие, когда такие кольца просто не дают вращать рукоять клинка? Она и правда переваливалась с ноги на ногу в этих сапогах и робко вопрошала: нельзя ли все-таки одеть ее собственную меховую обувь? Когда она касалась своей головы, мифриловая сетка сбивалась, и назначенные ей в прислужницы девушки-гномки бросались поправлять украшение. Поглядев на свадебный наряд любимого, она заявила ему о том, что им ведь будет даже не обняться — что же это за свадьба? Для чего же это делается, если они не смогут даже наслаждаться нежностью и теплом друг друга? Оставалось лишь умолять ее просто выдержать церемонию и первый этап свадебной трапезы. Ближе к вечеру Фиа обещано было переодеть в тканую одежду.
Аркенстон так и не был найден. Многие поговаривали, что дракон все-таки унес сокровище с собой в могилу или надежно припрятал в горе. Поэтому в качестве свадебного подарка король Эребора готовился вручить своей избраннице перстень с другим огромным бриллиантом, стоившим целое состояние. Руки Торина трепетно сжимали маленькую шкатулку, предвкушая момент узаконивания их супружеских уз. Тронный зал был наводнен разряженными до неузнаваемости гостями. От блеска драгоценностей слепли глаза. Все участники похода получили разрешение выбрать себе любое парадное облачение и оружие из сокровищницы — в вечное владение в счет причитающейся им доли. Даже хоббит красовался в мифриловой кольчуге, полученной из рук короля в благодарность за спасение его жизни. Такая кольчуга, верно, стоила, как небольшой городишко, впрочем, Бильбо слабо представлял себе ее истинную ценность. Он безмерно гордился этим подарком и понимал, что будет трепетно хранить его всю свою жизнь. Роль посаженного отца невесты досталась Глоину. Двалин был выше и хотя бы одного с Фиа ростом, но наотрез отказался исполнять эту роль. Рыжеволосый красавец-гном вел под руки прекрасную невесту — медленно и торжественно. Его заведомо предупредили о том, что Фиа очень неловко чувствует себя в таком наряде и боится показаться смешной или просто оступиться. Фиа была очень сосредоточенной и, должно быть, повторяла про себя шаблонные фразы, которым ее обучали накануне. Оказавшись, наконец, рядом с любимым, она стала чуть спокойнее, но отчего-то смотрела на Кили и Фили, улыбавшихся ей и подающих всякие поддерживающие знаки.
Церемония была долгой и сложилась не во всем гладко. В торжественной тишине вперед вышли трое самых родовитых гномов, представляющих разные кланы. Старший из них провозгласил, что все они собрались тут дабы засвидетельствовать церемонию венчания Торина, сына Траина, внука Трора из рода Дурина Бессмертного с его избранницей Фиа — ведущей свой род из далеких северных гор. С представлением Фиа, по понятным причинам, возникли проблемы, ибо у нее родословная отсутствовала в принципе. По понятиям гномов, Фиа была просто безродна. Далее, согласно правил, двое других ведущих должны были поведать всем о славных предках, подвигах и величии каждого из родов венчающихся. Первый гном долго рассказывал всем о войнах и славных временах правления многочисленных царственных предков Торина, начиная с самого основоположника рода. Второй, говорить которому предстояло после — о Фиа — с каждой минутой мрачнел, не понимая, как ему удастся сделать свой рассказ не менее содержательным. Сказав несколько слов, он замолк. В кромешной тишине уже слышался насмешливый шепот собравшихся. Торин гневно сверкал по сторонам глазами. Старейшина, представляющий Фиа, выпалил несколько слов о том, что Фиа избавила Одинокую гору от дракона Смауга Великого, чем и заслужила честь стать избранницей правителя Эребора. Большей глупости Торин и сам не слышал никогда. Впрочем, все это было уже не важно. Главный распорядитель церемонии спросил жениха и невесту, клянутся ли они в любви и верности друг другу. Ответы обоих прозвучали на редкость сбивчиво. Фиа явно плохо выучила заготовленные для нее слова. Торин же просто говорить не мог от охватившего его счастья и эйфории.
Далее королю полагалось сделать избраннице подарок в честь их бракосочетания. Руку Фиа украсило кольцо с огромным сверкающим камнем. Гномьи свадьбы не предполагали взаимного обмена кольцами или иными подарками, и со стороны Фиа формально ничего не требовалось.
В торжественной тишине их объявили супругами, Фиа назвали законной королевой Эреборского царства. Под гул приветствий и поздравлений они повернулись друг к другу, взялись за руки и скромно поцеловали друг друга. Фиа чуть пошатнулась в своих неудобных сапогах, мифриловая сетка в волосах зацепилась за корону Торина, и горе-невеста стянула со своей головы все украшения, включая корону. Каштановые кудри рассыпались по плечам. Тем, кто знал ее раньше, она в тот момент показалась много прекрасней. Большинство присутствующих же открыто потешались.
Привыкшая к тишине леса архидриада с трудом выдержала бесконечную цепочку поздравлявших, двумя руками держалась за Торина и глазами умоляла прекратить все это поскорее. Бронированные сапоги сковывали ее ноги, шея не выносила ожерелья, правая рука за все цеплялась огромным камнем в перстне. Прикасаться к золотым доспехам любимого ей тоже было не приятно. Между тем, впереди Фиа ожидала еще торжественная трапеза, во время которой она должна была нести на себе это бесценное облачение. Она с радостью бы сбросила его с себя прямо здесь, закуталась бы в свою меховую одежду и улетела куда-нибудь прочь на самом быстром скакуне. Но она обещала все стерпеть. В голове ее не укладывалась вся эта нелепица и бессмысленная глупость. По ее понятиям, брак совершался куда более приятным образом и уж всяк не на глазах у такого количества народу. Видимо, до конца понять «разумных глупцов» она не сможет никогда. За столом она ничего не ела. Царственный супруг шепотом велел ей хотя бы выпить вина, так как не прилично ничего не есть и не пить. Бокал королевы был до краев полон с начала торжества. Но только откуда ей было знать, что дамам приличествует лишь пригубить бокал? Она хотела как лучше — опустошила кубок залпом и вытерла рот рукой. Король Эребора глубоко вздохнул, но разве это все было важно? Теперь Фиа была его женой — по всем законам и правилам. Со временем она, бесспорно, привыкнет и освоится. Сейчас же нужно просто отпустить ее переодеться, и ей станет лучше…
