Часть 6, глава 3
4 февраля 2016 г., 11:41
Освободившись, наконец, от надоевших «оков», почему-то считавшихся в мире разумных великими ценностями, Фиа не хотела возвращаться на пир хотя бы некоторое время, и сидела в одиночестве на уступе скалы. Был уже вечер, а значит самое главное позади, и она почти справилась. Неожиданно рядом с ней очутился хоббит. Со времен совместного похода в гору к Смаугу отношения их стали теплее и ближе, Бильбо не боялся ее, а она ему почти что доверяла. От этого странного человечка — единственного не гнома в команде Торина — и вправду исходило какое-то внутреннее тепло. Он был добрым, и он очень любил ее супруга. Фиа чувствовала это и не могла не ценить. К тому же, хоббит был забавным — маленьким, всегда босым, но очень шустрым и проворным. К счастью он не стал повторять поздравительных речей, от которых уже болели уши. Просто достал из кармана какой-то тряпичный сверток и протянул Фиа.
- Знаешь, он все равно предназначал это тебе. И будет лучше, если ты сама скажешь, что нашла это в сокровищнице. Поверь, так правда будет лучше. Эта вещь очень дорога ему, а на меня он бы набросился за то, что я не отдал ему ее сразу. Я не знаю, почему не отдал, правда. Решил передать тебе.
Фиа дотронулась до свертка, но почти сразу отдернула руку. Губы ее прошептали что-то непонятное: «Холод, зло!» Что она имела в виду? Сосредоточенные глаза волшебницы внимательно смотрели на сверток, но она не просила показать ей, что там. В немой тишине прошло несколько минут. Бильбо уже испугался, что она сочла его за вора, сокрывшего от Торина нечто ценное. Неожиданно архидриада сказала:
- Это злая вещь. Ее лучше унести отсюда прочь.
- Да нет же! Посмотри! Он правда очень ждет этой находки…
- Унеси! Уничтожь! Здесь не должно быть… Может случиться беда.
Странные чувства поселились в душе Бильбо. Но ведь она обладала магией, и ей лучше было знать. Унести, уничтожить? Что же будет потом? Ведь Торин не успокоится, пока не найдет этот камень. Поразмыслив, хоббит решил не делать пока ничего, а при первой же возможности посоветоваться с кем-то мудрее себя: с Гэндальфом или Трандуилом. Аркенстон оставался у него, в горе. И — не то случайно, не то слова Фиа и правда стали пророческими — беда не заставила долго ждать себя…
Торин объявил, что торжества по случаю возрождения Эреборского царства и его свадьбы продлятся всю неделю. Блюда с яствами сменяли друг друга и вино лилось рекой уже третий день подряд, когда Фиа тихо спросила его, смогут ли они отправиться домой по прошествии этой недели. Вопрос застал короля врасплох, и, войдя уже в роль верховного правителя, он просто ответил жене, что теперь их дом здесь, и никуда они не поедут. Фиа замолкла и исчезла из пиршественного зала. Лишь ночью им удалось вновь поговорить. Она напомнила, что у нее есть в этом мире свои священные обязательства, и будет справедливо, если они всегда и везде будут сопровождать друг друга. Она ведь выполнила его условия, значит теперь его очередь. К тому же, он, видимо забыл, что она не может постоянно жить в подземелье, без солнца, света и природных сил. Добрые количества вина дурманили голову гнома, и божественная супруга так и не дождалась никакого компромисса. Его долг был править тут, а ее долг — жить с ним. Да и разве ей плохо в Эреборе? Это была первая ночь, когда она не осталась с ним и исчезла. Проснувшись поутру один, Торин долго вспоминал, чем он так обидел ее. К счастью, она вернулась и прилюдно вела себя, будто ничего и не случилось. Только почти не глядела на него, танцевала с другими мужчинами и обставила всех в его любимом состязании по метанию кинжалов.
- Где ты была всю ночь?
- Заботилась о своем мире. Мой долг — править там.
- Ты можешь отложить это хотя бы на время присутствия гостей? Если кто-то увидит тебя уходящей по ночам и приходящей поутру…
- То что? Я же не могу уходить днем. Тогда это точно заметят. Я делаю как лучше.
- Ты делаешь много хуже!
Она не понимала. Он не знал, как пояснить. Между ними возникло нечто, давящее на сердце и сознание, волна холода и непонимания. Подогретые вином любовные страсти гнома не становились меньше. Но, обнимая на ложе свою Фиа, он почти не замечал, что законная супруга уже не отвечает на его пыл с прежней любовью и нежностью. В самый последний день свадебных торжеств произошла настоящая трагедия. Памятуя данному слову, к ним вновь явились эсгаротцы, на этот раз вместе с эльфами, и испросили аудиенции у эреборской королевы. Первым порывом Торина было не пускать туда Фиа и вообще отправить делегацию прочь. Но супруга без тени смущения ясно дала понять, что и сама вправе принимать такие решения.
- Торин, они зовут меня, и я пойду. Ты же сам всячески приучаешь меня к дипломатии.
- Тогда я пойду с тобой!
- Но тебя никто не зовет туда!
Взгляд ее был тверже алмаза. Фиа поднялась и на глазах у всех направилась к выходу из горы. В тот миг она была столь величественна и прекрасна, что сам Торин — разозленный и не ожидавший от супруги такой решимости и прямоты речей — не смотрелся бы королем рядом с нею. А может быть, она наконец явила всем свою высшую божественную сущность, на фоне которой все потехи гостей над ее прежними неловкостями показались досадной ошибкой. Она была и правда выше и сильнее всех мирских предрассудков. Она не намерена была безропотно слушаться даже коронованного супруга, и уж точно не собиралась жить в стороне от публичных дел. Она ушла — оставив всех в напряженной тишине. И Торин уже знал, какое решение она примет в отношении пострадавших соседей, как решит поступить, и что потом скажет ему. Впрочем, Фиа даже ничего не сказала. Вернулась, укоризненно посмотрела на него и скрылась в подгорных чертогах. На ней не было ни единого украшения, не было оружия — она отдала их погорельцам, ибо больше ей нечего было им отдать. Идти вслед за ней было выше его сил, да и бессмысленно. Такого взгляда он не видел никогда раньше, она явно не хотела ни о чем с ним говорить. Все тело объял холод, возникло ощущение, что Фиа уже нет в горе.
Забыв обо всем на свете, гном бросился прочь от гостей, вихрем влетел в их опочивальню, где нашел лишь подаренные ей королевские одеяния. Она забрала свои старые шкуры, свое простое оружие и ушла.
