Окно

Доедаю конфеты, который принес человек в мой дом. Скучаю по Марку. Пытаюсь понять, как жизнь могла скатиться до тупого ожидания? Рассматриваю себя в зеркало – а ведь я еще ничего, красивая. Если бы только меньше маленьких морщин и глаза ярче – было бы как на обложку журнала. Губы у меня хорошие – немного пухлые и формы идеальной. Созданы исключительно для нежных поцелуев. Я улыбаюсь. Пусть это знает мужчина, который приходил ко мне. Пусть все знает, мне так хочется, чтоб меня знали! У меня красивые груди и фигура очень неплохая – ноги длинные и тонкая талия. Еще ключицы сильно видно: я знаю, что это нравится мужчинам. Каждому, конечно, свое, но вот «моему» человеку точно нравились. Он пока чай пил, все время на меня поглядывал так, чтоб я не видела. Или это я сама уже себе придумала? Он, наверное, даже не знает моего имени, я ведь не представилась. А у меня даже имя красивое – Элизабет! В школе меня называли Лиззи, а в университете стали называть еще короче – Лиз. - Элизабет, - прошептал кто-то рядом. Даже не прошептал, а выдохнул. Я резко обернулась. Никого не было. Тут же я принялась обходить все комнаты в поисках этого проказника, который вздумал пугать меня. Нет, все таки показалось. А я даже не обрадовалась. Скорее, расстроилась. Во-первых, шептали мое красивое имя. Ну, а во-вторых, мне снова хотелось поговорить. Кто-то всегда обращался ко мне по имени. Кажется, я любила этого человека. Но не сильно, наверное. Иначе, как же это можно – забыть человека, которого сильно любишь? Я вот Марка любила и помнила всегда. Но почему я говорю об этом в прошедшем времени? Ах, верно снова воспоминания нахлынули. Я ведь влюбилась в выпускном классе.

***

- Ты пойдешь на школьный бал? – неожиданно сзади подошел Марк и обнял меня за талию. - О Боже, откуда ты тут взялся? – я картинно схватилась за сердце, - Ты же меня здорово испугал! - Это хорошо, - улыбнулся Марк, - конфетку хочешь? Я очень удивилась такой милости и согласилась, хотя и совсем не хотела сладкого. Я хотела Марка. В тот миг в голове сразу пронеслось так много мыслей, что я сама не успела за ними. А тот факт, что мое тело желало полового акта, привел меня если не в ужас, то в шок точно. А тем более, с Марком. Он, конечно, сильный и глаза у него такие светлые, будто медовые. Мои губы расплылись в мечтательной улыбке. Если бы провести кончиками пальцев по его плечам, а потом вниз сбежать по спине, аккуратно и медленно подняться по бокам и замереть руками на шее, чтоб его лицо касалось подушечек пальцев и ногтей, а мое дыхание опаляло ему уста. Я бы смотрела в его чудесные глаза и, наверное, сошла бы с ума. От счастья, конечно! Разве можно мечтать о большем? - Ты не слушаешь меня, - медленно и с возрастающей яростью произнес предмет моих фантазий. - Ой, а ты что-то говорил? – блаженная улыбка быстро сползла с лица. - Нет, ты ведь не слушала, - он смотрел мне прямо в глаза, я отвела взгляд, как нашкодившая девочка. Марк держал в руке шоколадную конфету, которая уже растаяла на жарком солнце. Я наклонила голову ниже. - Ты, - он поднял чистой рукой мое лицо за подбородок, я все еще не смела на него смотреть, - поганая сука. Запомни это. Рукой, которая была в шоколаде, Марк провел по моей щеке, так, чтоб остался след. Потом вытер остатки о волосы и улыбнулся. - Так что, грязная девочка, ты пойдешь на бал со мной? Я молчала – униженная и оскорбленная. И еще радостная, потому что он пригласил меня на танцы. А еще мне захотелось, чтоб все было не так. лучше ведь было бы, если бы я с чувством слизывала теплый шоколад с обожаемых пальцев. «Обожаемые пальцы» - ну я и написала. С пальцев обожаемого человека, конечно. Но теперь я стояла одна около школы вся перепачканная в коричневой сладости, которая походила на испражнения кишечника. Я с горестью подумала, как буду отмывать слипшиеся волосы. Почему он такой? Почему ему важно опустить меня – в его и в моих собственных глазах? Что должно произойти, чтоб стать таким? Должна же быть причина. Хоть какая-то. Я не верила, что можно быть просто гадом. Я знала – у каждого гада есть история, из-за которой он таким стал. Мне всегда казалось, что маньяк – это не просто дядя с ножом; это милый грустный человек, который каждый вечер выбирает – перерезать глотку себе или еще немного потерпеть самого себя. Люди не убивают просто так. Никогда. Всегда есть причина. Часто ее не видно, сложно понять и тому подобное. Но это важно – узнать и помочь. Иногда достаточно просто обнять покрепче – и тогда человек не шагнет с моста, не сегодня утопится в Рейне. Мне кажется, люди такие несчастные. Кто-то убил своего мужа – какая-то истеричка, отчаявшаяся мать после неудавшихся родов. Люди сходят с ума от несчастий, если не с кем их разделить. Я думала так и про Марка – что он просто несчастен. А в душе – добрейший человек. Моей целью стало помочь ему. Сделать лучше. Спасти. Я согласилась пойти вместе на бал, конечно. Все нервы потратила маме, пока выбирали мне самое лучшее платье. Я хотела выглядеть на максимальную оценку любого из самых жестоких мировых судей. Главное – я хотела нравиться Марку. Чтоб он не хотел меня оскорбить, а чтоб восхищался мной. Как королевой. Его личной королевой сегодняшнего вечера. - Это зеленое платье очень идет тебе, - сказал Марк при виде меня, - ты будто фея. - Спасибо тебе, - мои щеки говорили за меня – горели огнем с первых же слов. Я была несказанно довольна – еще бы, самый мой дорогой парень оценил меня по достоинству. Будто фея – как это божественно! - Иди ко мне, мой маленький ангел, свалившийся с небес – в дерьмо, - он притянул меня к себе и крепко поцеловал. Мои губы еще потянулись к нему, но он махнул головой, мол, веди себя прилично. Мне тут же стало стыдно – как же так, я – девушка из нормальной семьи – лезу сама к парню с поцелуями? А он меня еще и отодвигает! Но зато я его ангел – улыбка снова заиграла на губах. Хотя он сказал потом что-то странное. Ну да ладно, это у него комплименты такие. Когда мы подошли к остальным выпускникам, то некоторые девочки даже вслух выразили свое удивление. Тихенькая Лиззи шла под руку с парнем, который был явно старше и говорил ей что-то, увлеченно поглядывая на свою спутницу. - Здравствуйте, дамы, - вежливо поздоровался Марк, - разрешите представиться – Марк. Я невольно засмеялась – уж больно комично это выглядело. Марк только недовольно на меня покосился. Я думала, что такие устаревшие манеры вызовут у девочек непонимание, но он только заворожено смотрели. Я засмеялась еще больше – забавная складывалась ситуация. После торжественной речи директора мы наконец закружились в танце. О, как же это было чудесно! Я не знаю, сколько это длилось – пару минут или пару вечностей; я не знаю, что он говорил мне или что говорила ему я, но знаю точно – мы знали, что любим друг друга. Марк стал моим прекрасным принцем, точно как из сказки. Разве что коня не было белого. Он был ласков и красиво говорил, чувствовал, когда я уставала танцевать и заботился о напитках, воспитанно общался с моими подругами и держался на уровне с мальчиками. Мне казалось, что это лучший вечер в жизни! Я тогда думала, что с таким человеком хочется всю жизнь прожить – это было бы раем. Я желала одного – чтоб не заканчивался этот дивные вечер, чтоб музыка играла дольше, а мы кружились бы в танце всегда. В болезни и в здравии, в горести и радости – раз, два, три – раз, два, три! Прическа распалась, волосы разметались по плечам, нежные поцелуи осыпали мои шею и руки, а когда мы соединялись губами – весь мир замирал. Мы не дышали, сердца не бились – все умирало и воскресало еще ярче и прекраснее. Я не знала, что может быть лучше. Мне просто хотелось кричать от радости. Кончили танцевать, я смеюсь, а сама дрожу и чувствую, как сердце бешено колотится внутри. Марк отвел меня подальше от людей, сам облокотился на дерево. Смотрит на меня. Улыбается. И вдруг – пощечина! Я опешила. В смысле – пощечина? За что вообще? Марк улыбался, ему было со мной хорошо и он шептал приятные слова, а потом – вот так? Что это значило? Меня даже не так это обидело, как удивило. - Женщина не должна так громко и нахально смеяться, - заметил он спокойно, будто ничего не произошло, - дурной тон. - А бить женщину – хороший тон? – меня возмущало его спокойствие и обращение со мной. Я ему что, кукла? - Тебя что, кто-то ударил? – он взволновано смотрел на меня. А я совсем не понимала, что происходит. - Ты, - я опустила глаза, и слезы потекли из них. За это я себя ненавидела. - Маленькая моя, - Марк приблизился, - плакать не надо. И снова стукнул меня по лицу! Я лишь только и смогла, что убежать оттуда, попутно проклиная туфли на каблуках. Мне было так мало воздуха – я задыхалась от несправедливости. Марк не спешил меня догонять – вот и славно! Хотя, в душе я хотела, чтоб он догнал, прижал к себе и на коленях просил прощения. Но он не сдвинулся с места у дерева. Возвращаться на танцы не хотелось – настроение было испорчено бесповоротно. Но и домой не хотелось идти. Огорчать маму и пап тем, что дочка не смогла хорошо отпраздновать выпускной. Я ходила по ночным улицам Альбштадта и пыталась ни о чем не думать. Прогнать все дурные мысли прочь – это было единственной целью. Ничего, пройдет пара месяцев и я уеду из мерзкого города. И не увижу Марка довольно долго. Я не желаю его спасать, если он так себя ведет! В конце концов, я – женщина. Да как он посмел поднять руку на слабый пол? Самый противный человек на земле. Я знала, это точно был Марк. Как он сказал? Я – словно ангел, который упал с небес в дерьмо. Именно. Марк создал мне рай, а после – быстро опустил в самую грязь. Я чувствовала эту грязь физически. Хотелось принять холодный душ. И жить так же – с холодной душой. Чтоб не плакать никогда перед мужчиной. Чтоб не злиться на Марка. На этой мысли я остановилась. В буквальном смысле. Замерла всем телом, пытаясь уловить в себе хотя бы остатки адекватных мыслей или чувств. Нет, все было так – я не злилась на него. Я его… простила. Уже. Прошло около получала. Я не чувствовала на него обиды. Я только думала, что, наверное, правда громко смеялась. И заплакала тоже зря. Женщина не должна позволять себе такого. Никто не захочет быть рядом с маленькой эмоциональной девочкой. Мне же не три года, когда можно плакать, когда хочется. Сейчас нужно уметь себя сдерживать. Я даже была теперь благодарна Марк, что пытается сделать из меня леди. Настоящую женщину. Мне хотелось вернуться обратно, попросить прощения, сказать, как я неправа. - Становись на колени, - я вздрогнула. Из-за угла вышел Марк. И он был зол. Конечно, я бы тоже злилась, если бы моя девушка так отвратительно себя вела. Я послушно стала на асфальт, пачкая платье. Марк ничего не говорил, просто ждал. Я не смотрела в его сторону. Начала считать про себя, чтоб знать, сколько это длится и не терять контроль. Становилось больно так стоять, но я терпела. Ничего, что больно. Я заслужила наказание. Я простояла так 934 секунды, пока Марк не поднял меня. - Молодец, - тепло сказал он и поцеловал меня. Когда я смогу понимать этого человека? Но, видимо, я просто заслужила прощение. - А теперь расслабься – я сделаю тебя женщиной, - прошептал он мне над ухом. Медленно поднял платье, поглаживая тело, спустил белье, а потом вдруг резко развернул и вошел. Я аж вскрикнула от боли! На мой крик он отреагировал, лишь сжав в руках мои ягодицы – тоже очень сильно. Его руки то гладили попу, то били ее. едва я успевала расслабится и хотя бы попытаться получить удовольствие, которое должен обещать секс, как Марк начинал двигаться быстрее или хватал за волосы, растягивал зачем-то губы, засовывая пальцы в мой рот, или кусал за шею. Я молилась, чтоб это закончилось. А ведь я не верю в Бога. Наконец движения прекратились. Марк вытер член о мое красивое платье и ушел. Черт возьми, он всегда уходил, когда делал плохо? Мне было безумно жалко себя. Я снова ревела (сколько можно?), сидя на улице в одиночестве. Тем временем мои одноклассники дружно встречали рассвет через три улицы, запуская в небо шарики в знак того, что детям пора лететь. Я летела – с небес. И прямо в дерьмо.