Окно

Мне сегодня приснился сон. Будто я сижу на коврике в балетном классе, а надо мной стоит мой партнер по танцу и говорит со мной. Так странно – я ведь никогда не занималась балетом. По-моему, мастер был на меня зол. Почему я назвала партнера мастером? Кажется, он учил меня танцевать, но учил грубо, заставляя ноги страдать в пуантах, и был их палкой, если делала неверное движение. Что ж, зато я умею танцевать. - Здравствуй, Элизабет, - сквозь сон услышала я. Резко открыла глаза и забилась в самый угол кровати, подмяв под себя подушки. Я не ожидала увидеть Марка. Его не было уже давно. И сейчас не было. А что, если он меня бросил, найдя молодую красавицу? Конечно, ему было бы лучше с другой. Что я могу ему дать? Сделать чай и удовлетворить физическое желание. Мне уже немало лет – целых тридцать шесть. Скоро пятый десяток пойдет. Страшно это. - Что Вам снилось сегодня? – почему-то спросила я у мужчины напротив. - Один безумец выстругал поделку из дерева, которая громко клацала зубами и мешала санитарам делать уколы, поэтому они все бегали за мной, - улыбнулся он, - а тебе? - Мастер, - спустя пару минут ответила я, раздумывая, имею ли я право так нагло задавать свои вопросы, да и просто вести беседы. Собственно говоря, а кто мне мешает? С чего бы это женщине в своем же доме нельзя было открыть и рта? Но, вроде бы, я не привыкла так делать. Мужчина поставил на тумбочку очередную коробку конфет. Я переводила взгляд с них на посетителя и обратно. - Почему Вы приходите? – спросила я, вставая с кровати и накидывая халат. Негоже было так вот сидеть в постели, когда у меня гости, - чаю? - Не стоит, я, знаете, не пью чай, - он немного замялся, будто думая, как бы сказать получше, - я увидел тебя у выхода из аптеки и поразился твоей красоте и глубине взгляда. Вот и следил за тобой, чтоб иногда приходить. А вдруг повезет и ты обратишь на меня внимание? - Я выходила из дому? – почему я удивляюсь – конечно, я выходила из дому, - Вас я точно не смогла бы не заметить – Вы в моем доме. - Видишь, я не зря стараюсь, - он улыбнулся и провел рукой по темным волосам, забирая их назад, - и давай на «ты»? - Вы… ты не представился, - отчего-то смутилась я и быстро отвернулась, потому что щеки залил румянец. Как девочка! - Доктор Бойтель, - отрекомендовался незнакомец, - Альфред Бойтель, нет, прости, просто Альфред. - Альфред, - я будто пробовала на вкус это имя. Приятное для произношения, мягкое и спокойное. Как можно приписывать имени такие качества? – А меня зовут Лиза. - Для меня ты Элизабет, - он погладил меня по волосам, задержав на секунду руку около моего лица, потому что я ошарашено на нее уставилась, а после – незнамо зачем прикоснулась своей ладонью, опустила на колени, но не убрала. Кажется, Альфред вздохнул. С облегчением? - Да, мне нравится полное имя, - сдавленно прошептала я, удивляясь, откуда он мог это знать. Наверное, просто чувствует. - Собственно, я пришел, чтобы пригласить тебя на прогулку, - он плотно сжал губы, образовывая тонкую ниточку вместо рта, - если ты не против, то на завтра у меня есть два билета на выставку авангардной живописи. Зайду в четыре после обеда, будь готова. Альфред встал, убрав руку из под моей, и направился к выходу, глубоко дыша. - Неужели у тебя не с кем пойти? – тихо произнесла я, скорее это были просто мысли вслух. Но Альфред услышал, повернулся на секунду и посмотрел с такой болью, что не спасли бы никакие лекарства. Это была лишь секунда – он улыбнулся, нелепо пожал плечами и пошел прочь. Альфред… Он ничего не спросил про дневник, который попросил вести. Зачем, кстати? Это даже и дневником нельзя назвать-то, скорее, что-то вроде жизнеописания. Кому это может понадобиться и для чего? У меня была не самая интересная жизнь. В ней был только Марк. Он был в ней всегда, начиная от занятий с Питером и заканчивая… а когда в моей жизни Марка не стало? Давно ли? Куриные котлеты на столе. Сок в стакане. Овощи в холодильнике. Я не выходила в магазин. Я вообще не выходила. Сколько времени я просидела взаперти и почему теперь не горю желанием выйти? Завтра мне предстоит пойти на выставку. Я не знаю современных тенденций живописи, мне просто неоткуда их узнавать. В доме нет телевизора и я не выписываю газет. Еще проблема – внешний вид. Что мне надеть? В гардеробе оказалось много одежды. Когда она покупалась? Черт возьми, что было в моей жизни? Я ничего не помню! Может быть, вести дневник – не такая уж и плохая идея? Поможет составить картину о себе. Хотя, какому человеку в здравом уме может понадобиться… Стоп. Я, наверное, не в здравом уме. Я закрыта в себе и боюсь людей. Я не выходила на улицу бог знает сколько времени. Я не могу вспомнить о последних годах жизни. На руках – шрамы. Марк, наверное, из-за этого и ушел – кто захочет быть с сумасшедшей? А Альфред, наверное, просто мой врач, которого вызвал мой муж, заплатив хорошую сумму. Тогда меня вылечат – Марк вернется. Надо будет попросить у него прощения. Сколько нервов я истрепала моему хорошему, самому родному человечку? Закатывала истерики, скандалила из-за мелочей, делала все не так, как надо. Какая же дрянь! А началось все еще с университета, в тот единственный раз, когда Марк приехал ко мне. Это было в ноябре, вроде бы. Или позже. Помню точно, что было холодно, но снега еще не было. Я сидела на лекции, когда ко мне подсела Грета и сообщила, что меня в комнате ждет какой-то парень, и что Салли пока его развлекает. Марк! Он все-таки приехал! Ко мне, именно ко мне, представьте! Значит, я ему не безразлична. Возможно, он меня даже любит. Он же вспомнил, что есть такая девочка Лиззи, и что к ней можно приехать, потому что с ней хорошо, интересно и целуется она замечательно. Щеки тут же покраснели. Мне стало так приятно от осознания собственной важности для Марка, что я с большим нетерпением ждала окончания пары. - Грета, а у тебя есть с собой расческа? – с надеждой спросила я. Не может же девушка, в самом деле, прийти к любимому с растрепанными волосами. Еще бы пудру найти или тушь. - Я захватила твою косметичку, когда выходила из комнаты, - улыбнулась Грета, - там и расческа, и помада, и тени – все для тебя. Не благодари. - Спасибо, солнце, ты такая умница! – я светилась, как новая монета. Вот что значит хорошая подруга. Она все продумала. Быстро забежав после занятий в туалет, я минут пятнадцать вертелась перед зеркалом, наводя на лице красоту. Хотелось показать себя Марку с лучшей стороны. Он удивиться и обрадуется, будет думать обо мне, вспоминать, какая я прекрасная, приедет скоро еще раз. Мы потом будем вместе жить. Не сейчас, но когда-то. Так, совсем умом тронулась. Надо взять себя в руки. Какое тут «жить вместе»? Он просто приехал ко мне, может быть, по делу. Мало ли, что могло случиться. А я уже строю воздушные замки. Кстати, Элизабет Гельбман – красиво звучит. А ну тихо! Задержав дыхание на секунду, я быстро открыла дверь в комнату. И замерла на месте. Около минуты я стояла, не двигаясь. - А я тебя как раз жду, - успел сказать Марк, натягивая штаны. Салли пыталась прикрыть себя одеялом. Развлекает? Ладно. Пусть развлекаются. Совершенно спокойно, не выказав ни одной эмоции, я развернулась и ушла к выходу из общежития. Так мало воздуха! Через парк, по улице прямо, свернуть налево, пройтись около магазина продуктов, после – через дорогу и снова налево, дальше прямо. В голове просто оставался примерный маршрут, чтоб после найти дорогу назад. Мне было все равно, куда идти. Главное – подальше от Марка и этой шалавы. Я ведь и не ожидала такого. Зачем они так со мной? Марк же приехал ко мне, он же… я думала, он любит меня. Я около получаса назад еще планировала совместное будущее. Вот мы идем по супермаркету и покупаем продукты домой. Он толкает перед собой тележку, а я читаю список. Я быстро нахожу нужное – всегда хорошо ориентировалась в большом количестве чего либо. Марк достает что-то с верхней полки. Вот мы купили новые шторы, Марк залез на лестницу - вешает их на карниз, я весело смеюсь и говорю, мол, не так, ты неровно делаешь. Он в шутку злиться, подбегает ко мне, берет на руки и относит на кухню. Нам хорошо. Я делаю бутерброды и чай. А вот Марк заметил меня в дверях, стаскивает с себя Салли и натягивает штаны – без трусов даже. Забыл, наверное. Вот Марк перечеркивает всю нашу семейную счастливую жизнь. На губах появился соленый привкус – я плакала. Я часто плачу из-за Марка. Точнее, я плачу только из-за Марка. Присев на лавочку, я закрыла лицо руками. Было невероятно противно. Было хуже, чем на выпускной. Тогда меня унизили, а сейчас меня заменили. Тогда в центре внимания все же оставалась я, сейчас – меня просто выкинули за борт. А корабль отплывает дальше в поисках морских приключений. Мне было жалко себя. Видимо, это мое призвание – жалеть себя. Посмотрите, Элизабет изменили! Посмотрите, она так несчастна! - Хочешь закурить? – произнес кто-то рядом. Я оторвала голову от ладоней. Рядом на лавочке сидел симпатичный темноволосый парень, приблизительно моего возраста, с красивыми и глубокими глазами цвета океана. Казалось, что в них действительно плескалось море. Эти глаза хотелось доверить рисовать разве что Айвазовскому. - Да, хочу, - ответила я, вытирая слезы и проклиная себя за свою истеричность. К чему эти рыдания? Жизнь-то не заканчивается. Надо бы, как приличная дама, образумить себя, и с чувством собственного достоинства пойти и выгнать Марка из комнаты. Из жизни. Пусть уезжает в Альбштадт и там остается навсегда. Парень протянул сигарету и поднес зажигалку к ее концу. Я никогда не курила раньше. Почему-то сигарета не загоралась, как всегда у людей. - Ты курила когда-то? – улыбнулся незнакомец и продолжил, не дожидаясь ответа, - надо втягивать в себя. Я подношу огонь, а ты вдыхаешь. У меня получилось поджечь сигарету, но я закашлялась, а заодно и напустила дыма себе в глаза, отчего в них снова стали слезы. Я рассмеялась. Ситуация показалась мне довольно забавной. - А давно ты тут сидишь? – спросила я, аккуратно вдыхая немного дыма. - Не переживай, я успел посмотреть всю твою истерику, - он выпустил изо рта колечки дыма, я покраснела, - что случилось-то? - Мой знакомый занимался сексом с… моей знакомой, - рассказ получился идиотским. - Да, исчерпывающе, - хмыкнул он, - думаю, твои знакомые не знали, что тебя расстроит такое положение дел. - Что? – я не понимала. Хотя нет, я понимала, но не хотела признавать. - Парень ведь не знал, что у тебя есть к нему какие-то романтические чувства, верно? Можешь не отвечать. Он докурил и щелчком пальцев отправил окурок в урну. Я смотрела на сигарету и была уверенна, что никогда не буду курить. Тоже выбросила. - Ладно, не болей, - странно попрощался парень, оставив меня наедине с мыслями. Я собралась назад. Кстати, такое тихое место – вокруг дома, напротив – аптека, много облысевших деревьев и ни одного человека, кроме бывшего моего минутного собеседника. Я еще раз бросила взгляд на пустующую уже лавочку и быстрым шагом ушла. Правда, постепенно шаг замедлялся, а уверенности становилось все меньше. - Лиззи, моя маленькая девочка, - растекся в улыбке Марк, что же ты ушла, даже не поздоровавшись со мной? Я ведь к тебе приехал. Я посмотрела ему прямо в любимые глаза и отвесила звонкую пощечину. - Пожалуйста, больше ко мне не приезжай, - приторно-медовым голосом произнесла я. - В общем-то, я и не собирался, но всегда буду ждать тебя в Альбштадте, - он прищурился, - о, Лиззи, твои касания сводят меня с ума! А после рассмеялся, подмигнул Салли, сидящей в углу и исподлобья наблюдающей за нами и вышел вон. - Лиза, прости, я не знала, - начала оправдываться Салли, - он просто пришел, начал говорить так красиво и умно, а потом он резко поцеловал, а я… - А давай ты не будешь со мной говорить? – предложила я, укрываясь одеялом с головой.