Атеизм, отчаяние, ненависть +293

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
альфа/омега
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Драма, Даркфик, Омегаверс, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Миди, 33 страницы, 5 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Capra F.
Описание:
Господь создал для каждого истинного. Но что, если альфа испытывает к омеге только животное влечение, вгоняя того в отчаяние? Если он не любит истинного, который своим существованием ломает его жизнь, то появляется ненависть. На что способен омега, доведённый своим истинным до ненависти и отчаяния?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Работа является частью сборника "Истинные", в котором представлены различные нестандартные случаи истинных. Все фанфики читаются как отдельные произведения.

Разница в возрасте -
https://ficbook.net/readfic/3694094/9661157#part_content;
Против системы -
https://ficbook.net/readfic/3814856/9952482#part_content;
Был счастлив тебе -
https://ficbook.net/readfic/4287008;
Прогноз погоды -
https://ficbook.net/readfic/4184968/10850883#part_content;
Поцелуй или жизнь -
https://ficbook.net/readfic/4007511/10413360#part_content;

В случае каких-то претензий относительно заявки отвечаю на них сразу:
Я художник, я так вижу.

Работа написана по заявке:

01. Хорошее начало

20 марта 2016, 18:41
      Фред Уорд не был ярким представителем своего пола. Он был ниже своих друзей-альф чуть ли не на голову. В постоянной борьбе с природной полнотой тело походило на фигуру низкорослого тяжелоатлета. Тяжёлая, чуть выдвинутая нижняя челюсть и низкие надбровные дуги делали его лицо сердитым и очень серьёзным. Природа наделила Фреда крепким здоровьем и огромной выносливостью. Он мог бы сделать прекрасную карьеру во многих видах спорта. Но альфа был не лишён чувства юмора, которое накладывалось на юношеское упрямство и противостояние системе. Он решил стать финансистом. Когда его видели рядом с подтянутыми красавцами приятелями из университета, то принимали за их охранника, причём весьма опасного.

      Фред был и впрямь опасен, но как раз-таки своим потенциальным конкурентам, так как в его хмурой на вид голове помещалась вычислительная машина, которая рассчитывала доходы и расходы, кредиты, процентные ставки в считанные секунды. В девятнадцать лет Фред заглянул на Уолл-стрит, и это определило его дальнейшую жизнь и судьбу.

      Пару лет спустя он зарабатывал в месяц больше, чем его отец в год. Он вёл счета влиятельных и богатых людей, помогая им стать ещё богаче и увеличивая собственный капитал играми на валютных биржах. Его жизнь светилась всеми красками, и внешность больше не играла ни малейшей роли. Костюм известной марки и дорогие ботинки, Rolex на запястье — и омеги готовы были петь дифирамбы, заглядывая в рот, перехватывая каждое слово, любое движение. Эти парни — настоящие профессионалы. В охоте на выгодного супруга они решались на любые методы и средства. Меняли свою внешность всяческими способами от безобидных косметических процедур до хирургических вмешательств, усиливали и приукрашивали свой естественный запах дорогими духами, тратили немыслимые деньги на уход за собой.

      — Когда-нибудь ведь придётся жениться на одном из них, — усмехнулся Фред, кивнув в сторону троих лощённых, аж сверкающих своей красотой омег.

      Те стояли возле накрытого шведского стола и стреляли подкрашенными глазами по сторонам в поисках потенциальной жертвы. Фред вместе с несколькими своими друзьями-финансистами был приглашён на закрытую вечеринку национального банка. Ах, если бы знали обыватели и налогоплательщики, какой разврат здесь творится! Они ни за что бы не доверили свои деньги таким мерзавцам, как Фред и его приятели.

      — Я возьму себе того, что посередине! Мне нравятся блестящие штаны, — весело ответил Винс Челленджер — папенькин сынок, скорее красивый, чем умный. Не теряя ни секунды, он в раскачку отправился к омегам, оставив Фреда наедине с Энни Джонсом — бетой, который за деньги покупал себе альфий пол и ничуть не стеснялся этого. Энни вообще нравился Фреду своей непосредственностью и пофигизмом. Чего-чего, а вспыльчивости природа на Фреда не пожалела, и он часто завидовал умиротворённым и равнодушным ко всему бетам.

      — Ловко ты от него избавился, — протянул Энни, поигрывая шампанским в своём фужере.

      — Я думал, что мы хотим заняться чем-то очень запрещённым, о чём не следует знать детям, — таинственно произнёс Фред, потерев нос.

      Он был младше Винса на четыре года, а Энни — на шесть. Но именно Фред в их дружбе занимал лидерскую позицию, и потому они оба, особенно Челленджер, казались мальчишками на его фоне.

      — Я найду Локи, сколько брать?

      — Грамм. Нам хватит. Но скажи ему, что если он продаст нам сахарную муку, как в прошлый раз, я заплачу Дельте, чтобы они сотворили с ним что-нибудь противоестественное.

      — Это совсем не по-протестантски, — покачал головой Энни, заводя старую шарманку о том, выгодно или нет нынче быть верующим.

      — Это как с финансами, Эн, стоит понять бога и можно работать на выгоде. Если просить, то протрёшь колени у алтаря и ничего не получишь. Проще взять, что тебе угодно, и отправиться со своим грехом в исповедальню. Добрый боженька прощает все грехи.

      — Если бы мы жили в средневековье — тебя сожгли бы на костре, — Энни хотел ещё что-то сказать, но заметил в толпе Локи и направился к нему.

      Фред только улыбнулся и стал припоминать, какие здесь туалеты и хватит ли места в одной кабинке для него и Энни.

      — Мистер Уорд скучает? — пропел сладкий голосок над ухом.

      Это был омега. Больше Фред не мог ничего о нём сказать. Парень не выделялся из общей массы ни единой чертой. Волосы, лицо, макияж, фигура, одежда, запах — всё безукоризненно. Просто не за что зацепиться взгляду.

      — Хочешь развеять мою тоску? — тем не менее ответил Фред. Он устал от этой искусственной красоты, но, если уж перед тобой так гостеприимно раздвигают ноги, просто грешно отказать.

      — Я бы мог, — омега растянул глянцевые от блеска губы в похотливо-милой улыбке. И перемялся с ноги на ногу, качнув бёдрами.

      Фред уже открыл было рот, чтобы сказать что-то пошлое и, возможно, грубое, когда вернулся Энни. Альфа небрежно махнул неудачливому мальчику рукой, чтобы убрался из поля зрения, и последовал за другом в сторону уборных.

      — Он поклялся, что и в прошлый раз продал отличный товар.

      — С тем же успехом, я могу поклясться, что трахаю Макса Шеймта по средам, — огрызнулся Фред.

      Среди финансистов это была довольно бородатая шутка. Мистер Шеймт был крайне, просто бессовестно богат, да к тому же ещё и красив, умён, но самое мерзкое — он был омегой! И влиятельные люди мира сего ходили к нему на поклон и лебезили, готовые лизать ботинки за мимолётное внимание. Но Шеймту было плевать на всех. Он появлялся только на самых элитных мероприятиях, не на таких, как это, одарял всех понемногу своим царским вниманием и исчезал. Такого количества шуток и сплетен, которое ходило о нём, не удостоился даже президент. Он унаследовал огромное состояние после трагической гибели своего отца — Николаса Шеймта. И больше всего на свете Фред хотел заниматься его счетами, ну и трахнуть Макса, разумеется, было бы неплохо.

      Фред втянул воздух через раздувшиеся ноздри и протиснулся вслед за Энни в кабинку, осматривая площадку для предстоящих действий. Бета достал из кармана бумажный конвертик и стал медленно распаковывать его. Фред достал из бумажника свою кредитку и чуть вздрогнул от неожиданного стука в дверь кабинки.

      — Мистер Уорд, вас к телефону. Это ваш дядя, он говорит, что срочно, — раздался голос вездесущего помощника Фреда — Сэма.

      Альфа рассерженно рыкнул и резко распахнул дверь кабинки. Нужно сохранять терпение. Не стоит душить собственного помощника в туалете, испепелять всех яростным взглядом — тоже. Фред глубоко вздохнул и медленно выдохнул через вытянутые губы. Семья — важнее всего! Денег, работы, кокаина. Эту мысль внушил отец. Его самого усыновила семья бет, как и дядю Фреда. И мысль о том, что семья прежде всего должна быть крепкой и дружной, глубоко засела в практичной голове Фреда, став единственной сентиментальной его чертой. К тому же звонил дядя Генри, вдруг что-то случилось с Лоренсом?

      Он прошёл на ресепшен и приложил к уху услужливо протянутую работником трубку.

      — Дядя Генри? Что там такого срочного? — придав голосу больше мягкости и заинтересованности, спросил Фред.

      — Мой сын, Фредди! Он представляет большую срочность и важность! — голос мужчины звучал чуть взволнованно. Ещё бы, Лори был его единственным сыном, который к тому же родился, когда альфе было аж сорок пять! — Ты можешь приехать? Он упал с дерева и, похоже, сломал ногу. Рыдает, требует тебя.

      — Что за неуклюжий ребёнок? И почему именно меня он выбрал козлом отпущения? — с досадой проговорил Фред. — Буду через полчаса.

      Он хотел бы попрощаться со всеми, но решил, что это потребует слишком много времени. А Лоренс там наверняка истерит и рыдает. Он не даст никому покоя, пока не приедет Фред. Глупый маленький омежка! Он наверняка ещё не понимает, почему его так тянет к кузену. Фред вышел на улицу и свистнул себе такси.

      За окном мелькали яркие вывески, на проезжающих автобусах растягивались в улыбках знаменитости, рекламируя свои новые фильмы, или чиновники, которые клялись изменить жизнь избирателей к лучшему, вывести их в новую, счастливую эру. Фред лениво вспоминал омежку-шлюху, которого снял вчера ночью. Маленькая услужливая сучка, он разрешал Фреду делать с собой всё, что угодно, за пятьдесят баксов. Альфа не обманывал себя. Он хотел казаться порядочным и добрым, вежливым и сдержанным. На самом деле он был лжецом, вором и вспыльчивым типом. Думал только о себе и своей семье. Все его клиенты, приятели, знакомые… Даже лица их он запоминал с трудом. В такие моменты, как сейчас, Фред чувствовал себя старше лет на тридцать, и жизнь теряла цвет и вкус. Психотерапевт говорил, что это потому, что Фред имеет всё, ни в чём не нуждается. Он зарабатывает так много, что может купить что угодно. У него нет стимула, и потому альфу нагнетает тоска и безразличие. Будто весь мир и так уже у ног.

      Фред вздохнул. Он хотел заполучить счета Шеймта, и это стало последнее время навязчивой идеей. И был ещё Лоренс — он больше всего занимал мысли Фреда. Альфа прикрыл глаза и вспомнил события пятилетней давности.

      В палате было полно народу, казалось, будто здесь собрались все многочисленные родственники, чтобы посмотреть на малыша. Фред приехал прямо из университета. Ему позвонил отец и сообщил о том, что у дяди Генри родился сын.

      — Так! А ну-ка пропустите моего любимого племянника-толстосума, который будет крёстным. Уж если не я, то он обеспечит моему сыну безбедную жизнь! — чуть пьяно завопил дядя Генри. Он тоже был далеко не дурак и выбирал крёстного сыну с дальним прицелом. Сразу видна была семейная черта Уордов. Даже будучи друг другу не настоящими родственниками, они все были невероятно хитрыми и продуманными засранцами.

      Фред засмеялся и обнял его, похлопав по спине. Он уже успел оседлать волну и потихоньку входил во вкус, зарабатывая всё больше денег, прилагая меньше усилий.

      — Да, да! Мне можно уже сейчас переписать на него часть счетов? Ты придумал ему имя? Как в документах записывать? — весело подхватил Фред.

      — Часть? Всегда знал, что ты скупой и прижимистый! Смотри! Он совершенство! Омежка мой! — дядя Генри потянул его за руку к своему супругу, который лежал на кушетке, устало прикрыв глаза. — Не этот! Вон тот!

      В крошечной кроватке, справа от уставшего омеги, в ярко оранжевом свёртке, кудохтался младенец. И кто только додумался укутать новорожденного в такую мерзость? Фред аккуратно отогнул край одеяла и с любопытством посмотрел в глаза мальчику.

      Они были оплывшими, мутными — нечто среднее между серым и синим цветом. Омежка застыл, встретившись взглядом с Фредом, и как-то необычно печально вздохнул и заплакал.

      Фред в ужасе отдёрнул руку. Ему показалось, будто палата опустела и не осталось никого, кроме него и младенца. Область зрения сузилась до небольшого пятна, в котором было маленькое некрасивое личико, только оно притягивало взгляд. Сердце застыло в груди, а по позвоночнику пронеслась волна неприятного предчувствия. Фред отчего-то боялся вздохнуть, будто этот вдох сломает, разрушит его жизнь навсегда. Он быстро соображал, что же с ним произошло, отбрасывая одну идею за другой, а мальчик разрывался от крика в своей кроватке. И не мудрено! Увидеть такого непривлекательного парня, который никак не мог для себя решить, чего хочет сильнее: сожрать ребёнка дяди или схватить его и украсть.

      — Давай ты придумаешь ему имя! — раздался голос отца Фреда, будто откуда-то из пещеры. — Генри не против! Что скажешь, Фредди?

      — Ам-м, Лоренс, — произнёс Фред первое, что пришло ему в голову. Он потихоньку приходил в себя. Сделал пару шагов назад, подальше от малыша, и огляделся. Он был уверен, что кто-то заметил его странное поведение. Но все были так счастливы и увлечены выбором имени, что заминка ускользнула от них. Или же она была настолько короткой.

      — Лоренс Уорд! Звучит неплохо! Мне нравится! — громогласно провозгласил дядя Генри. Он был готов принять любой вариант, лишь бы задобрить племянника.

      Фред вежливо, почти по-настоящему улыбался, он старался привлекать к себе как можно меньше внимания. Интересно, что скажет психотерапевт, когда узнает, что Лоренс Уорд, единственный сын его дяди, который младше Фреда на двадцать лет — его истинный?

      Таксист остановился напротив той же самой больницы, где пять лет назад родился истинный Фреда, а теперь он там в одной из палат устраивает скандал и требует его к себе. Маленький царёк растёт во вседозволенности под покровительством своего кузена и по совместительству истинного альфы. Вот ведь дерьмо!

      — Фредди! Нога боли-ит! Я упал с дерева и… — начал возбуждённо рассказывать заплаканный мальчик, стоило Фреду войти в комнату.

      — Зачем ты полез на дерево? — сердито спросил альфа. Он окинул подозрительным взглядом врача, который осматривал ногу ребёнка, и перевёл взгляд на Лоренса. И где это чёрт носит дядю Генри?

      — Я играл! Что тут непонятного? — нахмурился омега и в протестующем жесте перекрестил ручонки на груди. Он нетерпеливо мотнул якобы больной ногой.

      — Непонятно, в кого ты такой лжец растёшь! Ведь вовсе не болит нога! — возмутился Фред, добавив в голос больше рыка. Этот ребёнок точно сведёт его с ума!

      — Болит! — Лори в ярости вскочил на ноги и подбежал к Фреду, с размаху стукнул его «больной» ногой по голени.

      — Ах ты! А ну-ка иди сюда, паршивец! — зарычал Фред, поморщившись от боли в ноге. Мальчик попытался улизнуть, забыв уже о своей лжи, но Фред схватил его за ухо и притянул назад.

      Доктор, который уже давно понял, что ребёнок просто симулирует, поспешил убраться из палаты, чтобы не стать свидетелем выяснения отношений.

      — Зачем обманываешь? — требовательно спросил Фред, приблизив лицо к обиженной мордашке омежки.

      — А ты иначе ко мне не приходишь! — захныкал Лори и царапнул Фреда по руке, чтобы тот отпустил ухо.

      — Я работаю!

      — Ты меня не любишь!

      Фред отпустил ухо мальчика и устало потёр глаза. Сейчас ему пять. Через десять лет, если не поумерит прыть, с таким же энтузиазмом он начнёт лезть в постель Фреда. Что же делать? Ведь когда у него начнутся течки, и сам Фред уже не сможет сопротивляться инстинктам. Нужно узнать, какие сейчас есть подавители. Или, может, лучше переехать? На Луну, например. Нужно жениться! Срочно найти себе омегу, связать себя отношениями и обязательствами. Да! Так и нужно поступить!

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.