fuсk you

Ханбин наливает в чашки чай и ставит чайник обратно на плиту. Его разъедает чувство ненависти по отношению к Чживону, но показать что-либо при матери он просто не имеет права. - Помочь? - подойдя сзади, спрашивает Чживон. Ханбин дергается и роняет на пол обе чашки, что держал в руках. Он даже не успевает сообразить из-за чего на него не попадает ни капельки. - Ты хоть что-то умеешь нормально делать? - Чживон убирает руку, которой оттолкнул Ханбина, и приседает, подбирая осколки. Прикоснувшись к одному, отдергивает руку - все еще горячие, потому зайдя в кухню, миссис Ким выгоняет обоих, причитая, что лучше бы она сама, и чтобы ждали в гостиной, когда она позовет. Чживон виновно улыбается и говорит, что больше такого не повторится, чем вызывает только улыбку на лице женщины. - Мы ждем в гостиной, - он тянет Ханбина за рукав толстовки из кухни. - Что ты творишь? - скрываясь за дверью, Ханбин зло выдергивает руку и отходит от Чживона. - А что я творю? - Нехер выставлять себя тем, кем не являешься, перед моей матерью. - Откуда тебе знать, кем я являюсь на самом деле? Может, я такой ублюдок, как ты любишь говорить, только с тобой - не думал? - Чживон улыбается снова и Ханбина скоро начнет тошнить от этой улыбки. - Я тут подумал - почему бы мне не сделать то же, что сделал ты? М, Ханбин-а? - Ты о чем? - прекрасно догадываясь о чем сейчас говорит Чживон, спрашивает Ханбин. - Ты же понял, не так ли? - Не смей, - хватая того за ворот рубашки, шипит Ханбин. - Ты не посмеешь, слышишь! - Но ты же посмел. Почему мне нельзя? - глаза Чживона загораются ненормальным пламенем, когда он видит настоящий страх в ханбиновых. - Ты... - Мальчики, идите сюда, уже все готово, - зовет мать Ханбина. - Уже идем, - убирая ханбинову руку от себя, громко говорит Чживон и усмехается. Ханбин чувствует, как ненависть душит, как разъедает его внутренние органы и топит Ханбина в нем же самом. Он сильно сжимает зубы и старается все еще дышать. Весь так званый «ужин» проходит для него, словно в бреду - Ханбин на автомате делает всего лишь пару глотков из кружки, но больше ни к чему не притрагивается. Он находится в таком состоянии, которое чертовски близкое к срыву. Пытается постоянно смотреть на мать, но каждый раз запинается взглядом о ненавистное лицо, и его начинает колотить. Только в своей комнате он осознает, что повел себя по-дурацки, уходя вот так, громко хлопнув дверью. У Чживона будет еще один повод. Ханбин слышит шаги возле двери, он набирает побольше воздуха, ожидая того, что ему снова скажет Чживон. Но в дверях показывается Миссис Ким. - Что с тобой? - женщина присаживается на край кровати возле сына и смотрит ему в глаза. - Я всего лишь пытаюсь быть милой с твоим другом. И если... - Мам, - Ханбин почти душит в себе порыв заорать, что никакой Чживон ему нахрен не друг. - Я просто тебя очень люблю. - Так ты ревнуешь? - Ханбин видит, как расцветает улыбка на ее лице, как алеют щеки и светятся глаза. - Ты для меня самое ценное в этой жизни и самое родное. Понимаешь. Ханбин-а, - ты и только ты, - наклоняясь к сыну, она целует в лоб и ласково проводит ладонью по волосам. - Поэтому не будь букашкой и пошли нормально посидим. Пойдем-пойдем, - легко дергая сына за руку, просит женщина. У самой двери до Ханбина доходит, что все, что терзало его буквально минуту назад испарилось, словно и не было ничего. - Чживона-а, ты уходишь? - увидев, что Чживон одевается, удивленно спрашивает мать Ханбина. - А как же... - Извините, Миссис Ким, мне только что позвонили и сказали срочно прийти. Спасибо вам - было очень вкусно, - Ханбин косится на Чживона поражаясь тому, как он может столько играть. Или не играть. - Ну тогда ладно. Приходи к нам еще. О, Ханбин-а, проводи друга к остановке. Давай-давай, - подталкивая сына, говорит женщина. Когда за ними закрывается дверь, Ханбин снова ощущает то липкое чувство, как в комнате. Он даже порывается что-то сказать, но Чживон уходит, не поворачиваясь к нему лицом. Ханбин впервые не знает как ему поступить, поэтому идет сзади на расстоянии пары метров. В какое-то мгновение Чживон останавливается, и Ханбин, задумавшись о своем, почти налетает на него, вовремя реагируя. Ханбин сразу же отступает на два шага назад, когда Чживон разворачивается. То, что видит Ханбин в его глазах, заставляет прирасти к месту и почти не дышать, оторопело туда всматриваясь. Впервые за все их знакомство, коим его можно так назвать, в глазах Чживона тонны боли и сожалений, которые давят на Ханбина. Они как-то сразу оседают в ханбиновой памяти очень прочно и даже смаргивая раз-второй ничего не проходит. - Береги ее, - подавленным голосом тихо произносит Чживон, не разрывая зрительного контакта. - Я тебя сам удавлю, если сделаешь своей матери больно, - Чживон оставляет Ханбина посреди улицы, уходя прочь. Начинает капать дождь, когда Ханбин двигается с места, чтобы вернуться обратно. Он поднимает голову наверх, откуда падают тяжелые капли, и закрывает глаза. Эта ночь проходит для Ханбина длиннее, нежели все до этого - в сознании до сих пор стоит тот болючий чживонов взгляд и его уходящий силуэт. Во сне он часто хватается за сердце, что сжимается от чего-то. Ханбин просыпается этой ночью много раз и видит непривычные сны. Там слишком много яркого солнца и присутствует запах больничных лекарств, белые стены, громкий женский шепот и отдаленный крик. Ханбин просыпается в холодном поту и не хочет больше засыпать. В ванной комнате он рассматривает в зеркале огромный синяк на ребрах с левой стороны, аккуратно мажет его мазью, что посоветовала медсестра и стряхивает головой, отгоняя воспоминания, как вчера больно туда надавливал Чживон. Он умывается холодной водой, чтобы прийти в себя, но даже она не смывает вчерашнего взгляда. Ханбин хлопает себя ладошками по щекам, снова умывается, трет полотенцем лицо, но взгляд никуда не девается. Все бы ничего, но Ханбин чувствует себя виноватым. Возвращаясь в комнату, Ханбин берет в руки телефон и читает еще вчерашнее сообщение от Чжинхвана, недоуменно отмечая, что написано неправильно. Он смотрит на часы, предполагая, что Чжинхван уже должен проснуться, и набирает его номер. В телефоне идут гудки, но трубку никто не берет. Когда вызов прекращается, Ханбин набирает еще раз, но там, как и раньше - ничего. Он недоумевает, пытаясь вспомнить, когда Чжинхван не брал трубку, отмечая, что такого не было никогда - даже если был занят, он всегда писал сообщение. Ханбину становится стыдно, и он, быстро собирая вещи, выходит из дома, сворачивая на остановку автобуса, что едет в сторону Чжинхвана. Ханбин нажимает на звонок, слушая, как тот звенит в квартире. Ханбин фибрами чувствует, что Чжинхван дома, поэтому тарабанит в дверь и случайно задевает ручку, отчего дверь открывается сама. Он даже не раздумывает, залетая в квартиру, тормозит, сбрасывая обувь и зовет Чжинхвана. У Ханбина руки дрожат, когда он залетает в гостиную, оглядываясь по сторонам. Затем замечает приоткрытую дверь в комнату и заходит туда. - Хен! Хен, Чжинхван, - бросаясь к парню, зовет Ханбин. У него сердце стучит громко, когда тот так и не отзывается. - Хен? - опускаясь на колени возле кровати, Ханбин тормошит Чжинхвана за плечо. - Чжинхван, - испугано зовет Ханбин. - Ну чего ты орешь, придурок, - Чжинхван открывает глаза и перекатывается на другую сторону. - Уйди, я спать хочу. - Блять, - выдыхает Ханбин, отмирая. - Ты просто... - Не матерись. - Хен, блять, - залезая к Чжинхвану, Ханбин наваливается на него и смаргивает уже было выступившие слезы. - Я так испугался. - А ну быстро свалил с кровати, - включая режим хена, говорит Чжинхван. - Как ты вообще вошел? - У тебя вообще-то открыто было, - Ханбин отчетливо чувствует, как дергается Чжинхван. - Что-то случилось? - Я забыл просто дверь закрыть. Ханбин решает тактично промолчать о том, что тот о таких вещах никогда не забывает. - Ты решил в двоечники заделаться? - готовя завтрак, насмешливо спрашивает Чжинхван. - Или у тебя выходные наступили раньше времени? - Решил. - Сейчас тресну, еще и Миссис Ким расскажу. - Да ладно, просто... просто я не знаю, - Ханбин запинается. Он то опускает, то поднимает глаза и выдыхает тяжело. - Не обращай внимания, - укладываясь головой на сложенные руки, просит Ханбин. - Что-то случилось? - повторяя недавний ханбинов вопрос, Чжинхван смотрит на него в упор. - Да не то, чтобы особо. Просто мне кажется, что что-то поменяется. - Ты о чем? - Да не обращай внимания, - отмахивается Ханбин, переключая внимание на еду. Они большую половину дня проводят у Чжинхвана в квартире, пересматривая в сотый раз любимые фильмы, слушают музыку и просто разговаривают обо всем на свете. Ханбин рассказывает о своем сегодняшнем сне и смотрит в другую сторону, чтобы не видеть глаз Чжинхвана. Затем смеется громко, сводя все в дебильную шутку, ерошит волосы пятерней и растягивается поперек кровати старшего. - Это нормально вспоминать. Так должно быть. Воспоминания, какими бы они не были, - они должны существовать, Ханбин-а, поэтому это нормально, - тихо говорит Чжинхван, присаживаясь рядом. - Думаешь? - Я уверен в этом, - желая всем сердцем стереть свои, отвечает старший. Спустя некоторое время Ханбин засыпает, удобно умащиваясь на кровати. Чжинхван поднимается и уходит на кухню. Прикрывает за собою дверь и ставит чайник, чтобы заварить травяной чай. Он вздрагивает, когда телефон раздается мелодией. Ким просто боится подходить, но когда звонит снова, берет его в руки. С губ срывается облегченный выдох, когда на экране светится "Донхёк". Тот спрашивает где он, не созванивался ли с Ханбином, потому что сам до него дозвонится не может. Чжинхван говорит, что все в порядке и что Ханбин у него сейчас, слышит обиженное сопение Донхёка в трубку и смеется, приглашая зайти к нему. Донхёк говорит, что в другой раз, ссылаясь на кучу домашней работы, но обещает, что зайдет на днях, желает провести хорошо время и отключается. Чжинхван еще некоторое время бездумно смотрит на телефон в руках, вспоминает все до мельчайших подробностей, даже свои ощущения, и выпускает телефон из рук, ощущая, как еще несколько шипов задевают его сердце - с него ощутимо капают первые капли алой жидкости. Чжинхвана приводит в себя свист чайника. Он поднимается и выключает его, тянется к тумбочке за заваркой как раз в тот момент, когда Ханбин заходит на кухню: - Ты чего не разбудил меня, хен? - он сонно трет глаза, зевает и смотрит в окно, за которым сереет на улице. - Ты спал, - Чжинхван наливает кипяток в чашку и ставит чайник обратно на плиту. - Я сейчас пойду домой, но если в течение двух - нет - одного дня, то есть завтра, ты мне ничего не расскажешь - я сам все разузнаю. Я это сделаю, поверь, - Ханбин смотрит на напрягшуюся спину старшего и понимает, что попал в точку. - Договорились? - Хорошо, - после небольшой паузы соглашается Чжинхван. - Пошли, отведу тебя. - Ты сейчас серьезно? Хен, а обратно тебя вести кто будет? - забирая вкусно пахнущий чай у Чжинхвана, улыбаясь спрашивает Ханбин. - Сейчас тресну. - Ладно-ладно, пойдем. Меня можно до остановки - я домой поеду, - Ханбин скрывает улыбку за чашкой, из которой делает несколько глотков. - Вкусный очень. - Для тебя старался, милый, - ерничает Чжинхван, пытаясь отобрать полупустую чашку. - Спасибо, - отходя на несколько шагов назад, Ханбин поднимает чашку вверх. - Ты сам сказал, что для меня. Ну, хен. - Ты нахлебник, ты в курсе? - В курсе, - допивая вкусный чай, Ханбин споласкивает чашку в мойке и идет одеваться. - Что бы завтра был на парах, - говорит Чжинхван Ханбину, когда тот заходит в автобус. - Я подумаю над этим, - не скрывая улыбки, бросает Ханбин и быстренько прячется за дверью. Он садится у окна машет Чжинхвану, демонстрируя свои ямочки. - Засранец мелкий, - говорит Чжинхван и уходит, когда автобус скрывается за поворотом. Он проходит всего лишь пару шагов, когда чувствует на себе чужой взгляд. Чжинхвана бросает в дрожь, а ноги становятся ватными. Не оборачиваясь, он ускоряет шаг, слышит, как чиркает спичка и чувствует запах сигарет, а еще за ним тоже ускоряют шаг. В горле становится сухо, а пальцы холодеют и дай Бог, чтобы из-за вечернего воздуха. Чжинхван замедляется у переулка, который точно нужно пройти, и там нет света. Он даже было порывается, чтобы развернуться и послать Чжунхэ куда подальше, но попросту не успевает. - Здравствуй, малыш, познакомимся? - выдыхают ему в лицо противным сигаретным дымом, придавливая своим весом к холодной кирпичной стене. Чжинхвана окутывает волной истерики, когда он понимает, что никакой это не Чжунхэ.