fuсk you

Ханбин готов убежать, когда раздается шорох возле двери, затем звук отпирающегося замка и особенно, когда дверь открывается, а на пороге стоит Чживон. Он не знает, куда деть глаза, поэтому останавливает их ровно напротив, замечая удивление, а затем разгорающуюся ненависть. - Ты забрал жизнь моей матери, отобрал друга, а теперь приперся сюда весь такой невинный, что аж тошно смотреть. Проваливай, пока мне лень тебя хуярить. Или тебе еще мало? - Чживон складывает руки на груди, прислоняясь к косяку. - Я поговорить хочу с тобой. - Какое из слов ты не услышал? - Чживон. - Я тебе сказал – пошел вон! - Чживон повышает голос, смотрит зло и берется за ручку двери, чтобы закрыть ее. - Ты помнишь о том, что было вчера? - Ханбин прямо сейчас ставит на себе крест. Чживон зависает, поднимая на Ханбина взгляд. Что-то внутри шевелится, заставляет глубже посмотреть в ханбиновы глаза, заглянуть в себя и понять. Но Чживон упорно гонит это что-то: - Ты издеваешься? Конечно помню, особенно то, как ты дрожал от страха, стоило заявиться к тебе домой. - Не позавчера, а вчера. Ты помнишь вчерашний день? - Ханбин делает шаг ближе, не разрывая зрительный контакт, видит, как в глазах напротив появляется неуверенность и зрачки совсем на мгновение становятся другими. - Уходи, - Чживон все-таки закрывает дверь у Ханбина перед лицом с громким стуком. Он стоит возле нее несколько секунд, смотрит в одну точку и вытаскивает телефон, открывая календарь. Его глаза по мере того, как он осознает, расширяются. Дверь открывается так же быстро, как закрылась и Чживон, сдавливая руками гордость, смотрит на Ханбина, который даже с места не сдвинулся. Он пытается вытащить из подсознания то, что никак не хочет открываться, затем встречается глазами с Ханбином, разворачивается и уходит вглубь квартиры, оставляя дверь открытой. Чживон садится в кухне на стуле, слышит, как захлопывается дверь, и улавливает тихие шаги в его сторону. Когда на пороге появляется Ханбин, Чживон подвисает - его не покидает чувство дежавю. - Я могу поставить чайник? - совершенно спокойно спрашивает Ханбин, проходя мимо Чживона. - Можешь, только у меня... - Кофе в пакетиках, знаю. Чживон ошарашенно оборачивается на Ханбина и в голове всплывает сегодняшнее утро и острое ощущение чьего-то отсутствия. - Какого черта? - Чживон поднимается со стула, подходит к Ханбину и хватает его за плечи. - Какого черта, я спрашиваю?! - он встряхивает парня и толкает к шкафчику. Его до чертиков бесит, что Ханбин только морщится от того, как ударяется поясницей, но молчит и смотрит ему в глаза. - Я вчера был у тебя дома. - Тебя здесь не было, - сильнее стискивая пальцы, шипит Чживон. - Не было! - Твой дом - твои правила. Я даже могу показать где ванная и твоя комната, Чживон, это какого черта с тобой происходит? - Ханбин ощущает, как хватка на плечах слабнет, а затем пальцы и вовсе отпускают его, безвольно повисая вдоль чживонового тела. - Послушай, я помочь хочу. Слова Ханбина вызывают приступ неконтролируемого смеха в Чживоне. Он сгибается пополам, громко смеется, затем выравнивается и практически выплевывает в лицо: - Помочь? Ты? Думаешь, что можешь чем-то помочь? Разве что сдохнуть - будет как раз самое то. Ханбин бьет с размаху по лицу ладонью, оставляя красный отпечаток. Затем, когда Чживон затихает, отворачивается спиной к нему, и выключает чайник. - Хорошо, мне никогда не понять, каково тебе было. Никогда не узнать той боли, что пережил ты, никогда не почувствовать это, но, Чживон... - Почему же никогда? Я могу вернуть в ответ весь этот калейдоскоп - хочешь? - Чживон смотрит на чужую спину, отмечая сильно выступающие лопатки, ведет взглядом по затылку и останавливается на темных волосах. Он наблюдает за тем, как Ханбин разворачивается к нему обратно лицом, как в глазах того сверкает что-то глубокое и его резко так глушит осознание, что не сможет. Не сможет сделать того, о чем только что сказал Ханбину. Собственные мысли уязвляют и бесят. Чживон психует и отходит от Ханбина, задевая чашку, что стояла на мойке - вторая после вчерашнего дня. Чашка разбивается у его ног на несколько осколков. Чживон даже не опускает взгляд, разворачивается и уходит, оставляя Ханбина на кухне одного. Ханбин слышит, как щелкает замок на двери, выдыхает тяжело и приседает, протягивая руку к осколкам. В сознании мелькает то, как Чживон тогда оттолкнул его, когда он у себя дома разбил чашки: - А сам-то умеешь что-то делать нормально? - тихо спрашивает Ханбин, улавливая шум воды за дверью. Он выбрасывает осколки в мусорное ведро, удивленно отмечая пустой пакет, выключает вскипевший чайник и садится на стул, вслушиваясь в непрекращающийся шум воды. Так проходит минута, вторая, десять, пятнадцать, но Чживон по-прежнему не выходит. - Утонул, что ли? - Ханбин берет в руки телефон, открывая ленту новостей, но собственная догадка заставляет оцепенеть, затем бросить телефон на стол и сорваться с места. - Чживон, открой дверь! - он дергает за ручку, бьется плечом, но толку никакого. - Дверь открой, придурок! - Ханбин сильнее дергает ручку, его охватывает паника, а в голове всплывают различные картины, которые тот упорно пытается отогнать. Он заносит руку как раз в тот момент, когда дверь открывается, а на пороге встает полураздетый Чживон с мокрыми волосами и полотенцем в руках. - Ты рехнулся? - Чживон, вполне живой и не утонувший, скептически осматривает Ханбина с головы до ног, задерживаясь на испуганном взгляде, который меняется с каждым проходящим мгновением. - Какого черта орешь? Иди сходи в душ, смотри попустит, - он набрасывает влажное полотенце Ханбину на голову и проходит мимо него в коридор. Ханбин даже не находит, что сказать. Он продолжает тупо смотреть в пространство перед собой, пытаясь сообразить, что это вообще. Затем сдергивает с волос полотенце, разворачивается и заходит быстрым шагом на кухню, почти у самых дверях налетая на Чживона. Тот ловит его, чтобы не навернулся, и смотрит насмешливо. Ханбин пытается понять в какой момент Чживона подменили. Он чувствует горячие ладони у себя на пояснице и быстро высвобождается, когда улавливает ускоряющееся "тук-тук" в собственной груди. - Что-то ты быстро, - выпуская Ханбина из рук, говорит Чживон. - Какого черта? - Ханбину даже плевать, что это выражение звучало уже сегодня. - Что с тобой? - А что со мной? Ты о том, что я проспал весь день? Да забей, не впервые, - Чживон улыбается, подходит ближе, ерошит Ханбину волосы и только потом скрывается в коридоре, бросая "Я сейчас". Ханбин в шоке. Он не мигает даже, переваривая чживоновы слова. Он даже не сразу реагирует, когда на кухню вновь заходит Чживон уже переодетый, он одергивает на себе футболку, которая вчера была на Ханбине, подмигивает ему и достает из шкафчика две новые чашки, высыпает в каждую по пакетику кофе, заливает кипятком и ставит на стол: - Ты и сегодня останешься? - спрашивает он, отпивая с чашки. Ханбин готов поклясться, что это вчерашний Чживон. От сегодняшнего только оболочка, даже взгляд живее. - Останешься же? Эй, - он подходит к Ханбину, щелкает пальцами у него перед глазами, заставляя, наконец, прийти в себя. - Остаюсь, - зачем-то говорит Ханбин. Они точно так же, как и вчера, сидят в гостиной на ковре, опираясь спиной о диван, смотрят какую-то комедию и пьют кофе. Но в этот раз Ханбин не запоминает даже название, чего там говорить о сюжете, когда глаза постоянно смотрят в другую сторону, где сидит Чживон. Хрен пойми, какой Чживон. Ханбин смотрит на профиль, обводит взглядом скулу, спускается ниже, где чужая рука держит почти пустую чашку, и давится воздухом, когда Чживон поворачивается к нему лицом, встречаясь глазами. Ханбина бросает куда-то под землю, давит со всех сторон и, в придачу ко всему, оглушает, когда в какое-то мгновение Чживон нависает над ним, ставит руки по обе стороны от него и смотрит. Смотрит на Ханбина. Смотрит этим своим не таким взглядом, наклоняется чуть-чуть ниже и еще глубже смотрит, видит то, куда упал Ханбин, ощущает то, что давит на Ханбина, и глохнет вместе с ним, когда наклоняется еще ниже и целует ханбиновы губы. Сначала это просто прикосновение. Всего лишь мягкое касание, будто тоненькие крылья бабочки. Но Ханбин уже ничего не слышит. То, что Чживон углубляет поцелуй, нажимая на губы сильнее, прикасается ладонью к щеке, ведет к затылку, не позволяя отстраниться, Ханбин понимает потому, как даже там, под землей, расходится почва, и Ханбин падает во что-то кипящее, которое вплавляется в него, в его вены, разгоняя горячую жидкость по всему нему сразу. Ханбин делает попытки за что-то ухватиться, чтобы выбраться оттуда, а на деле лишь сильнее погружает себя, цепляясь пальцами за чживоновы плечи, за шею, путается в волосах и шевелит губами навстречу, не в силах больше выдержать. Странно, что ожогов нигде не остается. Только больно там, где к коже прикасаются ладони Чживона. А потом Ханбин выныривает, когда губы сохнут без чживоновых. Он пытается вслушаться хоть во что-нибудь, улавливая лишь тяжелое дыхание Чживона у себя на шее. - Черт возьми, - хрипит Чживон. - Так и знал, что не смогу держать себя в руках, - он поднимается губами к виску Ханбина, целует и просит, заставляя сердце стучать громче, чем положено. Шепчет в самое ухо, чтобы Ханбин услышал. - Не позволяй больше. Не позволяй, Ханбин-а. Я потом не возьму себя в руки. Ханбин не помнит то, как оказался в автобусе. Лишь оглядываясь в окно, он видит отдаляющийся силуэт Чживона. Дрожь по-прежнему бьет тело, не позволяя ни на секунду забыть то чувство. По венам, кажется, до сих пор бежит то горячее, только сейчас оно охлаждается понемногу, застывая там. Ханбин даже не вытаскивает телефон, когда на него приходит сообщение. Перед глазами все плывет, поэтому толку все равно не будет. Чжинхван даже не слышит, что телефон раздается звуком входящего сообщения, сидя на краю кровати возле Чжунхэ. Тот лежит без сознания уже несколько часов, последние полчаса из которых Чжинхван просто сидит и смотрит на избитое лицо. У него до сих пор не ушла дрожь в руках после того, как он обрабатывал ссадины. Чжинхвана кроет, когда Чжунхэ во сне морщится, - первые несколько слезинок капают на покрывало. Он закрывает лицо руками, но слезы капают из-под ладоней, разбивая всяческие остатки сомнений. Оказывается, не понадобилось всей жизни, чтобы разбиться о человека, который еще пару дней назад вызывал лишь чувство ненависти. Разбиться так, что свои части перемешались с его и склеились, оставляя большую часть в тех других. Чжинхваново тело отказывается принадлежать только ему самому, отказывается подчиняться. Оно желает быть в надежных руках, чувствовать себя нужным и быть желанным Чжунхэ. Только им. Чжинхван утирает слезы, когда слышит шорох. Он открывает лицо и встречается глазами с Чжунхэ. Тот приподнимается, садится на кровати, ловит запястья Чжинхвана, и тянет на себя, не обращая внимания на протесты и слова о том, что "Тебе нельзя". - Я буду думать, что это, - он прикасается губами к влажным ресницам. - Из-за меня. Хорошо? - Чжинхван понимает, что будет разбиваться еще тысячу раз об этого человека. Телефон сообщает о еще одном входящем сообщении, но его не слышно за тем, как громко разбивается Чжинхван в горячих руках, рассыпаясь осколками. Донхёк откладывает телефон в сторону, поднимается с кровати и подходит к двери. Коридор встречает его ночной пустотой и шумом ветра за окном. Он ступает несколько шагов для того, чтобы ручка от двери в комнату обожгла ладонь, сама дверь слишком громко открылась, а его шаги звучали, кажется, даже в соседнем доме. Донхёк останавливается у самой кровати Юнхёна, смотрит на закрытые глаза, улавливает размерное дыхание и только сейчас тихо выдыхает. Он наклоняется, протягивает руку и замирает, не решаясь. Кончики пальцев, еще даже не прикоснувшись, покалывают, а кожа все еще помнит ощущения. Донхёк хочет избавиться от этого сейчас. Прошептать то, что так терзает его, и забыть. Выбросить изнутри все это. Он набирает в легкие воздух, собирается с мыслями, зажмуривается и выдыхает тихое, трепетное и первое в своей жизни "Ты мне очень нравишься", открывает глаза и забывает о воздухе, что в легких, когда встречается глазами с Юнхёном.