Ученица придворного алхимика

      Я наполняла желудок и чувствовала, как ко мне постепенно возвращаются силы, а слабость отступает. Талаэр тем временем обстоятельно рассказывал все, что вчера произошло. Оказалось, я проспала чуть больше суток.       По словам оборотня, к рассвету мы выбрались из леса. Замок являл собой печальное зрелище. Ещё на подходе нас встретили снесенные ветром мелкие постройки и множество павших солдат, среди которых — несколько обгорелых древней. Большинство воинов леса остались, кто покалечен и лишён кроны, а кто и вовсе отделался парой стрел. А что такое стрела для ствола? Не больше, чем комариный укус.       — Древни — пастыри деревьев, их тела восстановятся, а раны затянутся зелёными побегами, — успокоил Талаэр, не заостряя внимание на моей роли в погроме и вызванном смерче. — Только сгоревших уже не вернуть. Когда мы подошли, они стояли истуканами вокруг замка и никого не подпускали к себе. Спали много лет, а потом сразу попали под темные чары — и потому не знали, что им делать и как поступить, когда ощутили свободу от Исы. Тем более, вне леса древни уязвимы. Если бы мы не успели, защитникам замка пришлось бы прорываться с боем на выход. Хорошо, что после осады они были слабы, и столкновения не случилось. Я поговорил со стражами леса и отпустил их домой. Теперь в лес людям лучше какое-то время не ходить — он будет защищать себя, опасаясь врагов. Самые здоровые древни до сих пор стоят у стен. Они согласились помочь нам. Если король Ардарии нарушит слово — то под руководством эльфа, даже такого, как я, они являют грозную силу, и мы сможем отступить. Поэтому тебе нечего бояться.       — Я и не боюсь. Ты видел, что я устроила?       Перед моими глазами живо встали картины пылающих огненных стен и горящих врагов. А потом — ураган, чуть не снесший город с невинными жителями. Тогда я просто делала все, чтобы защитить замок и себя с Джеком. Но теперь… Можно ли было обойтись меньшими жертвами? Я убийца!       — Послушай, — Талаэр взял мои руки в свои и заглянул в глаза. — Тебя не готовили к этому. Но каждый воин знает: мы не убиваем. Ни один солдат не берет в руки меч ради крови. Мы берём меч ради жизни, которую защищаем. Это первый урок, который дал мне мой учитель. Подумай о том, скольких ты спасла. Король, придворные, замковые слуги и стражники — любой из них мог погибнуть той ночью. Как и ты. Ты защитила их в честной схватке.       — В честной?! Да я маг! А они простые люди!       — Значит, маг не может умереть от меча или стрелы простого человека?       — Может, — я опустила глаза.       — Смотри на меня! Или эти простые люди были безоружны?       — Не были…       — Тогда схватка была честной. Поднял меч — не надейся обойтись без крови. Это закон войны. И все были к этому готовы.       Не дождавшись внятного ответа, Талаэр по-братски приобнял меня и неловко погладил по голове, стараясь не задеть когтями. И это действие будто выпустило из меня всю боль последних дней: я плакала на плече обретенного родственника долго и со вкусом.       А когда успокоилась, поняла, что ужас прошлого не ушел полностью, но мне стало значительно легче. Для этого и нужны родные? Меня охватило чувство стыда. Я не должна была поддаваться слабости. Это недостойно. Следовало взять себя в руки как можно скорее. Хексия никогда бы не одобрила такого поведения… Хексия? И я до сих пор следую тому, чему она меня учила?       — Что было дальше? — спросила я, отстранившись и наскоро утерев лицо краешком одеяла.       — Принцессу ждали. Встречать ее вышел главный генерал Элдмар Ноар. Я заметил, он был ранен, но держался достойно.       — А Джек? Что с Джеком? Я имею в виду…       — Что Ноар представился женихом принцессы, тогда как она с твоим другом были близки? Я слышал, они говорили в лесу, но передавать чужие разговоры… даже сестрёнке, — Талаэр снова улыбнулся, пытаясь смягчить отказ. Смотрелось это забавно, потому что его улыбка больше походила на оскал голодного хищника из-за обилия острых клыков. — Я могу сказать тебе, что с Джеком ничего плохого не случилось. Он так же держался с нами, и стражи сопроводили его к себе. Принцесса объявила нас своими гостями, и с нами обращались соответственно.       Я оставил тебя здесь, а на комнату наложил заклятие, чтобы никто не проник внутрь и не потревожил твой покой. Мы с леди Гейратен смогли омыться, а затем посетили короля. Я следил, чтобы она не приближалась к тебе. Я не верю ей. Она — ученица Исы. Мы встретились с ней в Карсте…       — У короля? — я не хотела слышать о Хексии — просто не могла. По крайней мере, ни от кого, кроме нее самой. Я уже наподслушивалась и наелась наветами, которыми щедро снабжал меня колдун.       — Меня приняли, как принца Эльмара. Королю Ардарии не нужна ссора с эльфами. По крайней мере, сейчас. Он хотел узнать все, что можно узнать. И заключить союз. Он беспрепятственно отпустит меня.       — Ты собираешься вернуться домой?       — Это мой долг. Я слишком много горя принес своей родине. И теперь хочу все исправить. Если бы не ты, я мог бы не дожить до этого дня, Алоиза, — глаза Талаэра блеснули. — Я не думал, что смогу избавиться от договора и хотел сделать то, что в моих силах — ослабить колдуна хотя бы своим отсутствием. Я ведь предупреждал, что могу прийти и за тобой! Но ты… то, что ты сделала… Правда в том, что в глубине души я не хотел умирать, не убедившись, что с Индиль все будет в порядке. А теперь у меня есть Яннаэль, — оборотень кивнул на кинжал. — Я пока не решил, что с ним делать. И ещё есть ты. И Эльмар. Я сын короля Сайларона, Алоиза. Я не оставлю свою землю. Даже если потерял право зваться принцем.       Я не знаю, что ждёт меня в Эльмаре, — Талаэр снова серьезно посмотрел на меня. — Но я хочу позвать тебя с собой. Я думал об этом. Оставаться здесь, среди людей, опасно. Корона Ардарии с жадностью поставит тебя себе на службу и будет использовать, как мага. Но это тяжёлая жизнь. Я не могу обещать тебе полной безопасности и в Эльмаре, но сделаю то, что в моих силах. Надеюсь, что мы отыщем твою семью.       — Семью? Я не знаю, что такое семья… — после озадаченного молчания рассеянно проговорила я.       И прикусила язык. Талаэр только что дал мне понять, что считает меня семьёй. И заботился обо мне. Даже находясь во власти Исы, он помогал и спасал меня! А я сказала такое. Но… мне страшно. Я не помню ничего о семье. А вдруг, я совсем не нужна этим незнакомым людям? И эльфам? Пытались ли они найти меня хоть раз?       — Подумай об этом. Я должен вернуться в Эльмар. И мне было бы неспокойно оставлять тебя здесь, — повторил Талаэр. — Но если ты захочешь остаться, я не могу мешать.       — Спасибо, — с чувством сказала я.       Неужели, потеряв Хексию, я приобрела кого-то, кому не безразлична моя судьба и мои желания? Талаэр не давил, а предлагал выбор, чтобы я сама решила, как для меня лучше. Это было… непривычно.       Вдруг в дверь настойчиво постучали. Я узнала нетерпение Хексии.       — По приказу Ее Высочества Алоизе принесли ванную. Не забывайте, что ее сегодня ждёт аудиенция! Так я могу войти, или вы и мыть ее собираетесь лично, юноша?       О, в голосе столько яда, будто Хексия специально раздобыла кое-какие руды, обожгла их и получила арсеник — ужасную отраву, я вам скажу! Мы с ней даже готовить ее не имели права, но господин Тарм наверняка делал, чтобы травить в замке крыс или клопов, не будет же Его Величество соседствовать с презренными грызунами и насекомыми. Но Талаэра не проняло — он взглянул на меня, видимо, сомневаясь, хватит ли мне сил одной принять ванну и прикидывая, как лучше поступить. Я быстро спросила Хексию:       — А я могу тебе доверять, госпожа Граден?       Наставница оскорбленно поджала губы и с праведным возмущением уставилась на меня.       — Я столько лет растила тебя, Алоиза! Уж наверняка не для того, чтобы убить!       И я поверила. Ведь Хексия совсем не изменилась. Она сбежала, а мне пришлось бороться с колдуном самостоятельно и узнать о наставнице много неприятных вещей. Но она вела себя, как будто ничего этого не было. И я поняла, что ужасно хочу с ней поговорить. Хочу услышать то, что она мне скажет, и, возможно, впервые принять решение самостоятельно, не следуя слепо указаниям женщины, которая меня воспитывала, не уступая просьбам подруги и не путаясь в коварстве колдуна.       — Талаэр, спасибо тебе. Ты можешь выйти, правда. Я хочу поговорить с леди Гейратен, — я выдержала взгляд наставницы, называя ее настоящим карстским именем. Она не вздрогнула, лишь победно фыркнула, убеждаясь в том, что сражение осталось за ней, и «мальчишка» посрамлен.       — Я буду недалеко, — ответил эльф и вышел, вертя во все стороны хвостом. Если что — услышит. Но я не боялась и не нуждалась в защите.       После его ухода две служанки тут же внесли ванную, а потом натаскали в нее горячей воды. Хексия все это время степенно молчала, но делала вид, что посторонних в комнате нет. Наконец, когда одна из девушек в нерешительности застыла у двери, видимо, ожидая, не попросят ли ещё чего, госпожа почувствовала это затылком и небрежным взмахом руки отпустила ее.       А я смотрела на наставницу новыми глазами. Она ведь делала так всегда. Слуги и даже некоторые придворные дамы трепетали перед ней, а ее манеры и властность не уступали эльвининым в те моменты, когда подруга желала воспользоваться своим положением. Хексию всегда окружал ореол собственной значимости. Я думала — потому, что она старше, потому, что она придворный алхимик, потому, что она колдунья, в конце концов! Но если бы я хоть раз задумалась об этом, то увидела бы истинную причину — высокое происхождение. Хексия не могла и не хотела вести себя по-другому, ведь она привыкла к такому обращению с детства. Графиня Гейратен, придворный маг карстского двора. Как она оказалась здесь?       — Выбирайся из-под одеяла, — велела наставница таким тоном, будто я ленивица, нежащаяся в постели. И я была благодарна ей за то, что она не признавала моей слабости и разговаривала на равных. — Тебе стало лучше после еды, — она сделала вид, что спросила, но это было утверждение.       — Стало, — признала я, неловко выпутываясь из простыни. Руки все ещё дрожали.       — Поворачивайся, сначала расчешем тебе волосы, — Хексия по старой привычке взяла гребень. В детстве она занималась моими волосами.       Я принялась перекидывать запутавшиеся пряди за спину, но вдруг заметила, что они… уже не такие рыжие, как раньше. Сколько же тут белых ниточек? Да и вид мои некогда гладкие блестящие волосы имели самый плачевный, особенно ближе к концам, как у мочалки. А волосы почему-то мне были очень дороги, и они были единственной вещью, которую я позволяла себе лелеять. Даже маски для них делала. И тут…       — Подумаешь, поседела, — спокойно сказала Хексия. — Со всеми, кто использует темную магию, это рано или поздно случается.       — Но разве…       — Ты согласилась заключить договор с Исой и отдала ему свою силу. По согласию или насильственно — это темная магия, противная природе. Часть твоей сущности просто вырвали и передали другому. Повезло, что Ису быстро убили, а то сила могла и не вернуться, признав нового хозяина. Думаешь, это никак не отразилось на твоём теле? — Хексия хмыкнула. — Волосы будешь красить. Как Иса или я.       — А ты?..       — Я поседела, когда забрала твои воспоминания, — Хексия аккуратно заработала расческой и замолчала на некоторое время. Я терпеливо ждала, когда на нее найдет нужное настроение.       — Я была девушкой из обедневшего дворянского рода, — наконец, продолжила она. — Дела отца шли плохо, и все, что у меня оставалось — это гордость и кровь. Поэтому когда я встретила мага, который разглядел во мне дар и предложил обучать, я схватилась за эту возможность, как утопающий за доску. По условиям господина Легхоа, я должна была примерно ему помогать во время обучения. И после обучения оставалась должна ему услугу — любую, какую и когда он попросит.       Магия быстро затянула меня, и я почувствовала силы изменить свою судьбу. Показала свою ценность среди высшей аристократии, получила доверие короля Маргана и поступила к нему на службу. Придворная волшебница Карста — титул был неофициальный, тайный, но знающие люди уважали меня. И партию король мне подобрал соответствующую — молодого красавца графа. Я почувствовала триумф. Никогда ещё я не возносилась так высоко. А муж мой оказался благороден, и я его полюбила.       Но Иса легко даёт и легко отнимает. Счастье не длилось долго. Вскоре моему учителю понадобились документы из королевского архива. По условиям договора, я помогла ему, поскольку все ещё была ученицей. Кража документов вскрылась, и одновременно мой муж оказался замешан в заговоре. К тому же неизвестно откуда в столице появился ещё один маг — Теодорус. Король больше не мог доверять роду Гейратен и заменил меня так удачно подвернувшимся магом. А господин Легхоа, получив свое, скрылся в неизвестном направлении.       Мой муж попал в королевскую темницу. И я должна была стать шпионкой при дворе Ардарии, поскольку в Карсте меня видеть никто не хотел. Испорченную пешку отправляют в ссылку, но продолжают использовать.       Много лет я получала письма, написанные рукой супруга, как подтверждение, что он остаётся в заложниках. А вместе с письмами — приказы, которые не могла не выполнить.       Поэтому я свела короля Карста с недовольной аристократией Ардарии, чтобы стал возможен мятеж. Я копировала секретные документы короля Даэрона, и Карст всегда был в курсе всех действий Ардарии. Моей задачей стало и устранение наследницы престола. Даэрон отказался выдать дочь замуж за карстского принца, и Маргану она мешает. Карсту нужен свой ставленник на трон соседей, и после смерти Эльвины это стало бы возможным, ведь монархи Карста и Ардарии родственники.       Но принцесса, — тут Хексия сделала ударение, — выжила благодаря мне. Я давно поняла, что являюсь лишь средством. Стоило мне сыграть свою роль до конца и стать ненужной — мой муж и я были бы мгновенно казнены. Поэтому, отравив Ее Высочество, я тут же приготовила противоядие и тайно передала лекарю. Потом, когда мне приказали проклясть ее магией, я наложила слабое заклятие. Принцесса поболела бы, а потом я бы исцелила ее и сообщила в Карст, что это сделал другой маг, который мне не по силам. Возможно, удалось бы выманить из норы Теодоруса, и тогда бы я лишила Маргана его опоры.       И тут появился Иса. Снова. Он использовал проклятие в своих целях, чтобы управлять Даэроном. И ещё он попросил меня вернуть долг. А я не смогла, и мне пришлось сбежать. В Карсте выяснилось, что мой муж давно умер в тюрьме, и письма вместо него посылал его брат — у них одинаковые почерки. Узнав это, я совершила ошибку, и меня поймали солдаты, отправленные Исой. Напоили зельем, лишающим сил, передали письмо с приказаниями моего нового господина, и я вернулась обратно. Ведь я нарушила договор и оказалась в полной власти у бывшего учителя, — Хексия безрадостно улыбнулась уголком губ.       — О чем он попросил тебя? — только и смогла спросить я. История наставницы поразила меня. Такой рассказ тяжело уложить у себя в голове.       — Он попросил отдать тебя ему. Я поняла, что нарушу обещание и подпаду под власть мага. Но в магических договорах тоже есть лазейки, Алоиза. Пока колдун не отдает тебе приказ, ты можешь действовать свободно. Значит, мне нужно было сбежать и не получить приказа. Я надеялась, что ты соберёшь вещи и последует за мной, а уж там мы бы скрылись где-нибудь. Это все, что я могла сделать.       — Ты не смогла отдать меня, — проговорила я, скрывая комок в горле. — Почему?       — Потому что ты единственный дорогой для меня человек после мужа, — просто ответила наставница, не переставая возиться с моими волосами. Я и представить не могла, как тяжело дались ей эти слова: Хексия никогда не страдала особенной чувствительностью. И в этот раз она продолжила с наигранной небрежностью, будто испугавшись своего признания: — Я никогда не была сентиментальной. И когда встретила в лесу маленькую девочку, странно одетую и говорящую по-эльфийски, я быстро поняла, что ты пришла с той стороны границы. Я подумала, что в будущем ты сможешь стать полезна, чтобы отомстить учителю. Возможно, через тебя я смогла бы добраться до эльфов и получить от них помощь.       Но ты была слабой и напуганной, и за тобой пришлось долго ухаживать. Я была не готова заботиться о ребенке. И я не успела родить своего, хотя могла бы иметь дочь, если бы все сложилось по-другому.       Сначала ты болела, не хотела кушать. Ты боялась меня и звала родителей. Я испугалась, что если все пойдет так и дальше, ты просто можешь не выздороветь, и решила немного приглушить твою память о доме, чтобы вернуть ее, когда ты привыкнешь и освоиться на новом месте. Да, такие вещи способна делать только темная магия, но вмешательство должно было быть лёгким. Я не учла, что эльфийских детей рано учат основам волшебства. Ты, кажется, поняла, что я пытаюсь сделать, или это произошло случайно, но ты вмешалась в заклинание, и все пошло наперекосяк. Я и сама не знаю, что случилось с твоей памятью, но мне пришлось приложить много сил, чтобы сохранить твой рассудок. Тогда я и поседела.       И у меня на руках оказался ребенок, который ничего не помнил. Первое время ты была как дикий зверёк, и я учила тебя ардарийскому языку. Ты этого не помнишь из-за того же заклятия. Я не знала, что с тобой делать и куда пристроить, но ты стала спокойнее и дружелюбнее, когда увидела мою работу с растворами. Будто она напомнила тебе что-то. И я подумала: почему бы не взять тебя в ученицы? У любого мастера есть ученики, а я претендовала на должность придворного алхимика. С маленькой ученицей я выглядела менее подозрительной.       Так ты и осталась со мной. И я к тебе привязалась. Когда Иса попросил отдать тебя — я не смогла, — сказав это, наставница тут же перевела тему: — Вот и готово, смотри.       Хексия перекинула пряди вперёд, и тут я осознала, что они едва достают до плеч. Отвлекая меня душещипательной беседой, наставница спокойно щелкала втихую ножницами. Голова стала лёгкой, а я этого даже не заметила!       — Отрастут, — бросила госпожа. — Волосы были обоженные и испорченные. Я знаю, ты к ним нежно привязана, так что можешь считать, что я сделала выбор сама и избавила тебя от чувства вины.       Вот так всегда! Хексия часто поступала подобным образом. Знала, что для меня лучше, и делала, не спрашивая. Но что я могла ответить? Она была права. Я бы мучилась, прежде чем решиться на такой шаг. Возможно, я так усердно отращивала волосы, потому что в дальнем уголке моей души остались воспоминания о доме? Наверное, меня заплетали мама или бабушка… Но что делать с прошлым, если оно стало бесполезным и даже ненужным?       — Спасибо, — вздохнула я.       — А теперь иди в воду.       Хексия помыла меня быстро и деловито, хотя я порывалась сама. Но она сказала, что не будет смотреть, как я роняю мыло — на это нет времени. Теплая вода немного расслабила тело, да и наставница велела выпить одно из своих горьких бодрящих лекарств, так что после омовения я чувствовала себя почти здоровой. Платье надела зимнее шерстяное, последнее оставшееся, поскольку мой нехитрый гардероб не выдержал длительного знакомства с магической наукой. Да, принцесса проявила щедрость и прислала один из нарядов своих фрейлин, но он был слишком роскошным. Да и как бы я надевала эту штуку с сотней завязочек и юбок?       — Эльф предложил тебе отправиться с ним в Эльмар, — завела разговор Хексия, когда меня одели. — Не отказывай ему. Нам с тобой здесь больше нечего делать. Даэрон не лучше Маргана. Не стоит дважды входить в одну и ту же реку.       — Ты все слышала?       — Я умею колдовать. Узнать, о чем говорят за стеной, для меня не сложно, — не стала отпираться наставница. — Я желаю дать тебе совет. И будет лучше, если ты прислушаешься. Не повторяй мою судьбу, Алоиза. Поверь, на королевской службе тебя не ждет ничего хорошего.       — А что меня ждет у эльфов?       — Знания. Если где-то и остались глубокие и редкие знания о магии и алхимии, то только в Эльмаре. Там у тебя есть семья. Если эльфы ценят родство так же, как Талаэр, твоя семья защитит тебя и поддержит.       — Ты предлагаешь использовать их, как щит?       — Семья и есть щит для каждого человека, Алоиза. Подумай. Ты сможешь достичь небывалых высот в деле своей жизни вместо того, чтобы маяться здесь, прислуживая грязным интересам короны. Ты привязалась к принцессе. Но это лишь мираж. Я не хочу тебе зла.       — Я сама выберу, что для меня лучше! — Не желаю слышать, как ты поднимаешь на меня голос, — снова поджала губы Хексия. — Ты молода. И я даю тебе совет.       Вдруг в дверь постучали: пришло время аудиенции. Принцесса даже отправила за мной сопровождающего пажа, на чей локоть я смогла опереться. Хексия прервала разговор, но посмотрела на меня со значением. Она и Талаэр предлагали довести меня до покоев Эльвины, но я отказалась. Невыносимо ощущать себя немощной. И хотелось поговорить с подругой один на один.       По пути все придворные любопытно на меня косились. Не иначе, разнообразные слухи уже успели облететь весь дворец. Стражники уважительно пропустили меня в королевское крыло. А фрейлины принцессы с легким поклоном открыли дверь, но не в личную комнату Эльвины, а в богато украшенную гостиную — место, где Ее Высочество принимала официальных посетителей.       Я не знала, какой будет наша встреча, и всю дорогу прокручивала в голове, как же теперь себя вести. Будто со смертью Исы все изменилось. Нет, все изменилось даже раньше, когда я поняла, что у такой замечательной и доброй подруги есть от меня тяжелые секреты. Остались ли мы друзьями? Или все было фарсом, игрой, чтобы я доверилась, и Эльвина могла добиться своих целей? Какая она на самом деле?       Но Эльвина решила показать мне свое отношение сразу. Когда двери распахнулись, она сидела у чайного столика в высоком кресле, очень похожем на трон, а для ее посетительницы, то есть меня, стул был выбран поскромнее и пониже, хотя и с мягкой обивкой. Но гораздо более красноречивым был вид Ее Высочества. Передо мной сидела совершенно не та девушка, которую я знала.       Принцесса была облачена в тяжелое платье из бордового бархата с золотой вышивкой, делающее ее гораздо старше и величественнее. Кокетливые кудри исчезли: волосы были убраны в высокую прическу под золотую сетку с жемчугом. Аквамариновые глаза холодно и внимательно сияли на бледном спокойном лице. А губы были окрашены в цвет темной крови. При моем приближении принцесса переложила ногу на ногу, потянулась к золотому кубку, стоявшему возле ее подлокотника, и сделала уверенный глоток. На ее руках, шее и в ушах засверкали крупные рубины. От Ее Высочества Эльвины Ардарийской исходили волны роскошной строгости и королевского достоинства. А нежная, милая и жизнерадостная девушка с ребяческим характером в светлых скромных платьицах растаяла без следа, будто ее никогда не существовало.       Я низко поклонилась, признавая высокий статус собеседницы, и присела на краешек приготовленного для меня стула, когда грациозным кивком мне разрешили это сделать. Эльвина снова пригубила вино, пока я разглядывала ее и моргала, силясь прогнать наваждение. Наконец, принцесса заговорила, но голос ее был холодным, как лед:       — Я пригласила тебя, Алоиза Граден, чтобы поговорить, — тут Ее Высочество сделала паузу, а затем ее лицо дрогнуло и приобрело растерянное, беспомощное выражение. — Но я не знаю, с чего начать, — уже теплее и доверительнее закончила она, и сквозь чужую властительницу вдруг проступила моя подруга. Я не могла понять таких перемен. Что это? Какое-то заклятие?       — Вы можете говорить, что сочтете нужным, Ваше Высочество, я все выслушаю, — тем не менее, благообразно ответила я, не зная, как себя вести.       — Тогда посмотри на меня, — принцесса вскинула подбородок, — Я хотела, чтобы ты увидела меня той, кем я являюсь на самом деле.       — Да, теперь я вижу, — выдавила я. Сердце рухнуло вниз.       — Моя мать-королева умерла при родах, — начала Эльвина, скрестив руки на коленях. Я заметила, что она царапает ткань пальцами. Моя подруга любила в минуты волнения теребить юбки. — Сложно поверить в то, что в королевском браке может быть что-то кроме расчета, но отец любил свою жену. И когда остался один, с дочерью на руках, то не знал, как поступить. Я не могла стать наследником, а он не желал жениться второй раз. В его глазах я была бесполезна для управления государством. Да он и не хотел забивать мне этим голову. Он убежден, что предназначение женщин — украшать жизнь мужчин и рожать детей.       Не думай, что отец не пытался заиметь сына. Но будто проклятье опустилось на его голову со смертью жены: я осталась его единственным ребенком. Кто знает, может быть, и карстские маги приложили руку к его бесплодию, — Эльвина зыркнула на меня, намекая, о ком говорит. — Однако когда мне исполнилось восемь, он окончательно потерял надежду и понял, что мне придется подыскивать подходящую партию, и что меня придется готовить к тому, чтобы стать королевой.       И я, все детство безуспешно мечтавшая завладеть вниманием отца, вдруг получила его участие в своей судьбе. Нет, он все еще смотрел на меня, как на вынужденную меру, и все еще не верил, что я могу как-то помочь ему. Можно сказать, он нанял мне учителей по политике, экономике, математике и географии без особой надежды на успех и отдал им мое образование на откуп. А я желала стать ему настоящей дочерью. Желала, чтобы он хоть раз посмотрел на меня с гордостью. Чтобы не жалел, что у него нет сына. Я поклялась себе, что сделаю Ардарию великой, и что однажды докажу отцу, что могу стать королевой, которая будет лучше любого короля.       С учителем мне повезло. У лорда Ренальда восемь дочерей, и он отнесся ко мне с сочувствием и пониманием. Он объяснил, что, будучи девушкой, я должна использовать свою красоту, мягкость и хитрость. Он сказал, что никто, ни отец, ни подданные не будут ожидать от меня многого. А значит — не примут в расчет, не увидят во мне опасности и не будут ставить палки в колеса. Пока я поддерживаю образ безобидной, милой, недалекой принцессы, которая годится лишь для того, чтобы выдать ее замуж за своего ставленника, чванливые лорды будут думать, что управляют мной. А вместо этого я буду дергать их за ниточки.       Я рано поняла, как склонить людей делать то, что хочется тебе. Дай им то, чего они желают, помани их выгодой, знай о них все — и они твои. Уже в тринадцать я обзавелась доверенными людьми по всему дворцу, в городе и в провинциях, чтобы быть в курсе, что делает мой отец и другие аристократы. Я шла к своей цели и действовала через жен и дочерей, через слуг и подставных лиц.       И я носила маску. Отец видел во мне милую дурочку — я не стала его разочаровывать. Глупая улыбка, легкомысленные кудряшки, светлые скромные платья с горой оборочек. Если я появлялась в нужном месте в нужное время, все думали, что это случайность, ведь маленькая непоседливая принцесса просто гуляла и забрела не туда. Каждый из этих герцогов и графов смотрел на меня и облизывался, представляя себя на месте моего отца. Я казалась им средством для достижения трона, и они боролись за мою благосклонность, наперебой оказывая мне услуги и рассказывая грязные тайны друг про друга, чтобы очернить соперников. А я слушала и запоминала.       Но вот на меня свалилось проклятье, и я заболела. Лежа в постели, я была в гневе. Мало того, что каждый день я принимаю малые дозы яда, чтобы сопротивляться отравлениям, так теперь новая болезнь отрывала меня от цели. Появился Иса — и мне стало совсем плохо. Он выторговал у отца устное обещание отдать меня взамен на мое здоровье. Отец согласился. Слово так легко забрать обратно, если оно нигде не записано и никто его не слышал. Но после исцеления что-то произошло, и отец не передумал выдавать меня за мага. Теперь я понимаю: он попал в ловушку договора и оказался во власти у Исы. Но тогда я этого не знала. Короткое объяснение, что сильный колдун на троне станет благом для страны, меня не устроило. А Иса начал запугивать меня. Он надеялся, что в страхе я сломаюсь и буду послушно делать то, что ему нужно. Что я добровольно дам ему свою кровь из смирения и трепета. У него не вышло. Я пришла к тебе.       Не думай, что это было спонтанное решение. У меня были люди, которые наблюдали за вами, и я догадывалась, что с твоей наставницей что-то нечисто. Я надеялась использовать это и склонить ее помочь мне. Но она исчезла. А вот ты… Одинокая девушка, не видевшая ничего, кроме лаборатории, вечно на побегушках у своей госпожи. Общаясь с тобой при выборе косметики или встречая тебя во дворце, я замечала, как ты смотришь на шепчущихся служанок или переговаривающихся аристократок. Тебе нужен был друг твоего возраста. Что же, я предложила тебе дружбу, и ты согласилась на все, — при этих словах я вздрогнула, а принцесса не отрывала от меня аквамаринового взгляда — жестокого, упрямого, на дне которого плескались непонятные мне чувства. Только что я узнала, что моя первая подруга притворялась, чтобы использовать мои магические способности. И мне стало очень горько. Ее Высочество, между тем, продолжила:       — Что же касается Джека… будучи невидимой, я наблюдала, как он разговаривает с тобой. Он шутил и улыбался, и это так отличалось от того, что я видела при дворе. Ты и сама понимаешь, что его обаянию сложно не поддаться. С первого взгляда я решила, что он должен стать моим. Тогда, в лаборатории, я разбила колбу специально, чтобы быть замеченной и познакомиться с ним. Длинный шлейф и падения, чтобы он со мной потанцевал. Слезы, чтобы утешил. Я быстро поняла, что мечта Джека — быть рыцарем, благородным защитником слабых. И я стала для него слабой, и я называла его лордом. Я делала все, чтобы он чувствовал себя рыцарем. А он… раскусил мое притворство, — тут она улыбнулась, и будто солнышко взошло. — Он спросил меня, почему я притворяюсь глупее, чем я есть, ведь он ясно видит, на что направлены мои действия. И мне ничего не осталось, кроме как сдаться. Мы оба носим маски. Он — куртуазного весельчака, а я — воздушной глупышки. Мы стали тайно видеться. И я получала истинное удовольствие от того, что была такой, какой хотела, рядом с ним. Я влюбилась в него и совсем не думала о тебе. Хотя я видела, что ты тоже очарована им. Но я забрала его, пусть и знала, что вместе мы быть не сможем. Я никогда не смогу выйти замуж за третьего сына барона, Алоиза. И все же я поступила эгоистично. Ты ненавидишь меня?       Я промолчала, не зная, что сказать на это. Теперь я даже не могла смотреть на девушку, сидевшую передо мной.       — Да, я вела себя не как подруга, — повысила голос Эльвина. — Но самое важное произошло, когда я пошла в кабинет поговорить с Исой, чтобы он отпустил Оливию. Он предложил мне… сделку. Наконец, без обиняков Иса рассказал всю правду, часть которой я и так знала. Рассказал, для чего ему нужна моя кровь, рассказал, что отец находится в его власти, объяснил про Хексию и про влияние Карста. И предложил мне взамен на мою добровольную помощь то, от чего я не смогла отказаться. Условия были очень выгодными. За несколько капель крови и тебя он освобождал моего отца, помогал подавить мятеж, а после получения силы из эльфийского источника еще и обещал поставить Карст на колени. Помимо этого в течение всей своей жизни он обязывался не трогать Ардарию и не использовать ее в своих целях, чтобы моя земля была свободна. Я получала все, чего не мог добиться мой отец. Поэтому я поняла, что с Исой выгоднее сотрудничать. Ведь он тоже не мог нарушить своего слова.       — Тогда почему ты плакала, когда выходила из его кабинета? — вспомнила я.       — Мне не жалко было крови, — ответила принцесса. — Я понимала, что продаю свою дружбу. Конечно же, я могла вытащить Оливию из тюрьмы без твоего участия. Но Иса хотел, чтобы ты попала к нему в руки. Он обещал, что ты останешься жива и здорова. Уже тогда, когда я попросила тебя помочь с побегом, я знала, чем это обернется. Я понимала, что если расскажу тебе правду, ты не примешь мой выбор. Ты слишком честная и наивная, Алоиза, и ты так стремишься поступать правильно.       Вот это да! А я всегда считала наивной мою милую подругу! Видимо, и вправду наивной из нас двоих оказалась я.       — Исе нужен был рог для того, чтобы попасть в храм. И у нас было два варианта: либо надеяться, когда ты его найдешь, либо дожидаться, когда поймают Хексию, которая знает правду. В тот день, когда мы встретились в лаборатории, Хексия уже была у нас. Но от моего человека пришла весть, куда ты идешь, и Иса велел мне тебя отвлечь. Конечно же, лорд Элдмар не заставал меня с Джеком. Я просто сказала генералу, что ты влюблена в Лахельма, и что если Джека объявить преступником и погонять по замку, то это мне поможет. План обороны замка мы тоже разработали совместно с Исой и Элдмаром.       Помнишь, в ту ночь я так просила тебя никуда не выходить? Господин Фейтон должен был напоить тебя снотворным, и ты бы проспала до утра. А когда бы проснулась, целая и невредимая, все было бы уже кончено. Но ты не послушала меня, и теперь мы здесь.       — Вы говорите так, будто беспокоились обо мне, Ваше Высочество, — сухо заметила я. Этот разговор очень напоминал исповедь Хексии. И я не знала, что со всем этим делать.       — Потому что я беспокоилась. Да, сначала я решила притвориться твоей подругой, — тут принцесса взяла меня за руки, как часто делала это раньше, — но ты вела себя так искренне со мной. Я видела, что ты по-настоящему беспокоишься за меня, а не за деньги, которые я тебе заплачу, и не за власть, которой тебя одарю. Я сама не поняла, как так вышло, но мне стало весело с тобой. Весело и легко. Я наслаждалась нашими разговорами, фейерверками, которые можно было подержать в руках, волшебными штуками, кольцом невидимости. С твоим появлением я узнала столько нового и чудесного. И я не заметила, как моя маска, которую я всегда ненавидела, стала настоящей. И я уже не могла отличить, где серьезная гордая принцесса, а где ее радостное легкомысленное отражение. Ты стала дорогим для меня человеком.       — Но ты выбрала свою страну.       — Да, я выбрала свою страну. Но давай поговорим о том, что делать сейчас. все получилось не так хорошо, как я рассчитывала, и после мятежа у Ардарии нет столько сил, чтобы дать отпор Карсту. Но не только поэтому я хочу, чтобы ты осталась со мной. Будь моей подругой и дальше, Алоиза, я не хочу расставаться с тобой! Ты мечтаешь о занятиях алхимией — у тебя будет лучшая лаборатория в Ардарии. Любые вещества, любые книги, платья, титул — все, что захочешь. Я дам тебе все, и ты не будешь ни в чем нуждаться, даю слово, — принцесса сжала мои руки сильнее.       — Я уже говорила тебе: за дружбу не платят.       — Чего ты хочешь, Алоиза? Только скажи! — теперь это снова была эмоциональная Эльвина, какой я ее знала. И на лице ее застыла мольба, и она хлопала большими невинными глазами, которым раньше я не могла отказать. Но теперь я видела в этом взгляде не кристальную честность, а привычку притворяться.       — Если тебе опять придется выбирать между Ардарией и нашей дружбой, ты снова выберешь Ардарию? — тихо спросила я.       — Я будущая королева. Я всегда выберу Ардарию, — грустно и решительно подтвердила принцесса.       — Тогда я не могу остаться с тобой, прости. Ведь все твои обещания могут обернуться ложью в любой миг. Но спасибо, что была со мной честна. Ты ведь могла наврать мне, что угодно, но не сделала этого.       Эльвина отпустила меня и закусила губу. С минуту она разглядывала меня, не в силах на что-то решиться, а затем громко хлопнула в ладоши. Одна из фрейлин с почтением внесла деревянную шкатулку, украшенную перламутром, и поставила на стол. Эльвина открыла крышку. Внутри на красном бархате лежали заколка с аквамаринами, хрустальные бусы и мое кольцо.       — Это принадлежит тебе, — сказала Эльвина. — Эльмар и Ардария — соседи, ты не будешь очень далеко. Я была бы рада получать твои письма. Одна заколка останется у меня. Я буду ее носить. И позволь дать совет. Если хочешь спасти наставницу — забери ее с собой. Я дала слово, что ей не причинят вреда, но карстскую преступницу не ждет у нас ничего хорошего. Отец никогда не простит ей отсутствие сына, даже если сможет использовать ее таланты.       Я посмотрела на содержимое шкатулки и взяла в руки волшебное кольцо. Сила слушалась плохо, но я дрожащими пальцами напитала камень до почти черного цвета. Потом наполнила каждую хрустальную бусину так, что они чуть ли не засветились. Это заняло много времени, но Эльвина молча наблюдала за мной и ждала. Наконец, я протянула ей кольцо и бусы.       — Без невидимости у тебя будет меньше свободы во дворце. Бери. Не позволяй камню становиться белым. Я зарядила бусы. Если кольцо начнет светлеть, поднеси его к ним. Тебе должно хватить магии на какое-то время. А потом, возможно, из Эльмара в Ардарию переселятся маги, и ты возьмешь кого-то на службу, чтобы пополнять силу артефакта.       Услышав это, принцесса сорвалась с места и крепко меня обняла. Я обняла ее в ответ, и какое-то время мы просто прижимались друг к другу.       — Спасибо, — прошептала Эльвина мне на ухо, не размыкая объятий. — Я буду скучать по тебе.       — Я тоже, — сказала я растроганно.       — Как ты думаешь, Джек согласится остаться со мной?       — А что ты ему скажешь?       — Я предложу ему все, что он захочет. Кроме своей руки. Я не хочу замуж за сына герцога, но не могу выйти и за Лахельма.       — Я не знаю, что скажет на это Джек, — пожала я плечами. — Но я думаю, что он любит тебя. Наверное, он никогда бы не смог полюбить меня, ведь я не ты.       — Все, теперь иди, пока я не передумала отпускать тебя. Иди и не оборачивайся, Алоиза, — вздохнула Эльвина. — Передай принцу эльфов, что уходить вам надо как можно быстрее. Я не могу долго сдерживать своего отца, а он в последнее время очень нетерпим.       Я подхватила заколку и скрепила ей волосы на затылке. Эльвина улыбнулась мне на прощание, и в глазу ее блеснула слезинка. Когда я выходила из гостиной, то оставляла там принцессу в роскошном платье. Хрупкую девушку, которая должна была быть прямой и непоколебимой, как скала. Мои глаза тоже наполнились слезами, но я не позволила им пролиться.       Меня повели обратно по коридорам замка, и я думала об Эльвине и Джеке, о Талаэре и Хексии. Что будет со всеми нами? Теперь, когда черная длань Исы не властна ни над кем, а граница страны эльфов открыта. Я точно знала, что ничего уже не станет прежним.       После разговора с принцессой я решилась на уход, и теперь каждый шаг приближал меня к Эльмару. Какой будет эльфийская страна? Прекрасной и полной чудес? Или разрушенной после старой войны? Как встретят нас эльфы? Найдется ли моя семья? Вспомню ли я хоть что-то?       На пути меня ждало что-то новое и неизведанное, непривычное. Но, возможно, как предрекала Индиль, теперь для меня наступит рассвет? Я крепче сжала пальцы и пошла навстречу судьбе, что бы она мне ни приготовила.