(.Целуя девушку.)

Посмотрев на обложку книги, она провела пальцем по ее корешку и, улыбнувшись, прикрыла свои глаза, будто вспоминая все события, которые пережила, читая это произведение. Перед глазами всплывали разные картинки, которые она представляла, читая, и на лице исчезла хмурость. Девушка успокоилась. Забылась. На лице было лишь умиротворение и даже счастье. Счастье? От такого-то вопроса? Юта молча наблюдал за тем, как она готовится к ответу, формулирует мысли. Смотрит на нее с неким интересом, на лице появляется некая ухмылка. Неужели она настолько любит книги? — О воспоминаниях. О том, как прекрасно может быть лето. — Она могла бы еще много всего рассказать про эту книгу, да и рассказала бы, если бы ее не перебили. Воспоминание. Это слово эхом отдавалось в сознание парня. Он не слышал что девушка говорила дальше, он слышал лишь это проклятое слово, которое повторялось в голове раз за разом, а перед глазами стали рисоваться картинки. Его собственные воспоминания. Воспоминания, в которых был он и Шон, и они вдвоем были счастливы. Рука Юты дрогнула и он, замахнувшись, кинул стакан на пол, который со звяком разбился о паркет, кубики льда откатились к камину и начали быстро таять возле источника тепла. Сам же Юта замер, будто оцепенел. От лязга бьющегося стекла девчонка вздрогнула и, удивленно распахнув глаза, посмотрела сначала на разбитый стакан, а после на Юту. Она видела потерянность в его взгляде, но не понимала причин. Не понимала, что вывело парня из себя. Не понимала, что сказала не так. Ведь всего лишь ответила на его вопрос, без сарказма или злобы, ответила искренне. Не зная что делать, она лишь бережно отложила книгу в сторону на диван, после чего встала с того. Босые ноги коснулись холодного паркета, от чего ее тело чуть взбудоражилось, и она немного поежилась. Не подобрав нужных слов, чтобы обратиться к парню, она лишь села на корточки возле осколков и начала молча их собирать. Один за одним. Вскоре осознав, что он натворил, Юта, прикрыв глаза, медленно выдохнул и, сделав глоток прям из горла бутылки, встал с кресла. Подойдя к осколкам с другой стороны, он начал помогать собирать их с пола. Мельком взглянув на девушку, он понял, что та немного напугана от таких выходок. Конечно, это не самое радужное знакомство. Юта только сейчас осознал, что даже не спросил ее имени. Видя, как вздрагивают ее хрупкие плечи, он растерялся еще больше. Его перестали мучить мысли о Шоне, парень забыл о нем, сейчас он видел перед собой лишь хрупкий силуэт, который сидел на корточках с опущенной головой и чуть дрожащими руками собирал осколки. — Эй. Ты чего? — немного растерявшись, спрашивает Юта, потянув к девушке руку, чтобы коснуться ее плеча. Однако коснуться ее было не суждено, она отмахивается от парня рукой, в которой держала обломки, от чего те снова с лязгом падают, рассыпаясь по всему полу. — Не трогай меня. — тихо шепчет она и, встав с корточек, собирается покинуть гостиную. Да, это не вежливо. Да, это грубо. Но кому в данной ситуации говорить о таких понятиях, как вежливость и грубость? Парню, который мало того, что испугал ее, так еще и швырнул стакан? Который не то, что не спросил имя, даже не поздоровался, еще и книгу оскорбил? Хам, ничего более не скажешь. Сделав шаг, она почувствовала сильную искру боли, от которой вздрогнуло все тело, и, качнувшись вперед, она упала на колени, уперевшись руками в пол. Осколок граненого стакана глубоко вошел в стопу, да и еще упала она на тоже на сткло, которое вонзилось в колени и рассекло одну ладонь. Зашипев от боли, она, зажмурившись, опустила голову. Слезы стали капать на паркет. А Юта лишь с недоумением смотрел на то, что происходит. Он не смог остановить, не смог и предупредить, что опасно ходить босиком, не смог и поймать. Да, уже который раз за сегодня на его голову сваливаются проблемы, но сейчас не о себе надо было думать. Встав с пола, он тут же подскочил к девчонке и взял ее на руки. Та же, сжавшись на руках Юты, продолжила всхлипывать и закрыла здоровой рукой свое лицо. — Извини. У меня сегодня был тяжелый день и я сорвался. Я не хотел тебя испугать и не хотел, чтобы так все обернулось. — Юта и правда чувствует себя виноватым. Его голос тихий и даже немного неуверенный. Подхватив с дивана плед, он аккуратно укутал ее, а сам даже не удосужился надеть кофту. Выйдя на улицу, он быстрым шагом направился в больницу. Было уже слишком поздно для автобусов, да и автомобилей уже не видать. — Если у тебя день не задался. Не надо его другим портить. — она расстроена. Тело чуть подрагивает от напряжения, ведь все-таки стерпеть боль тяжело. Все щиплет, горит. Но она не жалуется. Не говорит, что больно. Стиснув зубы, терпит. — Я так и не спросил твоего имени, — решает сменить тему. Ну конечно, а что еще остается? Спорить? Он действительно виноват. А просить извинения бессмысленно. Точнее, смысл то был, но не сейчас. Нужно будет извиниться чуть позже, когда немного забудется. — Саэ. — снова тихо шепчет она, тихонько всхлипнув. — А я Юта, — отвечает он, хоть и понимает, она знает его имя. Родители ведь наверняка рассказывали о нем. Наконец, добежав до больницы, Юта коротко изложил обо всем в приёмном отделении и, узнав в какой кабинет нужно идти, отнес туда. Сам же остался ждать в коридоре.