Свой иной

POV Кэсси. Рингер нет уже несколько часов, а я все это время просто не могу места себе найти. Но нет, эта снайперша здесь совершенно не при чем, просто я понятия не имею, как помочь Бэну. Мне кажется, что еще чуть-чуть и у меня все-таки опустятся руки. Только вот уже никакие воодушевляющие разговоры с самим парнем или с кем бы то ни было еще мне не помогут. Я просто не знаю, что делать, не имею ни малейшего понятия. В приюте нам говорили, что убить иного можно, только убив носителя, то есть Бэна. Но, мало того, что это просто в принципе не вариант, так еще и нельзя упускать малюсенькую деталь — все, что нам говорили в приюте, оказалось враньем, совершенно все… Но все эти «но» и «а вдруг» совершенно не приближают меня к решению настоящей проблемы. Не вскрывать же нам, в конце концов, Бэну черепную коробку!? Я не говорю уже даже о том, что это само по себе просто абсурд какой-то. Никто из нас все равно не сможет это сделать, даже Дамбо, наш так называемый врач. Хотя, не в обиду ему будет сказано, мои знания в медицине не сильно меньше его… Мне кажется, что я уже целую вечность сижу и пытаюсь придумать хоть что-то, перебирая в голове все, даже самые безумные варианты. Я, наверное, уже часа два не отрываюсь от какой-то совершенно непримечательной точки за окном. По календарю зима должна начаться только через месяц, но, видимо, природа решила, что нам недостаточно проблем, и решила присыпать все это снежком для пущей радости. Не сказать, чтобы нас прямо-таки замело, но еще зеленая трава с трудом пробивается сквозь снежную прослойку, вызывая у меня какой-то истерический приступ смеха. Мало того, что у нас и так все наперекосяк, так еще и природа с ума сошла. Вот уж никак не сочетается эта милая зеленая травка с хмурым серым небом и грязным, когда-то белым снегом. Атмосферка, мягко скажем, не особо радостная. И это не учитывая наших обычных проблем. Так что вряд ли в этом унылом, почти умершем мире, который скоро, возможно, даже навсегда замерзнет, найдется хоть один человек, способный нам помочь. Но тут меня как будто обухом по голове ударило! Есть, есть на свете человек, способный нам помочь. По крайней мере, он знает об иных достаточно, чтобы придумать то, до чего мы додуматься не смогли бы никогда в жизни. В конце концов, он сам отчасти иной. Как же я надеялась, что мне больше никогда в жизни не придется вспоминать его, не то что искать по всему свету, сломя голову… Но делать нечего, сейчас нам необходимо, чтобы Эван Уокер был жив, потому что, если он не смог выбраться из приюта до его обрушения, боюсь, что никакого шанса спасти Бэна у нас уже не будет. Боже, пожалуйста, пусть Эван будет жив. Не для меня, для Бэна, прошу… Он — последняя ниточка, которая может нам помочь, помочь мне, ведь без парня, названного в честь мороженного, жизнь в этом мире для меня станет практически невозможной. Как только эта сумасшедшая мысль посещает мой мозг и принимает свои окончательные очертания, я со всех ног бегу в комнату к Бэну. Нам нельзя терять ни секунды, ведь никто не знает, сколько еще эта тварь будет бездействовать, использую нашего командира лишь как транспорт. Я застаю Бэна, сидящим по-турецки на кровати, уставившегося в одну, ничем непримечательную точку на стене, и теребящего в руках медальон погибшей сестры. Я уже не раз замечала, что, когда парень, о чем-то задумывается, его руки непроизвольно тянутся к кулону на шее, как будто он пытается поговорить с сестрой, спросить ее совета. Наверное, потеряй я Сэмми, точно так же делала с его мишкой… - Бэн. - Окликаю я парня. Тот, как будто находясь в трансе, поворачивается ко мне и продолжает смотреть все тем же невидящим взглядом. Но уже через секунду его глаза проясняются, и в них пробегает искорка узнавания и понимания. К нему, как будто после долгой спячки, медленно возвращается ощущение этого мира, осознание всего, что происходит вокруг. - Да, прости, задумался. Кстати, я, кажется, понял, как им удалось вживить мне эту штуку… - А я, кажется, придумала, как мы можем тебя спасти. - Улыбаясь самой счастливой улыбкой, отвечаю я. - Что ж, тогда ты первая. - Отвечает парень, полностью возвращаясь к реальности, и двигается так, чтобы я свободно могла расположиться рядом с ним. Не медля ни секунды, я выпаливая Бэну мой план. Пока я говорю, глаза парня округляются все сильнее, как будто того и гляди просто вывалятся из глазниц, повиснув на одних только нервах, как раньше показывали во всяких ужастиках. Идей, действительно, бредовая, практически стопроцентно обреченная на провал. Но даже такой идиотизм, надежда на тонкую, как волосок, соломинку лучше, чем ничего или чем извлечение иного прямым путем. Услышав такое мое сравнение, парень заливается просто ужасным хохотом, как будто ему рассказали самую смешную на свете шутку. Только вот я ничего смешного в этом не вижу, даже наоборот, говорю на полном серьезе. Но у него это, наверное, нервное. Однако надо признать, что между разрезанием его черепушки и Эваном Уокером Бэн, не задумываясь, выбрал второе. Никаких деталей наш план не имел. Да у него и основная-то канва очень смутная, почти призрачная. Если бы мы оказались в реальных боевых условиях, где пришлось бы подробно расписать каждый пункт плана с подробными пояснениями, он бы выглядел примерно так: 1. Найти Эвана Уокер, если тот жив. Желательно, попутно молиться на то, чтобы он был жив. 2. Молиться на то, чтобы Эван Уокер знал способ извлечения иного из Бэна Пэрриша, не прибегая к его убийству. На этом, надо считать, наш план бы и закончился. Не богато, да? План, состоящий из молитв и надежд. Не особо внушает веру в его успешное выполнение. Но, в конце концов, это единственное, что нам осталось. Наверное, именно поэтому, не дожидаясь возвращения Рингер, все начали собирать всевозможные пожитки, включающие в себя в основном комплект сменной одежды и как можно большее количество провизии. Когда со сборами было закончено, наверное, каждый поймал себя на мысли, что за все это время его ни разу не посетила ужасная мысль о дальнейшей судьбе Бэна, да и нас всех вообще. Каждый был слишком занят сборами, и все его мысли заполнил лишь список того, что ни в коем случае нельзя забыть. Так что как минимум, если мой план потерпит фиаско, я хотя бы смогла отвлечь этих ребят от не самых приятных мыслей. А это, надо признать, уже хоть что-то… К тому моменту, как все имеющиеся рюкзаки и сумки были собраны и перепроверены по десятку раз, вернулась Рингер. Ничего нового она сообщить не смогла, да никто ее, собственно, особо и не расспрашивал. Дамбо, не теряя зря времени, объяснил девушке всю ситуацию, успевая при этом перетаскивать в машину наши пожитки. Надо было видеть реакцию Рингер на нашу «радостную» новость. Сказать, что на ней лица не было, это даже хуже, чем промолчать. Однако особого выбора у нее не осталось — одна остаться она не могла, так как понимала, что это прямой путь к скорейшей кончине (а умирать она явно пока не собиралась), но и остановить нас тоже не могла. Так что, собрав все необходимые вещи из своей комнаты, она, не сказав ни слова, села за руль и, дождавшись, пока все займут свои места, погнала наш джип обратно в сторону приюта. К месту, куда каждый из нас надеялся никогда не вернуться. Все предпочли не вдаваться в подробности и не задавать лишних вопросов, например, как мы собираемся искать Эвана, если тот вообще жив. Главное, у нас есть цель, а уж, как до нее добраться, дело десятое.