Полярность

Питер видит мир чёрно-белым, туманным и по-настоящему скучным. Словно он дальтоник со стажем или не снимает солнцезащитные очки ни днём, ни ночью. Пожалуй, долбанная вселенная просто шутит над людьми, раз делит их души пополам и лишает возможности нормально воспринимать окружающую среду. Так, как хочется им. — Ты совершенно не такая, как описывает тебя дядя, — бросает пятилетний Паркер, прижимаясь к ногам обескураженной Мэй. — Ты… серая? Почему? Дядя Бен говорит, что у тебя прекрасные карие глаза, каштановые волосы… и ты словно сияешь! Но я этого не вижу. Женщина молчит несколько секунд, а затем смеётся в ответ, ероша чужие волосы тонкой ладонью: — Когда-нибудь и ты будешь рассказывать мне, какие чудесные глаза у твоей Судьбы. Когда-нибудь. Звучит слишком дальновидно. Мальчишка ужасно завидует тем, кто обрёл пару. Ведь Паркер не может назвать цвет глаз девочки, с которой впервые поцеловался, или удостовериться, что кровь на самом деле красная, когда ему разбивают нос за футбольным стадионом. Голубое ли небо? Зелёная ли трава? Чёрт его знает, Паркер просто ждёт человека, с приходом которого мир станет другим. Как говорила когда-то тётя, играючи дразня племянника. В шестнадцать многие из знакомых Питера начинают строить отношения, игнорируя совместимость душ. Им главное, чтобы кто-то был рядом. Секс, поцелуи и использованные презервативы, замотанные в салфетки (не хотелось делиться подробностями личной жизни с дотошными родителями), — то, что актуально у гиперактивных подростков с несформировавшейся психикой. Паркер — тоже подросток. И первой его женщиной становится Мэри-Джейн, соседская девчонка на розовом велосипеде. Питер думает, что это серьёзно, что краски не имеют значения, пока Мэри-Джейн не находит свою родственную душу. — Нам было хорошо вместе, — говорит она и смотрит на своего героя серыми глазами. — Но не судьба? — Прости. Это «прости» не стоит ничего. На запястье кривым размашистым почерком выведено «W.W. Wilson». И Питер вольготно ненавидит свою вторую половину. Просто потому что она так и не нашла его. *** Уэйд лениво зевает, рассматривая крохотную чашку с крепким кофе, который никак не поможет взбодриться. Он проверял, влив в себя три порции подряд. Только неприятное послевкусие осталось, не более. Сон — лучшее лекарство, особенно сейчас и при определенных обстоятельствах: бурная ночь в компании виски и женщин не прошла даром. На душе — легко, но головная боль, всё же, сильнее морального удовлетворения. — Мистер Уилсон, — начинает дотошная помощница, поправляя огромные очки, — вы слышите меня? — Я бы хотел не слышать, но не могу, — он выдыхает, прикладывая руку к больной голове. — Кэтти, умоляю тебя, потише. Твой Босс не железный. Я могу сломаться! Быть держателем основного пакета акций «WilsonGrup» оказалось не такой уж и простой работой, хотя, несомненно, прибыльной. Грех было жаловаться. — К тому же, вы ещё жуткий пьяница и дебошир. В вашем-то возрасте, — она не улыбается, стоит перед ним идеальная с какой стороны не посмотри. Безжизненные серые глаза, строгий костюм в клетку и никакого привычного ему обаяния Нью-Йоркских манекенщиц. — К вам пришли. — Кто? — Из полиции, — кивает она. — Ничего особенного, просто протоколы для отчетности местного департамента, я проверяла. Вам придётся подписать пару документов по поводу… Помните тот случай в прошлом месяце? — Связанный с машиной и бутылкой рома? — Нет, с рестораном и игрушечной гранатой. Ноябрь был насыщен событиями, — поправляет Кэтрин начальника. — Я надеюсь, вы скоро женитесь и угомонитесь. Уилсон мучительно стонет: — Пригласи гостя, я подпишу всё…, а потом поеду домой. Предупреди водителя. Секретарь кивает и нарочито громко хлопает входной дверью. Так, чтобы этот звук бился о черепную коробку. Мстительная зараза… Уэйд снова зевает и чешет запястье с именем второй половинки «P. Parker». Аккуратный почерк, ровная строка. Её могли бы звать Пегги, Поппи, Петти, Пенелопа, если бы «P.» была бы женщиной. Но… Уэйд не был в этом уверен, потому что Питера, Перри, Патрика и Пэрси нельзя было исключать. Дверь распахивается, и на пороге его кабинета замирает миловидный мальчишка в полицейской форме. Он такой же серый, как весь остальной мир. — Добрый день, — говорит представитель правопорядка, — мистер Уилсон. — Добрый день, как там тебя, заходи, — Уэйд моргает часто, чувствуя себя немного странно. В грудине тянет, а сердце пропускает удар. — Присаживайся, куда угодно. Пацан зажимает в руках папку и кивает, хмурясь. Он смотрит в чужие карие глаза. — Вы на удивление красочный, мистер… — Паркер, Питер Паркер, — вздыхает парень и садится. Случайности не случайны?.. Accidents are not accidental*. *** — Нет, — вздыхает Питер и проводит ладонью по побледневшему лицу. — За что мне это, Господи? Красные розы заняли половину съёмной квартиры молодого человека. Ходить между ними оказалось проблематично, а не колоться о шипы голыми ногами — ещё труднее. Но запах стоял божественный, словно это не дом, а цветочная плантация где-нибудь в Голландии. И если с первой партией Питер расправился за два дня, разослав цветы по всем знакомым, то сейчас он не был уверен в успехе. — Это перебор. «Это любовь!» — гласит вложенная в букет записка. Ничего подобного. «Ты в моем сердце!» — твердит следующий клочок. Тоже враньё. Паркер не уверен, что так называемые чувства Уэйда Уилсона не обманка его собственного тела. Эйфория от осознания факта — «ты не один». Алкоголь, лёгкие наркотики и женщины в жизни бизнесмена не прекратились, напротив, их стало в разы больше. А когда любишь по-настоящему… не пытаешься купить человека, не спишь с другими. Уэйд не хочет ничего менять. Питер выдыхает, выуживает телефон из заднего кармана шорт и звонит по заученному наизусть номеру. Розы чудесные, а их отправитель — нет. *** — Хватит присылать мне цветы и подарки, — говорит Паркер, посылая к чёрту манеры. — Серьёзно, они доставляют больше проблем, нежели радости. — А ты чувствовал радость? — Уэйд улыбается, разглядывая родственную душу. Его красота впечатляет. — Тогда подарок выполнил своё предназначение. Ты хотел увидеться со мной, потому что скучал? — Нет, — Питер фыркает, игнорируя заинтересованные взгляды других посетителей кафе, — потому что ты меня достал. Мне плевать, кто мы друг другу, правда. Плевать на Судьбу, которая в сотый раз издевается надо мной, выбрав в Пару тебя. Но, пожалуйста, прекрати надоедать. — Я не могу прекратить чувствовать к тебе что-то, как и ты ко мне, — поучительно тянет Уилсон. — Я не могу быть с человеком, который ничем не отличается от людей, с которыми мне приходится работать. И все краски мира этого не стоят. Он намекает на относительно дерьмовый образ жизни Уэйда, его дрянные привычки и пристрастие к женской груди. — Как насчёт узнать друг друга получше? — Как насчёт прекратить вести себя, как полный мудак? — Договорились? — Возможно.