Полынь трава.

      Это шесть, и она невыносимо доверчива. Норо — казалось бы, взрослый мужчина, здравый, опасный (до ужаса) гуль — уже и не знал, что делать с этим безумием. Приходилось однажды читать книгу о воспитании детей — сам не помнит, как она оказалась у него в руках, но было это очень давно. Известный педагог вещал о том, что в раннем возрасте ребёнок ещё не осознаёт тот мир, в котором существует, но подсознательно тянется к тем, кто ему близок.       Это, принадлежащая к двум мирам, кажется, была с педагогом согласна. Она доверяет Норо — смотрит на него своими огромными глазами, как на светило; доверяет знакомым гулям — они порой рассказывают интересные истории, угощают её или берут на охоту; доверяет людям, что встречает случайно. В лицах прохожих Норо видит закуску, Это — ответы.       Ей нравится спрашивать. И Норо поражается тому, как много всего интересует этого ребёнка: почему солнце жёлтое, почему снег тает, почему звёзды падают, почему молоко белое, почему… Норо не любит вопросы. Это трещит без умолку, и он не любит их ещё больше.       Когда ему дали её, обёрнутую в нежно-голубую измятую простынь, румяную и ревущую, Норо даже не думал о том, что могут возникнуть сложности. Девочка, конечно, явно окажется проблемной, думал он, и дело даже не в том, кто она. С мальчишкой было бы проще. Норо, честно говоря, думал только о том, как скрыть её и сделать так, чтобы она выросла в радости. Эта странная мысль пришла к нему, только лишь он взял её на руки. Да, он захотел, чтобы эта девочка была счастлива.       Это девять. Охотится она одна. Норо даёт указания знакомым гулям — присматривать за ней, хотя знает, что она одна разнесёт каждого из них, но всё равно волнуется. У Это нет любимых частей тела. Она ест всё. Норо смотрит на то, как её тонкие руки ломают кости, как течёт по белой коже густая, вязкая кровь, как она выдирает острыми зубами органы. Некоторые гули аккуратны, они даже почтительны с жертвой. Это же всегда холодна и удивительно спокойна. Она переступает через обглоданное тело, едва не толкнув его ногой. Ей девять, Норо смотрит на неё и чувствует, что где-то он ошибся.       Это двенадцать. И Норо понимает, откуда была вся эта детская доверчивость, эта странная, почти безумная любознательность. Это задаёт вопросы, чтобы ответы использовать как стрелы. Это читает книги, потому что умный охотник куда сильнее. Норо знает, что через несколько лет никого сильнее этой девочки не будет — ей и книги не нужны.       Иногда, когда они идут по городу, он замечает, что взгляд Это задерживается на семьях. Она оборачивается, Норо делает вид, что ничего не видит. Ночью он знает, куда направилась Это, и представляет, какая из семей скоро устроит похороны.       Это четырнадцать, Норо не помнит, когда прежде так гордился и так волновался. Наверное, в другой жизни. Хотя он и не знает, была ли она, жизнь, где ему не приходилось столько есть и так отчаянно хотеть ещё. Всё неважно. Это важнее всего. Она умница.       Норо читает её «писанину», хмурится и ничего не говорит. Слишком много сильных слов знает эта девочка, слишком много мрака выливает на белые листы. Он знает, что за тетрадь она читает каждый день, догадывается, что в её хорошенькой голове. И молчит. С Одноглазым не принято спорить. Норо уже знает — скоро Это не будет собирать небольшие группы, не будет больше устраивать глупые стычки, перестанет писать тексты, прижимая бумагу к коленям. Она станет выше всего этого. Выше и сильнее.       Когда на них нападают «голуби», Норо даже не волнуется. Он давно всё знает. Он давно всё понял — наверное, тогда, когда Кузен дал её. И ему страшно; впервые за очень долгое время — срок исчисляется десятилетиями — Норо боится. Он видит, как Это… как Сова парит в воздухе, как она хрипит и, кажется, смеётся.       Старая педагогическая книга должна отправиться на помойку, Норо, честно говоря, так себе опекун. Даже он не может так быстро регенерировать конечности. Это тратит на процесс меньше секунды и делает вид, что ничего не было. Но Норо знает - о, он прекрасно знает — Это запомнила, Это никогда не забудет тот миг, когда была в чём-то слабее другого. Мстить она не станет — не её цель, но будет щуриться, вспоминая, и, может, даже напишет про это роман.       Это шестнадцать, и Норо в её власти. Уточнение: все в её власти. Время прошло быстро — поворот головы — и вот: сотни гулей готовы подчиняться ей, слушать её, идти за ней. Умирать за неё никто, разумеется, не хочет, но приходится. Молодая королева не по-детски умна, жестока и мрачна. Норо больше не видит того младенца, что сжимал в руках. Норо не знает, где ошибся.       Она тренируется с ним. Читай: тренируется на нём. Явно предполагая, что он достаточно силён, чтобы быть ей противником. А ещё он действительно быстро регенерирует, и значит, не сдохнет. Понимание того, что Это может его убить, просто шутя и играясь, вовсе не заставляет Норо волноваться. Он всё время был готов к этому.       И когда Это в очередной раз садится к нему на колени, Норо вспоминает её ещё крохой и те бесконечные вопросы, а Одноглазая Сова в это время режет тонким ножом его лицо.       Это всё ещё шестнадцать, вот только Норо занят уже не ей. Взмахнув рукой и улыбнувшись, Это заявила, что опекун ей точно уже не нужен. Подчинённый - да, и Норо подойдёт. У него всегда были гули, готовые слушаться. Он был существом властным, крепким лидером. С работой в Аогири проблем нет. Таинственную Сову, о которой слухов больше, чем о ком-либо, представляют чем-то грозным, смертельным, опасным, невероятно жестоким. Норо мысленно усмехается. Они неправы. Это куда страшнее.       Утром она в очередной раз побеждает его, и они тренируются: в понедельник Это пробует прошивать кости Норо, во вторник — проверяет, в какую сторону проще вырывать зубы, в среду — пробует его на вкус… Днём Норо занимается делами Дерева, после «тренировки» тело болит, но он же всегда, всегда знал, на что шёл, и поэтому жалеть поздно. Себя — тоже. А вечером Норо читает досье, подготовленное их шпионами, на человека по имени Арима Кишо.       Читает и вспоминает, как гулял с маленькой Это, как покупал ей книги, как читал те, что писала она, как впервые рассказал ей, кто она, и увидел ту тень, что скрыла её лицо.       Утром Это снова приходит к нему и, растягивая слова, просит его — даже уважительно! — позаниматься с ней. Норо кивает: ну разве можно ей отказать? На столе лежит досье: Арима Кишо, следователь, двадцать один год. Особо опасен.       Особо опасен для Совы.