Связанные контрактом

      Обратный путь был долгим. Ни единого слова не было произнесено, но уже совсем по другой причине. Филли шла впереди, обдумывая произошедшее. Она не могла видеть этого, но её искусанные в кровь от волнения губы дрожали до сих пор. Ей не удавалось вытолкнуть из головы образ Пилигрима, его распластанное на земле изуродованное тело (точнее, то, что от него осталось), испачканную кровью одежду, зияющие дыры глазниц.       Каждый раз её тянуло опустошить желудок, но, беря последние силы в кулаки, Филли слепо двигалась дальше, надеясь, что рано или поздно ей удастся выйти к пещере Аль-Честера. Она забыла о своих спутниках, следящих за ней и готовых в любой момент выровнять траекторию пути, и чувствовала себя совершенно одинокой в этом жестоком несправедливом мире. Сначала Муз, потом тяжело раненый слепой яростью Эллириума Исиндил, а теперь Пилигрим. Да, он был всего лишь персонажем её книги, а не реально существовавшим парнем, но на душе Филли всё равно было невообразимо тяжело. Она чувствовала себя виноватой в произошедшем, несмотря на то что демон защищал не только её, но и Оберегов с Иси. По сути, он сам выбрал свой путь, когда остался один на один с обезумевшими псами в полнейшей темноте. Конечно, в отличие от остальных, он гораздо лучше ориентировался в ночной мгле, но этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы одержать верх.        В целом, было поздно размышлять о том, что в тот момент пошло не так.        Теперь, скрывшись в безопасных каменных сводах, Филли с недоверием смотрела на травяную настойку, предложенную Аль-Честером, понимая, что в ней находятся не только полезные травы, иначе Иси и Разврат не спали бы так крепко после увиденного. В отличие от них, девушка чувствовала себя так, будто никогда больше не сможет сомкнуть глаз. Каждый раз перед ней возникал образ мёртвого Пилигрима, не демона, но доброго друга. В свои слова она вкладывала смысл о необузданном чудовище, о монстре, которому ничего не стоит уничтожить другого, но на самом-то деле ей была известна вся правда: это было бедное, одинокое и замученное существо, которое продолжало бултыхаться в омуте жизни и доказывать свои способности.        Теперь его нет, а всё из-за медлительности Филли. Она могла бы позаботиться о нём, могла бы подумать, что с ним может произойти что-то плохое, но эта цепочка проблем, тянущихся друг за другом… Эта безумная женщина со сшитыми из лоскутов чужой кожи псами изменили её естество, невероятно напугали и превратили в какую-то никчёмную амёбу. Лишь время позволило ей взять себя в руки — но поздно.        Этот вечер был невероятно тихим. Старик молчал, но на улыбчивом лиц плохо скрывалась радость от такой долгожданной тишины, обуявшей пещеру. Он, наконец-то, просто отдыхал у костра, смотря на мерно танцующее пламя, и чувствовал себя прекрасно. В какой-то мере Филли даже завидовала ему.       Наконец, устав от продолжительной мыслительной деятельности, девушка быстрым движением опустошила стакан с настойкой, скривилась от неприятного горьковатого вкуса и отправилась на настил. Она ничуть не удивилась, когда пронизанные страхом свинцовые веки начали расслабляться и предательски опускаться. И, несмотря на затравленную душу, загнанную животным страхом в самый угол обмякшего тела, Филли быстро удалось погрузиться в спокойный сон.        Эффект продлился добрую часть ночи. Когда вдалеке начал заниматься рассвет, девушка открыла глаза. Огонь, танцующий в кострище, неуёмной силой пытался выбраться наружу, тянулся языками к проёму пещеры, за которым растеклась дикая болотистая местность.        И Филли понимала, что в какой-то мере чувствует то же самое. Находясь в постоянном сопровождении, заботе, переживаниях, она и думать забыла о том, что значит быть наедине с собой. Одурманивающие мысли заставили её подняться на ноги и, крадучись, направиться на улицу. Туда, где отталкивающая умирающая природа больше не казалось до смерти пугающей.        Ей хотелось бы успокоиться, уверить себя, что всё в порядке, что рано или поздно всё наладится, стоит только совсем немного подождать, но…        Но на самом деле всё не могло исправиться, и она это прекрасно понимала. В этом мире существовала лишь одна вещь, способная изменить положение вещей — пирамида из розового кварца, попавшая через разлом вместе с Пилигримом. Только ей можно было загадать желание и вернуть демона к жизни.       Но зачем?       Филли натужно вздохнула, опускаясь на корточки и обнимая свои колени. Так, словно сжавшийся от холода бутон, она просидела какое-то время в абсолютной тишине.        А в то же время в голове бешеный поток мыслей сменял один другой, ежеминутно изменяя наклон чаш развернувшихся внутри весов.       Ведь Пилигрим не был родом из магического измерения. Его мир полностью отличался от привычного Филли, имел другой век, иные правила, совершенно отличные законы. И там он был своим. В конце своего пути Пилигрим принимал себя, своё окружение и менялся вместе с ним, становясь, наконец, самим собой. И Филли так и не спросила его, что же там, за пределами её видимости, у него осталось? Был ли он с Таисой или нашёл себе кого-то другого? Спас ли душу мачехи, вытащив её из Ада? И хочет ли вернуться, когда их приключения подойдут к концу?       Несмотря на то что Филли сама придумала Пилигрима, она не знала ни одного ответа на поставленные перед собой вопросы. Изменившаяся личность персонажа сделала его иным — со своими скрытыми мотивами, желаниями, стремлениями. И кем была юная писательница перед ним? Хитрым кукловодом или, наоборот, куклой, зажатой в его цепкой хватке?       «И если я всё-таки верну его, — вдруг подумала Филли, вскинув голову и слепо всмотревшись в скупые рассыпавшиеся звёзды, скрывающиеся в красках восходящего солнца, — то смогу ли вернуть обратно или он так навсегда и останется здесь? В ином для себя мире?»       То же самое относилось и к ней самой. Прошло уже несколько недель с тех пор, как ей посчастливилось попасть в иное измерение. Что происходило дома — оставалось только догадываться. Насколько были напуганы родители её пропажей? Что могли сказать друзья? Вероятно, даже сестра приехала из соседнего города со своим обеспеченным мужем, чтобы помочь с поисками.       Как сильно изменилась жизнь там, в родном городе? А обстановка в семье?       Филли стыдливо потупила взгляд. Ей бы очень хотелось рассказать родителям обо всём, что произошло с ней за время нахождения в Акрэне, да только даже при наличии аппарата для связи они всё равно не поверили бы ей. Кто вообще в здравом уме уверует в Оберегов, иные миры, магические артефакты, создающие прорехи в измерениях?       И будут ли существовать объяснения к тому моменту, когда приключение подойдёт к своему логическому завершению?       Филли сосредоточенно сжала виски указательным и большим пальцами одной руки, после чего с нажимом свела их над переносицей. От приложенной силы на коже остались красные пятна.       Не существовало ни единого слова, которым можно было бы утешить себя. В сложившейся ситуации оставалось лишь немного подумать и решить, что делать дальше. Каков план, мисс Делеон? Каков чёртов план?       — Филли? Ты в порядке?        Знакомый голос выдернул девушку из забытья. Она резко дёрнула головой, продолжая обнимать свои колени, и встретилась с яркими горящими глазами Безумия. Он привалился к внешней стене пещеры и смерил девушку вопросительным взглядом.       Та отвернулась. Прекрасно знала, как умело Оберег считывает её настроение и слышит каждую эмоцию, но не понимала, готова ли позволять ему совершать столь откровенные действия.       — Филли? — осторожно позвал он снова.       — В порядке ли я? — переспросила девушка и, не услышав ответа, продолжила: — Я и сама не знаю. Многое произошло за всё время пребывания здесь и… Я даже не знаю, двигаемся ли мы в правильном направлении. Найдём ли Муза? И где он вообще? Всё ли с ним хорошо?       — По-моему, сейчас тебя волнует не Муз, — с сомнением сказал Безумие.       Филли старательно прятала глаза.       — Что ты имеешь в виду?       Безумие невесело усмехнулся. Краем глаза девушка увидела, как он рисует в воздухе непонятную фигуру, а после переводит взгляд на неё, свою владелицу, и аккуратно подсаживается рядом, словно боится спугнуть. Его расслабленная поза, опущенные плечи и слегка склонённая к плечу голова контрастировали с напряжением Филли, которое она всеми силами пыталась скрыть. А он, точно хищник, умело преследовал её, прекрасно зная, на какие рычаги стоит давить. Кусая губы, юная писательница чувствовала, что всё меньше хочет умалчивать впечатлившую её картину.       — Пилигрим, — наконец, сказал он, мягко толкнув девушку в плечо. — Ты ведь видела его.       — Ты знаешь? — спросила Филли, огорошенная.       Безумие кивнул, придвинулся к девушке, лёгким движением руки завёл прядь русых волос за ухо, акцентируя на себе внимание. Филли, удивлённая происходящим, не спускала с Оберега застланных поволокой отчаяния глаз.       — Аль-Честер показал мне, — пояснил Без, отвечая на немой вопрос хозяйки. — Он нашёл каждого из нас на Землях, но Пилигрима было уже не спасти.       Филли натужно вздохнула.       — Ты что-то задумала? — поинтересовался Оберег. — Я вижу, что ты не можешь найти себе места.       — Может, это совесть? — вопросом на вопрос ответила Филли. Дёрнула щекой, отгоняя лишние мысли.        Она чувствовала себя потерянной. Брошенной на чужих землях без единой возможности выкарабкаться. И хоть рядом оставались верные помощники, наделённые светом её таланта, девушка потеряла ставшее привычным ощущение безопасности, возникающее рядом с Пилигримом. Они достаточно пробыли вместе, чтобы он окружил её своей уверенностью в себе, хладнокровным спокойствием и непоколебимой решимостью. Манера демона держаться обособленно безусловно выделяла его среди прочих, но Филли знала, что за время вынужденного сотрудничества и он сумел привязаться к ней.       От этого на душе было ещё паршивее.       — Рассказывай, — сказал Безумие. Тоном, не терпящим возражений.

***

       Кысы́н заинтересовалась новыми знакомыми, и это вынудило её потянуться за ними. Интересные, ранее незнакомые запахи сплетались в тугие жгуты и издевательски вились в воздухе, вынуждая следовать за собой.       Она не знала ни их имён, ни расовой принадлежности. Честно говоря, на её любопытный взгляд впервые попали такие интересные существа. Она ни разу не видела человека, потому такие интересные ароматные букеты из боли, разочарования и тревоги, стянутые одной плотной лентой, удерживающих их вместе, она слышала впервые.        У Кысын не было родителей, не было ни братьев, ни сестёр. Совершенно одинокая в жестоком мире девочка, плохо разбирающаяся в своих способностях. Не так давно сбежавшая на Земли, гонимая ненавистью других обитателей Аи и близлежащих к нему королевств.        Девочка — оборотень. Ей очень понравилась внешность необычной, вкусно пахнущей незнакомки. Ей бы хотелось очутиться в её теле и посмотреть, каково это в нём жить, чувствовать себя такой красивой. Кысын ещё не понимала, почему некоторые её желания исполняются, но пару раз случалось так, что она приходила в себя в совершенно другом теле. Так она однажды напугала свою подругу, обратившись в её сестру.       К сожалению, любое тело рано или поздно давало слабину, пропускало истинную сущность девочки-оборотня, её рептилоидные черты. Но каково было мерить чужие личины, словно новые комплекты одежды! Захватывающе, интригующе и так… Так свободно.        Просто играя, она уничтожила тех, кто называл себя родителями, и была поймана береговой охраной при попытке скрыться. То, что получалось лучше всего, в тот момент дало слабину и сыграло не совсем ожидаемым образом. Она оказалась в клетке, будучи посмешищем для жителей соседних деревень. Спрятавшихся в свежих оболочках, они насмехались над ней — маленькой ящерицей, не сумевшей принять своё истинное тело.       И если бы не Э́зра, так продолжалось бы и дальше. Но ей удалось найти в себе сострадание, достаточного для того, чтобы противостоять магам на чужих землях и вытащить Кысын из клетки. Она, усыпанная змеиной чешуёй, использовала преимущество своего тела и отравила тех, кто много лун назад сделал из ящерицы посмешище.        Девочка любила Эзру, но считала, что у неё нет стального стержня, помогающего остальным выживать. Несмотря на то что они обе, собрав всё волю в кулак, сбежали и скрылись на Землях, зная, что туда за ними не сунутся, опасаясь смерти. Эзра была осторожной, вдумчивой и мягкотелой. Противостояние магам оставило на ней заметные отметины, прорезало не только кожу, но и душу. Отчаявшись, она полностью положилась на Кысын, ослабленную и напуганную пережитыми страданиями.       Совсем крошки, они поставили свою жизнь на кон в игре с хищниками на Неизведанных Землях. Но им повезло. Ни единого раунда не было разыграно, потому что девочки Тамáйи, выйдя на охоту, наткнулись на них, лишённых сил, недалеко от Круга. Последовав за ними, Кысын и Эзра, наконец, нашла свою тихую гавань.       Тамайе было сто восемьдесят лун. И эта уверенная в себе колдунья обеспечила безопасность остальных подобранных безродных девочек. Брошенные в силу разных обстоятельств, они слонялись по узким улочкам, прячась от недобрых, осуждающих взглядов. Дрожали под ливнями, пачкая одежду в грязи, мёрзли, скрываясь в амбарах или бесхозных лачужках, не смея надеяться на изменения.       Но Тамайя, будто старшая сестра, окружила их любовью и заботой, добившись идеального послушания. Словно наставница, она обучала подобранных магичек, передавая им свой опыт. Будучи на третьей ступени развития энергии, ей было под силу многому научить, а также обеспечить безопасность девочек даже на Землях. С ней им было спокойно, и, смотря на неё, Кысын ощущала невероятную зависть. Она хотела стать хоть немного похожей на Тамайю, чем-то завоевать её уважение.       И даже Эзре удалось это сделать, принеся с собой довольно бесполезную игрушку в виде пирамиды. А ей, девочке, не хватило ума, чтобы прихватить с собой милую безделушку при побеге из своего последнего пристанища.        Но тут появилась она. Человечек. Довольна взрослая, но такая слабая! Со всем своим желанием ей не удастся противостоять способному оборотню.        Кысын заурчала от удовольствия. В голове у неё давно сформировался план, следуя которому, можно было достичь желаемого признания. Она считала, что для всех в Кругу становится мало места, потому видела нужным переселиться, найти новый дом. Но Тамайя была категорически против. Она видела опасность в монстрах, пришедших из высокой травы. Это была женщина с двумя уродцами-детьми. Наткнувшись на Круг, они периодически совершали набеги с целью похитить девочек Тамайи. Тех, что постигла незавидная участь, освежевали, а потом приготовили на вертеле.       И Тамайя была бы рада отомстить, но и Луда, пригнавшая собак, имела магическую силу, которую умело использовала каждый раз, когда приходила за новыми девочками. И бедной маленькой колдунье приходилось использовать все свои умения, чтобы отбиться. Конечно, можно было сменить место дислокации, но трудно было найти территорию, похожую на Круг, где защищала ещё и природа Земель, оградив девочек от остального мира плотным кольцом прутьевидного илняка.       Но голос Кысын может быть защитан, если Тамайя оценит её. Если признает, что от неё в самом деле можно получить весомую помощь. А что может быть лучше напитанного таланта мяса человечинки? Трудно предположить.        Шли долго, и всю дорогу девочка умело пряталась, преследуя заинтересовавшую компанию по пятам. Столь не похожие друг на друга, они сводили с ума своими ароматами, вынуждая сомневаться. Очевидно, что девчонку со светящимся крестом будет проще всего заманить, но та высокая женщина невероятно сладкая, а парнишка кажется умелым стрелком, да к тому же он — эльф, которому подчиняется природа, что может быть выгодным в противостоянии с Лудой с Земель.       Наконец, впереди показалась пещера. Завидев её, компания прибавила шаг, а Кысын наоборот отдалилась, чтобы не привлекать к себе внимания. Она ощутила, как меняется атмосфера в воздухе, наполняясь тяжестью магии. Тот, кто сидел внутри, определённо знал, как пользоваться колдовством, а это могло быть опасно.        Перед тем, как скрыться в темноте пещеры, парнишка-эльф обернулся. Он приятно пах, пряно и воздушно, как утренний ветер, подхвативший запах свежей выпечки с рынка. Ничего подобного девочка не слышала уже много лун, поэтому позволяла себе наслаждаться, предусмотрительно держась позади.        Когда же его белокурая голова повернулась, а пронзительный взгляд уверенно устремился вперёд, маленькая преследовательница ловко скользнула по иссушенному дереву вверх, чтобы скрыться в его продолговатых чёрных листах, пахнущих гнилью и влагой. Эльф нахмурился, чувствуя неладное, но вокруг не было признаков живой души, потому ему ничего не оставалось, кроме как пуститься догонять друзей.        Кысын спрыгнула с дерева. Приземлившись с грацией кошки, она напрягла зрение и вгляделась в очертания людей в темноте пещеры. Кто-нибудь из них непременно выйдет до темноты. Конечно, девочка надеялась увидеть человечинку, но кто знает, как распорядится судьба… Любой будет хорошим выбором, независимо от того, будет ли это новый сосуд или вкусный обед — за каждого Тамайя похвалит её.       Всё решит судьба, а девочке оставалось только ждать.       Замерев, Кысын сидела за стволом ссохшегося дерева, внимательно прислушиваясь к обстановке за спиной. Устремив свой внутренний взор к определённому органу чувств, она разделяла даже копошения внутри пещеры, принадлежащее разным существам. Приближаться боялась, опасаясь повисшего в воздухе тяжёлого магического запаха. Так, словно сосуд с трудом удерживает её, позволяя лишнему проникать через бреши.       За свою выдержку Кысын вскоре была вознаграждена. Вышедшая наружу человеческая девушка стала центром заинтересованности благодаря своему яркому букету конфликтующих эмоций. Выглянув из-за своего укрытия, девочка-оборотень с шумом сглотнула вставшую поперёк горла слюну. Так вкусно.       Она готова была подкрасться со спины, а потом наброситься на Филли (ведь так её и называли другие члены компании) и перекусить её глотку. Тащить окровавленное тело не было проблемой, но вот оставшиеся в пещере существа вполне могли стать помехой, потому Кысын намеревалась действовать осторожно. Обереги, особенно безумный подвид, могли стать проблемой на пути к вкусной человеческой плоти. А эти, было видно невооружённым взглядом, что сияли. Опасно.       Когда к Филли присоединился беловолосый Оберег, Кысын напрягла слух. Разговор казался невероятно любопытным. По его ходу стало предельно ясно, что то тело, брошенное у воды, отравляющее своей плотью несмышлёных диких существ, лишённых обострённого обоняния, некогда было персонажем. Что ж, это делало из человеченки ещё более ценный экземпляр! Тамайя точно будет в восторге, когда удастся выманить это сокровище и привести его в Круг. Она непременно станет более лояльной к ней, не доросшей и до ста лун ящерице, достигнувшей заоблачных высот. Ведь никто, кроме неё, не находил такого ценного человечка. Талант был сравним с высоким уровнем магической энергии — это дольше держало сытость.       — Помнишь, что вместе с Пилигримом в этот мир попала и пирамида из розового кварца?        «Так, а это ещё интереснее. Она ведь говорит о той безделушке, что притащила Эзра? Что теперь лежит у ног Богини милосердия?»       Благодаря этой вещи подруга Кысын быстро стала признанной, ведь пирамида, лишь недавно появившаяся в кругу, уже стала причиной многих изменений. Девочки стали куда сильнее, чем были прежде. А что говорить о канувшей в лету усталости? Тамайя сама диву давалась, вспоминая о том, как когда-то отсыпалась сутками после особо трудной охоты.        «Да эта человечинка — ценный клад!»       — Кто-то украл её, но это не проблема. Я найду пирамиду и смогу вернуть Пилигрима, — говорила Филли, не смотря на своего друга, а куда-то вдаль, будто артефакт мог появиться перед носом из ниоткуда.       — Ты хочешь использовать своё желание на него? — спросил Оберег, изумлённый.       Человечинка кивнула головой. Она изменила положение своего тела, привалившись к пещере спиной вместе со своим безумным спутником. Теперь, соприкасаясь ладонями, они оба смотрели друг на друга, будто бы вели диалог не только вслух, но и мысленно, соревнуясь, чьи же аргументы окажутся более весомыми в развернувшемся диалоге. Уверенность и сила полыхали в её глазах — зелёных и туманных, старательно маскирующих очередную сумасбродную идею, и в его — карих, кажущихся тёмными в фиолетово-серебряном свете двух лун.       — Безумие, Я смогу найти Муза и без пирамиды, — твёрдо заявила Филли, нарушив натянувшееся до предела молчание между ними. — А воскресить Пилигрима — нет.       — Но зачем? — буркнул Оберег, отвёл глаза в сторону, заставив девочку затеряться среди увядающих деревьев. — В смысле… Я хочу сказать, что… Ты не думаешь, что это бессмысленно? То есть, он же воплощение существа из совер-ршенно др-р-р-ругой Вселенной. Если он где-то и существует, то точно за пределами этой Галактики, ау-у!       — Тебе ли знать о Галактиках? — насупившись, спросила Филли. — Я хочу видеть его рядом. Этого достаточно.       — Но он…       — Этого достаточно.       Суровый, звенящий металлом тон, прозвучавший холодно и однозначно. Девчонка готова была поклясться, что если бы мурашки могли бегать по её спине, то непременно побежали бы в этот момент, настолько беспрекословно звучал этот голос!       Диалог был закончен, это стало ясно по поведению человечинки. Отвернувшись от Оберега, она сложила согнутые в локтях руки на подтянутые к себе колени и спрятала в них раскрасневшееся от злости лицо. Оберег же, смерив её взволнованным, озабоченным взглядом, сокрушительно вздохнул. Для спора не было ни подходящего времени, ни места.       — Я иду спать, — лишь сказал он, поднялся на ноги и на короткое время задержался у входа в пещеру. Словно ждал, что его остановят, попробуют возобновить диалог, а, может, извинятся?        «Иди уже! — подумала с раздражением девочка. — Только мешаешься!»       Но хозяйка не дрогнула, лишь вся сжалась, словно закрывшись в коконе из собственного тела.       Кысын слышала разочарование, что повисло в воздухе дымной поволокой. Могла даже разобрать отчаяние, зацепившееся за этот распространившийся вокруг запах. Она ничего не знала об умершем существе с рогами, но ненавидела его за то, что он делает с прикклитами. Обезумевшие от голода, они вгрызались в его сладкую плоть, а чуть погодя умирали, не успев даже уйти с примятой травы.       Что-то было в мясе этого проклятого. Что-то, что убивало животных, контакт с которыми с таким трудом выстраивала девчонка. Она потратила столько времени на то, чтобы они услышали её, чтобы послушали. А всё ради чего? Чтобы глупая человечинка со своей компанией всё испортила?        Девочка-оборотень хотела себя обнаружить. Знала, что глупая человеческая особь не будет тратить на неё запас магической энергии ключа, потому что она выглядела как ребёнок. Потому что не представляла опасности, пряча задуманное за улыбчивой, беззлобной маской. И, может, в любой другой ситуации она бы отступила, ожидая более благоприятного момента. Например, когда рядом не будет ни единого магического существа, когда аура необычайно сильного мага пропадёт с её обонятельных радаров, но в этой не могла. Боялась, что кто-нибудь другой перехватит девчонку и отведёт её к Тамайе, выдав за свой трофей.       Привлекательный запах человеческой девчонки быстро распространялся. Затерянный среди сладкого — Оберегов, пряного — эльфа, пугающего и горького — мага, железистого — крови того мёртвого существа, он тонкой нитью вился по илистой земле, тянулся прямо к Кругу, призывая обнаружить себя.        Кысын была готова на всё, чтобы доставить человечинку к Тамайи. Подслушав разговор, она была уверена, что глупышка пойдёт на всё, чтобы спасти кого-то там и найти то, что нужно. И теперь ей было под силу воспользоваться новой информацией, чтобы переключить внимание Филли.        Наконец, парень в странной одежде спрятался в пещере, оставив свою хозяйку в одиночестве. Какое-то время она смотрела в небо прищуренным взглядом, думая о чём-то своём, потом виновато оглянулась в темноту каменного свода, шмыгнула носом и вновь сместила взгляд. Девочка внимательно следила за каждым движением человечинки, ожидая от неё любого, даже самого глупого поступка, но та по-прежнему оставалась на месте.       Тогда Кысын не выдержала, проворно нырнула под ссохнувшуюся ветвь, осознанно задела её рукой, вызвав тихий хруст. Она ожидала, что Филли заметит странный звук, сосредоточится на нём, а там и увидит её, маленькую добродетель, что выдаст информацию о пирамиде и приведёт к ней за скромную плату.       План был прост, и девушка сразу попалась на крючок. Сощурившись, она смотрела в темноту, одной рукой высвободив из-под одежды для сна шнурок с мигающим слабым сиянием ключа.       Кысын фыркнула. Артефакта стоило сторониться. Она, хоть и недавно попала на Земли, но довольно быстро стала чувствительна к различного рода источникам света. К этому относилось и солнце, издевательски зависающее в объятиях небесной синевы и распространяющее свои губительные лучи даже под куполом; и кристаллы, что в сезон топления сыпались из облаков, напитанные светом фиолетовой луны, а потом использовались в качестве осветительных приборов теми, кто не мог продуцировать магическую энергию; и колдовские приспособления, которые использовала Луда — та, что крала девочек из Круга, чтобы использовать их кожу для своих экспериментов.       А в силу своей природы Кысын и до попадания на Земли была довольна осторожна со светом.       Если не считать кристалла, украшающего артефакт человечинки, она была довольна бесполезна. А источаемый ей страх доставлял оборотню особое удовольствие.       Зашуршала трава. Кысын не хотела затягивать, но испытывала странное удовольствие, издеваясь над Филли. Пугая её, словно бы насыщалась странной радостью. Переполненная чаша накренялась в пустоте сознания, вызывая смех.       Так, хихикая и закрывая рот обеими руками, Кысын вывалилась из травы, приминая илистые земли. Филли, завидев её, недоуменно опустила ключ, погасив его губительный свет. Она узнала защитницу жутких зверей, оборотень поняла это по изменившемуся взгляду и пропавшему напряжению, отпустившему плечи.       Теперь в позе девушки без особого труда проглядывалась усталость и многочасовое самоистязание, оставившее свои следы в сжатых кулаках до побеления костяшек пальцев, в полусогнутых коленях, готовых вот-вот подогнуться, в трепещущих веках, норовящих закрыться и утянуть девушку в продолжительный сон.       Но Кысын нужно было больше. Ей нужно было всё.       Она двинулась к Филли, приглядываясь к ней. Осторожно, словно любопытствующий зверёк, девочка подкрадывалась к замершей на месте хозяйке Оберегов, смешливо склоняя голову то к одному плечу, то к другому. Неосознанно выдавала свои животные повадки, на четвереньках приближаясь к области своего интереса.       Их контакт был молчаливым и осторожным. В то время как одна протянула ладонь для рукопожатия, вторая внимательно осмотрела её, аккуратно прикасаясь к гладкой тёплой коже, после чего отпрыгнула в сторону, строгим взглядом посмотрела снизу-вверх. Завлекая Филли за собой, Кысын сдвигалась назад, отводя девушку дальше от пещеры, чтобы скрыть свой собственный запах от представителя безумного подвида и тех, кто тоже мог заприметить новое существо на чужой территории.       А человечинка доверительно следовала за Кысын, пока та вдруг не замерла, почти скрывшись в колючих извилистых зарослях, шипящих в ответ на чужое прикосновение.       Филли остановилась около растений. Их агрессивный шёпот словно бы вразумил её, заставил замереть и бросить на пещеру осторожный взгляд. Она будто тоже не хотела, чтобы их с Кысын кто-то заметил, но не подавала вида, что взволнована этим. И то ли ей удалось разгадать план девочки-оборотня, то ли в их встрече для неё также было что-то интересное.       — Эй, я знаю, что ты ищешь, — вдруг прошептала девочка. — И я помогу тебе.       — Кто ты такая?       — Меня зовут Кысын, — девочка расплылась в умилительной улыбке, надеясь, что это заставит сердце Филли трепетать. — Я проходила мимо, когда услышала ваш разговор о…пирамиде. Это правда?       — Ты знаешь о ней? — удивлённо спросила девушка.       — Конечно, она находится в Кругу. Хочешь, я проведу тебя туда?

***

       Филли посмотрела на маленькую спутницу и попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло сухо и неестественно.       «Похоже на обман, — подумала девушка, нисколько не удивившись собственным подозрениям. — Но я уже столько раз попадала в ловушки Неизведанных Земель, что это кажется чем-то привычным. Хотя порой кажется, что я просто накручиваю себя, думая о двойном дне. В конце концов, Аль-Честер оказался нормальным, а эта девчонка…сколько ей? Лет семь?»       Кысын не отводила от Филли внимательного взгляда, будто пыталась прочесть её мысли. Неосознанно пальцы девушки пробежались по щеке и коснулись виска, будто таким образом она пыталась закрыться от нежелательного проникновения в своё сознание. Странный вид девочки никак не объяснял её способности, а потому оставалось лишь предполагать, что она может и с какой целью пытается утянуть за собой.       «Но и я уже не та, что раньше, — с вызовом подумала Филли, сведя брови к переносице. — Теперь я смогу противостоять ей, даже если она захочет на меня напасть!»       Ворох мысли прервал плаксивый тоненький голосок:       — Ты не доверяешь мне? Я ведь просто хочу помочь. Тебе ведь нужна помощь? Нужна же! — она резво выпрыгнула из зарослей растений и заключила Филли в крепкие объятия, то ли выражая свою привязанность, то ли пытаясь расположить к себе.       — Айщ, надоедливая! — горячо выкрикнула девушка, освобождаясь от цепких детских рук. — Что ты знаешь о розовой пирамиде? И как мне знать, не лжёшь ли ты?       — Я никогда не лгу! — с обидой в голосе отозвалась Кысын. — Ты хотела найти пирамиду? Ну? Отвечай! Хотела?       — Да, да, хотела, только отвали от меня! — недовольно ответила Филли, обернувшись, чтобы взглянуть на пещеру. — Если меня сейчас начнут преследовать, это будет твоя вина!       — Пойдём! — Кысын схватила Филли за руку и потащила куда-то за собой.        Она могла бы освободиться от крепкой хватки девочки, но передумала. Потому что вспомнила, как сбежала из таверны и оказалась на площади с деревянной доской для объявлений. И заново увидела детские лица, одно из которых было усыпано чешуёй. Лицо Кысын с кричащей подписью "Разыскиваются живыми или мёртвыми".       Маленькие преступницы не нашли более забытого места, чем Неизведанные Земли, чтобы скрыться от розыска? Это было умно, если бы не походило на смертельный приговор. Как они умудрились выжить? Неужели в таком возрасте уже обладали удивительными способностями, обеспечивающими защиту от окружающих опасных монстров?       Филли дёрнула головой, чем вызывала любопытство Кысын. Замерев, девочка, не скрывая подозрения, осмотрела юную писательницу, качнула подбородком, как бы спрашивая, в чём дело?       Только Филли не хотела признаваться, что узнала её. Она усиленно думала, пытаясь принять верное решение. Боялась ошибиться, подвести друзей, но и не проверить не могли. В самом ли деле Кысын знала что-то об артефакте? Кто угодно мог пронести его через барьер Земель, заинтересовавшись симпатичной на вид статуэткой. И оставалось только догадываться, как её видят остальные жители магического мира. Ведь если Филли, обычный человек, воспринимала пирамиду как приятственную безделушку, то остальные могли чувствовать её силу и желать разгадать сокрытый в розовых гранях секрет.       Проблема заключалась в том, что Кысын могла и лгать, шаг за шагом заводя Филли в свою ловушку. Девушка не знала, как поступить. Отправиться на поиски артефакта самостоятельно было крайне рискованно, ведь она ничего необычного не чувствовала и не могла идентифицировать её как Пилигрим, да и поиски эти могли затянуться на годы, ведь огромный магический мир мог утянуть пирамиду в любой свой уголок. С другой стороны — Кысын, уверяющая, что артефакт находится в Кругу, к которому она может привести. Откуда ей, в конце концов, знать о существовании пирамиды?        Девочка настойчиво дёрнула Филли за собой, и та приняла решение послушаться. Рискнуть всем. Своей жизнью, спасением Муза. Ради того, кто мог этого и не оценить, но смог хотя бы выразить своё мнение.       Через какое-то время впереди показались плотные прутьевидные заросли. Переплетаясь друг с другом, они образовывали прочные жгуты, чёрными головками тянулись к невидимому куполу, будто желая стать первыми, кого обласкает выглянувшее из-за горизонта солнце.        Филли напряглась, почувствовав некое волнение, но Кысын быстро почувствовала её настроение и поспешила уверить в том, что это и есть тот Круг, о котором шла речь. Но не сказать, что юная писательница успокоилась, услышав об этом, ведь уверенность в том, что всё это лишь прекрасная оболочка отвратительных внутренностей всё укреплялась. Что-то жгучее подбиралось к горлу Филли, она чувствовала подвох, но никак не могла понять, в чём он заключается. «Правильно ли доверяться ей?» — подумала она с опозданием, но Голос, что звучал из ниоткуда в глубине её существа, вдруг пророкотал знакомую фразу, поднимая вихрь мурашек от пяток до самой макушки:        «Иди. Иди, и то, что ты ищешь, само найдёт тебя.»        Филли ускорила шаг.        Кысын первая подошла к прутьевидным веткам и резким движением раздвинула их в разные стороны. От увиденного девушка обомлела напрочь, ведь она даже не могла предположить, что из себя представляет этот самый Круг, о котором с придыханием говорила девочка.        Оказалось, что это вполне приемлемое место жительства. С толстых ветвей, похожих на ивы деревьев, но лишённых характерных ветвистых стеблей, усыпанных листьями, свисали небольшие клетки, внутри которых лежали светящиеся разноразмерные кристаллы, испускающие мягкий пульсирующий свет. Выше по ходу дерева крепились какие-то небольшие тонкие коконы, выполненные будто из шёлка. Филли решила, что их местные используют для сна, но не была до конца уверена в своих выводах, слишком уж неудобными для этого те казались.       Первые впечатления о Круге оказались негативными. Несмотря на удобоваримое место для существование лагеря, всё вокруг казалось отталкивающим и невообразимо тёмным. Филли оставалось лишь догадываться, как все вокруг ориентируются в свете крошечных обломков кристаллов, чьё свечение перекрывали довольно толстые прутья клеток.       Кысын, крепко держащая Филли за руку, потянула её прямо к центру площади, на которой стояла высокая, заметная со всех точек Круга, статуя в полуприсяде.        У неё было восемь рук, две из них устремлялись в небо, пара других ласково касались земли, а оставшиеся держали накренившуюся чашу. У женщины было худое лицо, острые скулы, изогнутый в оскале рот с острыми зубами и высунутым раздвоенным кончиком языка. Из её макушки торчали рога, концы которых практически касались крепких, но утончённость плеч.        Одежды на женщине было минимум, что тоже удивило девушку. Запястья были покрыты шерстью, уши — заострённые, почти как у Исиндила. Загадочный взгляд, опущенный вниз, не позволял рассмотреть зрачки, но Филли и не стремилась заглядывать в них, опасаясь столкнуться с чем-то пугающим.       — Кто это? — прошептала юная писательница.       — Это наша Богиня-покровительница, наша праматерь и представительница одного из тринадцати древних демонических родов, — в голосе Кысын слышались восхищение и гордость.        Филли сморщилась. Переполненная информацией о новых существах голова не была готова ещё и к демонам и их древним родам. Тряхнув волосами, девушка отбросила ненужные мысли, решив не концентрироваться на россказнях Кысын. В конце концов, привело её сюда отнюдь не желание проникнуться общиной отдавшихся на произвол судьбы детей.       — Кысын, тут очень мило, но где же артефакт? — вежливо спросила Филли, не желая здесь задерживаться.       Она прекрасно понимала, что рано или поздно в пещере заметят её пропажу. Если бы Пилигрим всё ещё был с ними, то молниеносно ухватился за удаляющийся запах Филли и проследовал бы за ним прямиком до беглянки. Безумие же, несмотря на свои природные способности, не был способен отслеживать хозяйку столь далеко, потому на него можно было не надеяться. Однако юной писательнице не хотелось волновать ни одного из друзей. Понадеявшись на себя и свои способности, она приняла довольно абсурдное решение, которое могло обернуться болезненным наказанием за своевольность.       Тот мир, где ей не было места, никогда не будет готов к принятию с распростёртыми объятиями.       — Сейчас…о, нет, — Кысын театрально испугалась и крепче прежнего сжала ладонь девушки.       Филли бросила на девочку удивлённый взгляд, но та устремила свой куда-то вперёд, за плотно насаженные деревья, увешанные коконами. Пришлось проследить его направление, чтобы заметить приближающийся отряд из детей, подобных самой Кысын.       Куча существ тут и там, все маленькие девочки, большинство из которых едва достигли подросткового возраста, длинноволосые, с набедренными повязками из какой-то травы и листьев местных неизвестных Филли растений. Они смотрели с презрением, явно оценивая её возможности. Девушка высвободилась из цепкой хватки Кысын, сделала пару шагов назад, откровенно рассматривая девочек в ответ. Все её мысли были заняты артефактом, не оставляя места для страха.       Она была готова сделать всё, лишь бы получить его и возможность загадать желание.        Девочки собрались в толпу. Их было около сорока, все чумазые, чем-то разозлённые, осторожные, как животные, попавшие в тупик и пытающиеся оценить положение, прежде чем подчиниться своим природным инстинктам и перейти к обороне.        Одна из них вышла вперёд. Высокая, хорошо сложенная, со светлыми кудрями волос, касающимися линии набедренной повязки, она была необыкновенно симпатична. Воинственная и уверена в себе, сразу видно — старшая.       — Кысын, — даже её голос вынуждал подчиняться без малейшего сопротивления, — кого ты привела с собой? Разве тебе не известны правила?       Словно водопад, он оглушающим потоком вылился на Кысын и Филли, отчего у последней волосы встали дыбом. Ей вдруг стало стыдно, хоть и отнюдь не ей принадлежала идея прийти сюда. И мысли о ловушке всё ещё не угасали в голове, несмотря на развернувшийся спектакль.        В голосе предводительницы слышалось неприкрытое недовольство.       Кысын открыла рот, чтобы ответить, но тут Филли сделала шаг вперёд, рукой закрывая свою спутницу. Светловолосая вопросительно изогнула тонкую бровь, хмыкнула. В глазах сверкнул еле заметный предупредительный огонёк. В конце концов, для неё Филли была лишь незнакомкой, с которой необходимо было разобраться в кротчайшее время.       — Послушай меня, — начала девушка и осеклась. Перед ней стояла не какая-то там девчушка, с которой спокойно можно было разговаривать на «ты». Эта светловолосая хоть и была куда младше Филли, но положение вынуждало обращаться к ней более уважительно. — Послушайте, — исправилась она и извинительно улыбнулась, — меня зовут Филли Делеон, я пришла в этот мир, чтобы найти своего друга. Вместе со мной здесь появилась пирамида из розового кварца, которая нужна мне для достижения своих целей. Я прошу Вас, пожалуйста, верните мне её.       — Говоришь ты красиво, — хмыкнула девчонка, — да только толку от этого мало. Кысын, объяснись сейчас же.        Она стала приближаться, мягко, крадучись, становясь центром в зрительном поле Филли. Что-то гипнотическое было в её осторожных, умелых движениях, что становилось тошно. И так хотелось отвернуть голову, но выходило лишь смотреть прямо, открыто рассматривая предводительницу, чьё детское лицо ярко контрастировало с хищным прищуренным взглядом.        Но вдруг между людьми в первых рядах протиснулась невысокая девчушка, с силой расталкивая всех в стороны. Оказавшись прямо перед кудрявой, она выставила руки в характерном жесте, призывая остановиться. Усыпанная белёсой змеиной чешуёй, переливающейся в свете маленьких, подвешенных к веткам, светящихся камней, она выглядела пугающе, смотря на мир заплывшими глазами умершей рыбы.       — Тамайя! Остановись! — крикнула она шепелявым громким голосом.        Кудрявая недовольно хмыкнула и обернулась, наградив девчушку-змею лицемерным взглядом.       — Чего тебе, Эзра?       — Я уверена, у Кысын была причина привести сюда эту девушку, — выдавила девочка-змея, потеряв былой запал. — Она ведь не могла просто так сделать это, зная правила, установленные Богиней.        Тамайя задумалась. Кажется, слова Эзры повлияли на неё. Филли внимательно следила за изменениями на её лице, за тем, как разглаживаются недовольные складочки, а уголки губ поднимаются вверх.       — У тебя была причина, Кысын? — спросила она более примирительным голосом. Филли облегчённо выдохнула. Кажется, в этот раз удалось избежать пожара.        Ящерица кивнула головой, кинув на предводительницу взгляд из полуопущенных ресниц.       — Хорошо, — удовлетворённо произнесла Тамайя, причмокнула губами, разворачиваясь к сбившимся в толпу девочкам. — Что ж, тогда ты, может быть, объяснишь мне в сторонке, как это произошло?        Кысын снова кивнула головой. Тамайя поманила её за собой, а остальные, словно осознав, что ничего интересного ждать не следует, расступились, выпуская пару вон. Приобнимая девочку-ящерицу, старшая скрылась в темноте, оставив Филли на растерзание оставшихся девочек, которые проворно закрыли образовавшуюся брешь, отрезая любой путь к бегству.        Юная писательница не была против этого. Она удерживала свои руки, не позволяя им привычным движением сжимать ключ, спрятанный под кофтой, и всеми силами вела себя непринуждённо и бесстрашно, чтобы доказать девочкам, что она — не враг. В конце концов, Филли просто пришла за тем, что принадлежит ей по праву. Артефакт придуман ею, перемещён в этот мир из-за её желания оказаться здесь, так что он безоговорочно является вещью, которая должна быть возвращена в её руки. Тут без вариантов.        Правда, девочки не понимали этого. Вряд ли они с огромным желанием отдали то, что хранили рядом с Богиней. Ведь неспроста же Кысын привела Филли именно сюда?        Девочки смотрели на неё с подозрением, будто ожидали подвоха с её стороны, но юная писательница стояла смирно, улыбаясь приветливо и беззлобно. Раз она даже попыталась заговорить, но они ясно дали понять, что не пойдут на контакт, потому Филли оставила все эти попытки и стала ждать возвращения Тамайи и Кысын.        Вскоре толпа вновь расступилась, и светловолосая появилась в кругу обзора девушки. Теперь она выглядела менее грозной, даже свой посох сжимала менее крепко, как будто Кысын смогла изменить расположение её духа. Филли надеялась, что это действительно так, и что ей просто отдадут артефакт и отпустят с миром, ведь она не хотела влезать ни в какие разборки. Ей нужно было вернуться к друзьям с доказательством своего небесполезного существа.       — Если ты хочешь забрать пирамиду, тебе придётся поговорить с нашим Божеством, — сказала Тамайя, обратившись к Филли. — Она сама даст тебе разрешение или же ответит отказом.       — Поговорить с Божеством? — переспросила девушка, еле удержавшись от ироничного тона. В конце концов, она была атеистом и не верила ни в каких богов, что уж говорить об этой…представительнице древнего демонического рода. Что ей можно сказать?       — Да, — без тени улыбки ответила предводительница. — Кысын отведёт тебя к жертвенному алтарю, где и находится священная пирамида.        Филли перевела взгляд на свою провожатую и слегка улыбнулась ей, надеясь, что Кысын ответит тем же, но девочка лишь плотнее сжала губы и кивнула девушке, как бы приглашая следовать за ней. Юной писательнице ничего не оставалось, кроме как вновь последовать за Кысын.        Они спустились по небольшому пригорку вниз, где вместе скрылись под раскидистым балдахином из полупрозрачной ткани, за которой скрывалось нечто похожее на алтарь для поклонения. Особенно сильно выделялась среди неприметных свечей, разбросанных для сидения плоских камней, тумбы, за которой кто-то определённо вещал, ещё одна статуя женщины. Она очень походила на ту, что приветствовала при входе в Круг. Те же множественные руки, лицо, на половину прикрытое маской. Отличала лишь та пара рук, что крепко сжимала чашу. Эта услужливо наклонялась вперёд, чтобы получить пожертвования.        Приблизившись, Кысын опустилась на одно колено и опустила взгляд, преклоняясь перед божеством. Девушка неотрывно смотрела на лицо, словно на нём вдруг могли замерцать глаза, выдавая в статуе живое, замершее навеки существо, но в пустых каменных выпуклостях, заметных в отверстиях маски, замерло безэмоциональное, даже какое-то пустое выражение.        Филли чувствуя себя неимоверно глупо. Однако Кысын, дёрнувшая её за рубаху, заставила преклонить колено и опустить голову.       Несколько томительных минут они не разгибались. Словно ждали чего-то, какой-то отмашки от статуи, принявшей их формальное приветствие. Запутавшись в лабиринте собственных мыслей, Филли уже была готова поверить в то, что статуя в самом деле является отражением ранее существовавшего демонического Божества. Или существующего до сих пор, смотрящего за своими потомками.       В её голове даже развернулась сцена того, как в моменты особой необходимости она снисходит до своих почитателей и помогает им своими сверхъестественными способностями. Ещё более сверхъестественными, чем у всех в этом магическом мире, естественно.       Наконец, Кысын поднялась и Филли последовала её примеру. Они вновь оказались напротив чаши для подношений, до которой девочка едва доставала, в то время как Филли могла даже заглянуть в неё, коснуться пальцами гладкой чистой воды.       Пирамиды в чаше не было.       — Что мне делать? — спросила Филли.       Кысын неопределённо мотнула плечом. И девушка словно бы должна была понять её странный ответ, так как девочка вдруг развернулась на пятках и пошла в обратном направлении, на улицу. Намереваясь оставить Филли наедине с Божеством.       Юная писательница не стала останавливать Кысын. В конце концов, в одиночестве ей было гораздо спокойнее. Подозрительные девочки не внушали доверия, их агрессивное поведение провоцировало цепкие щупальца страха, заставляя выглядывать из самого нутра, сокрытого тьмой, наверх, вызывая лёгкую дрожь в кончиках пальцев.       Наедине можно было говорить всё, что угодно. Но разве это имело хоть какой-то смысл? Могла статуя в самом деле принять просьбу Филли и реализовать её? Могла ли материализовать пирамиду из воздуха?       Впрочем, Кысын всё ещё наблюдала издалека, проглядывая через полупрозрачную ткань балдахина. Поэтому не оставалось иного выбора, кроме как попробовать обратиться к Богине.       — Здравствуйте, кхм… — начала Филли и неуклюже запнулась.       Это казалось труднее, чем думалось изначально. Глубоко внутри теплилась надежда, что верное обращение и правильная просьба смогут выполнить её первое желание и позволить добраться до пирамиды.        — Меня зовут Филли Делеон. Я пришла сюда для того, чтобы забрать то, что принадлежит мне, и это пирамида из розового кварца. Она поможет мне…        Филли вновь замолчала, прикидывая, что следует сказать далее. Ей было невдомёк, воспринимает ли Божество паузы или ожидает складного текста без заминок. Но в конечном итоге это уже не имело ни малейшего смысла, ведь девушка облажалась с самого начала.       Сказать правды она не могла. Боялась, что Кысын услышит об истинных способностях пирамиды. В таком случае каждая из девочек захочет заполучить её себе, чтобы исполнить своё истинное желание. А противостоять им — целой толпе лишённых веры в окружающих существ разных видов Филли не хотела. Она боялась, во что это может вылиться, и не хотела причинять вред тем, кто ещё не проявил своей агрессии по отношению к ней.       Пусть все они думают, что пирамида — это просто безделушка, которая нужна писательнице для утоления жажды прекрасного.       — Я хочу знать, разрешите ли вы забрать пирамиду? Если я получу её, то до конца жизни буду благодарна…        Она вдруг вспомнила о Пилигриме. Его распластанное по земле окровавленное тело, нуждающееся в погребении, пустые глазницы, слепо смотрящие в вечное чёрное небо, на котором светились безучастные звёзды. Вздрогнув, Филли обняла себя за плечи и склонила голову перед величайшим божеством, которое должно было вернуть ей пирамиду.       С каждым мгновением уверенность в успехе таяла, как первый снег в свете яркого, безжалостного солнца. Что-то определённо шло не так. То ли слова оказались не подходящими, то ли веры в способности Богини не хватало. А, может, изначальное уверение Кысын казалось настолько странным, что не могло иметь ничего общего с реальностью.       Артефакт должен вернуться к ней, иначе Пилигриму никогда не восстать из мёртвых. А Муз…        Точно, Филли ведь с самого начала хотела найти его с помощью пирамиды, но потом жизнь расставила приоритеты по-своему. Теперь девушка имела совершенно иное мнение. Муза можно было найти собственными силами, ведь она и так подозревала, что он спрятан во дворце Правителя. Что же до Пилигрима… Помочь ему можно было только одним способом, и он заключался в пирамиде из розового кварца!       Сжав руки в кулаки, девушка неожиданно выпалила:       — Я не знаю, какие способности ты имеешь и в самом ли деле можешь отдать мне мой артефакт, но я искренне прошу тебя вернуть то, что принадлежит мне по праву! Это я придумала её, благодаря мне она появилась в этом мире, и мне распоряжаться её возможностями!       Статуя продолжала безучастно смотреть на Филли. Это начинало раздражать.       Она резко обернулась, чтобы наградить Кысын самым разочарованным на свете взглядом, но вдруг натолкнулась на десяток девичьих глаз, следящих за ней с улицы. Разделённые балдахином, они будто не желали проникать в личный мир Филли, вышедший из берегов души при помощи трогательных слов. Окунувшись в её омут, боялись обжечься, а потому просто ждали, когда она закончит свой молебный монолог.        Филли вопросительно посмотрела на Кысын, но та не пошевелилась. Её безучастный затуманенный взгляд напугал Филли, и она впервые задумалась о том, а не задумано ли всё это с самого начала? Вдруг никакого артефакта на самом деле здесь нет?        Но это мнение было ошибочным, по крайней мере, с какой-то стороны. Ведь прислушавшись к своим ощущениям, Филли могла с уверенностью заявить, что пирамида была где-то поблизости. Её энергия была сосредоточена возле статуи. Приторно-сладкая, воздушная, будто сахарная вата, она клубилась вокруг и призывающее пульсировала. Пронизанная разнообразными отталкивающими запахами, она толкала неприятный ком в желудке Филли наверх, вызывая тошноту.       Но она была здесь. И Филли точно это знала.       — Думаешь, мы отдадим тебе нашу пирамиду? — вдруг послышался уже знакомый властный голос. Теперь девочки не расступались, чтобы дать Тамайи пройти. И стоило ей только отбросить полы балдахина, чтобы оказаться внутри зала для подношений, они плотной живой массой соединились обратно, отрезав путь к побегу.       — Это не ваша пирамида, а моя, — ответила Филли спокойным голосом, но, несмотря на внутреннее спокойствие, её руки самопроизвольно сжались в кулаки.        И тут же сознание затронуло нежное, невесомое прикосновение. Будто потянувшееся из вне, оно пригладило взъерошенную поверхность восприятия, ощетинившуюся от внезапно изменившейся обстановки, и ласковым прикосновением сместилось выше, ведя за собой. Филли вздрогнула. Сместила взгляд, зацепившись за статую. Величественная, горделивая, уверенная в себе Богиня. Её вид сам собой вызвал воспоминания об образе таланта, не так давно возникшего в голове.       Могла ли Филли в самом деле прикоснуться к чему-то потустороннему, тянущемуся к Оберегам и привлекающему их? Был ли это тот самый талант, которому они поклоняются?       И что теперь? То самое прикосновение, вмиг избавившее от напряжения, тянуло её душу вперёд, приказывало подчиниться. И девушка решила довериться. Существующий по совершенно иным законам Коридан казался пугающим в своей нелогичности, но Филли, накрепко связанная с ним нитью таланта, должна была принять иные правила игры, чтобы достичь желаемого.       Тамайя хмыкнула, оценив сменившиеся эмоции на лице юной писательницы по-своему. Отступила, выпуская наружу, давая возможность прорваться и покинуть Круг. И хоть девушка и не собиралась делать этого, но решила подыграть юной магичке. Ведь той не стоило знать, что преисполненная уверенности в себе Филли не покинет территорию без пирамиды.        Она бросилась вперёд, намереваясь проскочить сквозь толпу живой плоти, но цепкие девичьи пальцы схватили её за руки и повалили на пол. Десятки бледных жутких перемазанных лиц склонились над девушкой, смотря колко, оценивающе.       Филли дёрнулась, недовольно поджала губы. Натренированные воспитанницы Тамайи были готовы разорвать её в клочья за убеждения своей предводительницы. И не было ни единого шанса переубедить их в обратном, ведь, дав им новую жизнь, малолетняя магичка стала настоящим идолом в глазах своих последовательниц.        Но Филли не собиралась проигрывать. Она ловко вывернула одну из рук, которую держали менее крепко, и растолкала столпившихся вокруг себя девочек. Шипя, живая волна сдвинулась, давая пространство, создавая иллюзию спасительного пути.       Девушка сделала рывок, пригнулась, избегая очередного нападения, но тут что-то тяжёлое опустилось на её затылок. Перед глазами помутнело, ушибленное место неприятно заныло, а колени подкосились, роняя обмякшее тело.        Филли повалилась на землю, тщетно пытаясь собраться с силами. Но, вопреки желаниям, тёмных кругов перед глазами стало куда больше, они раздробились и заполонили собой всё окружающее пространство, не давая сфокусировать зрение. Процесс потери сознания был неприятно длинным, изнуряющим. Окутавшая тошнота назойливо давила на мозг, размазывала его по черепной коробки, выгоняя за границы восприятия.        И когда, наконец, кружащийся волчком мир замер, отдав Филли в объятия тьмы, она позволила себе расслабиться в её радушном окружении, ни о чём не беспокоясь.