Чайная церемония

      Юн-Хо спрятала подрагивающие ладони в рукава и взгляд уронила на них же, склоняясь.       Дворцовый этикет с недавних пор казался более невыносимым, чем в ее представление ко двору со всеми вытекающими из этого испытаниями. Пятнадцатилетней девочке захотелось вернуться в отцовский дом на третьи сутки, ей нынешней любая дорога была заказана.       Три года продержаться без покровителя и ни разу не попасться под тяжелую руку, ни разу не опуститься до недостойного и не утратить искренности в улыбке — шутка ли. Кто ее теперь, одну из старших придворных, отпустит?       Хозяин дворца отсутствовал достаточно времени, чтобы казаться странным в его переходах, более того, самой Юн-Хо он казался неуместным. Генерал живет не здесь, душа генерала в другом месте, его любят и превозносят, но, право слово, иметь с ним дело под крышей дворца… утомляет.       Она обучилась тысяче ненужных вещей за эти три года и использовала сотню нужных, привезенных из отцовского дома — дворец, как любое хозяйство, нуждался в чуткой руке и уходе. Пока она жила в нем и действовала, не задумываясь, ей было хорошо и привольно. Не обходилось без столкновений с влиятельными особами, но материнское воспитание уберегло ее от появления недругов — Юн-Хо тепло улыбалась и послушно оставляла причину конфликта — время покажет вернее, чем споры, кто прав. Время и показало, занимаемая лично ею должность давно превратилась во что-то странное, отчасти нелепое, но, несомненно, важное. У нее были свои преданные слуги и даже пара помощников в делах наиболее щекотливых.       Но встречаться с генералом все же приходится именно ей.       Поневоле.       По делу.       Лишь бы он понял, что это важное дело.       — Мой лорд, — Юн-Хо не двинулась с места, когда он стремительно прошел мимо, обдав теплом разгоряченного после тренировки с солдатами тела, — могу я просить вас о снисхождении?       Он обернулся через плечо:       — Ты не прислуживаешь.       — Сегодня не мой черед, но если таково желание моего лорда, то я с радостью…       — Врешь, — хмыкнул генерал и отправился дальше.       Юн-Хо распрямилась далеко не сразу, как он ушел, и расстроенно вздохнула. С хозяином дворца и правда было тяжело. Он переворачивал установленные порядки походя, не замечая этого будто, начиная вызывающим внешним видом и заканчивая отлыниванием от обязанностей. Ей так трудно далось держаться дворцовых правил, что иначе уже никак нельзя.       Но ведь нельзя и оставить ее дело, третий день впустую, а скоро осень, она во что бы то ни стало…       — А это кто? — генерал даже моргнул, не совсем доверяя глазам и подозревая вторую бутыль хмельного в страшном грехе.       Беленькая, сахарная девчушка в дорогих одеждах из толпы знакомых лиц не исчезла.       — Дочь отставного губернатора Авы Ю-Рона, — определил Хи-Дэ. — Ее мать откуда-то с севера, видимо, оттого такая дивная внешность. Позвать в ваши комнаты?       — Помилуй, — он удивленно уставился на почему-то довольного старейшину. — Что мне с ребенком делать?       — О, — старик улыбнулся в бороду, — как прикажете. Но леди Юн-Хо очень умна.       — Тем более, — генерал отвернулся.       Девочка и впрямь грозилась стать редкой красавицей, но до того ей еще расти и расти.       Кроме того, как оказалось, у этого ребенка был еще один жуткий недостаток: она цепенела в поклоне, стоило им случайно оказаться в одном помещении.       — Что же, — Юн-Хо выдохнула и мужественно улыбнулась своему отражению. Аккуратно и постепенно заслужив свое место в замке Чишин, она и представить не могла, как много оно для нее значит. И как неловко ей будет распустить волосы и надеть всего два юката. Девушка взяла поднос с чайным набором из рук помощника, который настаивал на сопровождении, но позорить сообразительного мальчика… Если она достигнет успеха, то собственный позор будет не в счет, если нет — то Чуля просто ткнут, что господ выбирать стоит лучше.       Ее узнавали — никакой надежды, что этого не произойдет, Юн-Хо не питала. Даже не будь у нее нынешнего статуса, кожу не спрятать.       — Мой лорд, — она опустила голову, удерживая поднос на спрятанных в рукавах ладонях, и взмолилась, чтобы волосы, закрывшие лицо, не коснулись посуды.       Повисшая тишина не могла быть ответом, но Юн-Хо, вздохнув еще раз, отступить не посмела, приблизилась и села на колени. Склонилась вновь. — Ю Юн-Хо будет прислуживать на сегодняшней церемонии.       — Приступай, — обронил генерал, и она не осмелилась поднять глаза.       Леди Са-Тон обогревала ее хмурыми взглядами, и Юн-Хо, наливая в чахай воду, даже чуть загрустила от того, что может обрести недруга. Ей стоило успокоиться — иначе чай не будет хорош, но… Но жарче, чем от ревнивого взгляда, становилось от взгляда генерала Джун-Тэ.       Он смотрел неотрывно, следил за то и дело обнажающимися руками, скользил по волосам, угрожал сбить умиротворенный для церемонии и целеустремленный изначально настрой.       Вдохнула запах улуна из чахэ, непроизвольно улыбнулась — и так же непроизвольно столкнулась с глазами мужчины. Он медленно наклонил набок голову, девушка опустила глаза и ссыпала заварку в чайник.       Заученные до автоматизма, отточенные движения, тоскливая мысль о неосмотрительной вере, что она смогла избежать… Когда-то давно это ненужное ей не нравилось, сейчас она поняла, что почти скучала.       Перевернула Небесную чашку в чашку Земную, протянула, склонившись, лорду. Затем леди Са-Тон, и ей на секунду показалось, что аристократка немедленно опрокинет плод ее трудов на толстый ковер — это если повезет. Но женщина невозмутимо приняла пару, хоть даже и не вынула Небесную чашку.       — Слишком крепкий, — прозвучал вердикт.       Юн-Хо даже вздрогнула, поднимая глаза.       Чай был идеальным. Она проверила заварку еще до прихода в покои, и ритуал провела безупречно — годы обучения даром не могли бы пройти.       Леди Са-Тон опустила так и нетронутую чайную пару на пол, и от несправедливости Юн-Хо захотелось расплакаться впервые за пару лет. Провалилась, не позволит он ей теперь ни слова насчет… Она улыбнулась, готовая принести извинения. Генерал протянул ей свою чашку и вполне однозначно кивнул.       После паузы, она, как во сне, заварила повторно — но уже на чуть меньший срок, повторно предложила, склонившись — и больше глаз не отводя.       — Хорошо, — одобрил мужчина, и от неожиданного облегчения она едва не выдохнула. — Чего ты просишь?       — Мой лорд? — Юн-Хо под прямым взглядом даже растерялась. То, зачем она пришла, вовсе не просьбой было и…       — Придворная оделась прислугой просто чтобы продемонстрировать гун фу ча? Разве не было бы достаточным появиться, когда настанет твой черед? — в словах ей отчетливо послышалась насмешка: ее черед бы не наступил.       — Я не осмелилась бы затмить госпожу Са-Тон, даже если бы такое недостойное желание вдруг возникло, — вполне искренне проговорила девушка. — Но если привлечь внимание моего лорда может только подобная дерзость…       — Для внимания, — мужчина хмыкнул и наклонился, Юн-Хо с трудом не отшатнулась, с еще большим трудом не зажмурилась, когда сухие и шершавые пальцы скользнули вдоль уха, зарылись в волосы, — достаточно этого. Так что…       — Мой лорд, — задохнулась от страха, перебивая его, — крыша.       — Крыша? — генерал тоже замер, хотя и не сразу.       — Крыша дворца в левом крыле, — затараторила Юн-Хо, забывая о всех правилах вежливости и хорошем воспитании, — прохудилась!       — Ты-то в правом живешь.       — Почему вы… — запнулась, уставясь в недоверчивые и самую малость удивленные глаза, бывшие непозволительно близко, и вернулась к цели. — Нельзя больше откладывать, нам нужны средства и рабочие для починки, мои люди готовят смету…       — Твои люди? — генерал отсел, хмурясь сурово, и она, удерживая руками рвущееся из груди сердце, опустила голову:       — Простите свою слугу за своеволие! Осмелюсь заверить, что бюджет был рассчитан под надзором старейшины Хи-Дэ, и потому убытки… Почему вы смеетесь? — рассердилась она искренне. Поспешно склонилась. — Прошу прощения, мой лорд, в вашей воле наказать свою слугу.       — Иди отсюда, — посоветовал генерал Джун-Тэ, вытирая слезы, выступившие от хохота.       — Ч-что?       — Кыш-кыш, Беляночка, со своей крышей!       — С нашей крышей, мой лорд, — обидчиво прошептала она в закрытую дверь.       Что и следовало ожидать, этот вояка, герой и любимец народа, совершенно не настроен работать или хотя бы ее работу принять всерьез. Юн-Хо вздохнула. Обычная тактика спустить все, как есть, ныне грозила серьезными убытками, и это расстраивало ее ничуть не меньше, чем стычка с генералом и потеря хороших манер.        Быть может, даже больше.