Часть XVIII/Лживая сказка. Или мы должны быть сильными - заключительная 4 часть.
17 мая 2016 г., 13:06
Глубоко- глубоко, между венами Мы друг другу останемся первыми, Зачеркнули все и не исправили, Только раны друг другу оставим мы. Параллельными, но не вселенными, Пополам разделили небо мы, И разбились на части и вдребезги.
***
Молчание. Прокуренная дымом, от таких родных сердцу сигарет, комната; и мертвая, опустошенная, лишенная смысла жизни девушка, которая должна быть счастливой сейчас. Лидия должна была выйти замуж сегодня, стать счастливой сегодня, начать новую жизнь сегодня; но не выходит. Она снова переносит свадьбу на завтра, снова откладывает все на потом, заново пересчитывая собственные попытки добежать эту гребаную дистанцию и пересечь этот финиш. И каждый раз остается только один лишь шаг. Лидия снова по телефону говорит Виктору, что любит его; и отключает телефон. У неё снова не выходит справиться с собой, совладать с эмоциями; как - будто ничего и не было, как - будто Стайлз не уезжал из города, не сломал её. Лидия снова идет в парк вечером, Стилински снова смотрит ей в глаза, сидя на соседней лавочке; и они снова, снова и снова не могут переступить ту пропасть соединяющую их. Чужие. Отчужденные. Стертые словами "уехал", " вернулся" и "выходит замуж". Мартин не может, не может высказать ему все, что у неё на душе; сломаться у него на глазах. Она снова подавляет желания и чувства, пуская в свою жизнь стервозную суку; и ей это дается легко, она научилась справляться с этим прекрасно. И Лидия снова, дрожащими руками, затягивается и выдыхает сигаретный дым в пустоту, а Стилински смотрит на неё, прожигая в ней дыру размером с космос. Стайлз прекрасно помнит её слова:" Я никогда не закурю, не буду гробить свою жизнь, я не хочу умереть от рака легких и понимать сколько ещё не успела сделать". И Мартин помнит; с горькой усмешкой затягиваясь снова и снова. Лидия ищет спасение в этом сигаретном дыме, бежит от него; каждый день, час, секунду, подавляя желание прижаться к нему. Она просто не может простить его. Или может? Или уже простила? Черт его знает. Лидия просто медленно встает и позволяет Стилински проводить её. Стайлз, будто забывая все в мире слова, не спрашивая и даже не пытаясь, отдает Мартин свою куртку. Она закрывает глаза, и тяжело дыша, получает несколько смертельно пропущенных пуль в грудную клетку. Стайлз снова дотрагивается до её щеки, она снова шепчет ему глухое "уйди"; и он уходит. Стилински не может ей противоречить. Стилински вынужден повиноваться. Стилински должен. И Лидия заходит в свой одинокий дом, находя новую пачку сигарет, поднимается наверх, кидая маме гулкое "все в порядке". Ложь - это единственное, что у неё осталось. Лидия - сожженная фигура, потерявшая саму себя. Она всё ещё жива, потому что думает, что так нужно. Лидия думает, что так будет лучше. Она снова подходит к письменному столу и берет, такое надоевшее до боли в костях, снотворное; и погружается в ужасный, нечеловечный, вынужденный сон. И как бы она сейчас мечтала, чтобы он стал последним. Но Лидия знает, что этого не случится.***
Новое утро. Новый день. Но старая, прогнившая боль; и заполненная сигаретным дымом комната. Лидия внимательно смотрит в одну точку; на ту самую коробку в которой лежит фото Стайлза, его рубашка, его духи.. Все, что напоминало ей о нем. И она решается. Решается проститься с ним. Лидия впервые не берет пачку сигарет, она впервые не выпивает успокоительное, она впервые решается сделать это. Впервые. Мартин, одевшись ,спускается вниз, кинув маме "я по делам"; и накинув куртку, выходит из дома. Лидия знает, что ей это нужно; она знает, что ей не станет лучше. Всё не бывает настолько просто. Лидия медленно заводит машину и отправляется в домик у озера. Там она прощалась с Эллисон, с Эйданом.. Мартин даже не помнит где и когда узнала об этом ритуале "Прощания". Но помнит, как больно это было. Однако, прощаться с живым человеком гораздо больней. Буквально за пятнадцать минут она доезжает до места; и выйдя из машины, устремляется внутрь. Там обычно она хранила все приборы для этого. И к удивительности, раньше Лидия делала этот ритуал именно со Стайлзом. Потому что он был единственным кто мог поверить в это, поддержать её, понять её. И сейчас остаётся единственным. Девушка, скидывая с себя пальто, принимается за поиски необходимого, но вдруг тишину нарушает до боли знакомый голос, от которого Лидию, по привычке, а может интуитивно, резко кидает в дрожь: - Значит.. Теперь ты прощаешься со мной? Лидия молчала. Молчала так, что это молчание казалось адом; который мучительно разъедает её без остатка. Она не знала.. Не знала, что ответить. Что нужно сказать, как нужно поступить.. - Я ожидал всего... Но не этого.. Мартин вздрагивает; вздрагивает, понимая, что прямо сейчас где - то внутри вскрылась старая рана; рана, которая так и не успела зажить.. - Я обязана отпустить тебя, Стайлз. Голос предательски дрожит, но хладнокровность Лидии всегда была непоколебимой стеной. С самого детства она оттачивала актерское мастерство и здесь оно не посмеет подвести её. Мартин не сломается. Мартин не разобьётся. - Выйти за него замуж тоже твоя обязанность? Вот он контрольный выстрел, раздробляющий кости, задевающий все возможные жизненные органы. Мир вокруг замер будто в ожидании; а может быть Мартин перестала дышать. Хотя она уже давно не дышит, давно забыла, что такое дышать. - Да. Стайлз не сводит глаз с рыжеволосой, прожигая её взглядом, буквально испепеляя каждую живую клетку девушки. Лидия поднимает глаза и с надменностью улыбается, окончательно собравшись с собственными эмоциями и чувствами. - Пожалуйста, Лидия. Я знаю, что ты не такая. И она вспомнила, она вспомнила, как он впервые на балу сказал ей, что она не такая, какой хочет казаться. Он знал. Он знает. Он всегда будет знать. Ведь именно Стайлз спасал её каждый раз, рискуя собственной жизнью. - Почему, Стайлз? - Что почему? Едва слышный смешок издается из её губ. От его лжи у неё уже ломит кости, ноют мышцы и болит голова. Лидия знает, что Стилински понял. - Не надо мне лгать, Стайлз. - Я не лгал тебе. Снова ложь, только уже не больно; это уже давно протоптанная и размеренная дорожка, к которой Лидия привыкла идти. - Лидия, я должен был уехать.. - Зачем ты вернулся? И усмешка; горькая, сопоставимая с ядом. - Ради тебя. Его голос опьяняет хуже всякого бурбона. Каждая живая частичка души Лидии разрывается на миллионы других. - Разве я не всё тебе сказала тогда? - А когда в последний раз твои слова были правдой? Молчание. Она снова не знает, что ответить, подрываясь на собственный минах и капканах, расставленных всё также идеально. - Когда ты в последний раз говорила мне правду, Лидс? - Правда никому уже не нужна, Стилински. Ты сжег всю ту правду. Стайлз лишь пожимает плечами и молча отдаляется от Лидии снова. Нет, он не уходит; но она чувствует, как медленно, вся связь, которая соединяла их, трещит по швам. - Ты все испортил. Ты, как всегда всё испортил; ломая при это всю меня. Ты не как не можешь исчезнуть из моей жизни.. А исчезал ли вообще, Стайлз.. Он опускает глаза; будто прося прощения. Но что это прощение даст Лидии? - Мне больно, Стилински. Мне больно оттого, что я до сих пор люблю тебя. Стилински молчит. Просто молчит, делая несколько шагов вперед. Лидия лишь разворачивается, и в порыве гнева, дает шатену пощечину, которая отголосками отдается по всему зданию. - Не смей молчать. Слышишь меня? Не смей молчать именно сейчас. Стайлз молча целует её, целует так, как никогда не целовал; а она поддается ему. Не в силах сопротивляться, с болью, ограниченностью, ненавистью, любовью, просто поддается этим чувствам и сдается. Лидия устала бороться за лживую сказку.
