Пепел сгорающих звёзд +30

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
NORN 9 norn + nonetto

Основные персонажи:
Азума Нацухико, Кохару, Микото Куга, Сакуя Нидзё
Пэйринг:
Нацухико/Микото, Сакуя/Микото (односторонний)
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Ангст, Психология, Hurt/comfort, AU, Дружба
Размер:
планируется Миди, написано 32 страницы, 5 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Мы лежали в море звезд, взявшись за руки.

Посвящение:
Свету души моей Марине, которая стебется надо мной, потому что я пишу фанфики про натуралов, кек.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
АУ относительно плохого конца Нацухико. Произошла ошибка, и погиб не он, однако Микото по-прежнему не знает об этом. Ей стирают память и увозят в родовое поместье. Ей предстоит встретиться со своим забытым прошлым и решить, чего же она хочет в будущем.

Prologue. Starless.

9 февраля 2016, 18:51
      Плечо Нацухико скручивает дрожащая резкая судорога, когда пуля проходит сквозь него, разрывая плоть и мышцы. Его дыхание прерывистое и слабое, а пульс стучит набатом в голове, заглушая аккомпанемент выстрелов, взрывов и брани, звучащей какофонией смеси чужих языков. Он в одном из городов Сибири, устланной костями и облитой кровью. Рон потерялся еще где-то четыре квартала назад, а Сетцу ждет в лесу, на корабле, готовый сорваться с места в любой момент. Только вот странное ощущение заседает у Нацухико в груди, мечется в черепной коробке, как зверь в клетке. Он отсюда не уйдет.
      Разбитый щебень улиц под ногами становится кашей, густая пыль набивается в горло, когда Нацухико наугад стреляет во тьму. Попадает. Он спотыкается о труп юной девушки, зажавшей в одеревеневших пальцах ружьё. Ее глаза стеклянные, широко распахнутые и неподвижно смотрят в небо, отражая пустоту. На мгновение в ее заляпанных грязью длинных волосах ему чудится она, густые полукружья ресниц, изгиб бледных напряженных губ, щеки, налитые смущенным румянцем. Но это не она. Нацухико с треском ломает ружье о колено, выкидывая обломки в разные стороны — больше те никому не понадобятся.
      Пуля в руке дергает и рвется, словно желая продолжить начатое, но Нацухико отрывает длинную полоску ткани от своего уже не белого плаща и затягивает жгут. В темноте неподалёку раздается крик, полный отчаяния, обрывающийся предсмертным хрипом. Он подбирается, нащупывая рядом гладкий бок оружия и взводя курок.
      Тень выныривает из дыма минуты три спустя — хотя время здесь, среди тьмы, разрухи и хаоса, давно остановилось. Нацухико всаживает в тень пять пуль, одну за другой, пока парень, молодой и взъерошенный, не падает у его ног. Его взгляд сверкает предсмертной злобой, когда он тянет Нацухико за собой вниз, вытаскивая нож из потайного кармана. Перед тем, как его сердце останавливается, он наносит удар.
      Кровь из свежей раны на животе хлещет ручьем, пока Нацухико лежит под своим мертвым убийцей, глотая огненно-горячую горечь, кипящую в горле. Его взгляду не за что зацепиться, а на небе, как назло, ни единой звезды. Только косматые, готовые пролиться ливнем тучи, бледная тень месяца и пепел с сожженных войною земель.
      Еще не все потеряно, еще есть нитка, за которую можно уцепиться — он всегда полагался только на свои силы, сможет и сейчас… Мышцы безвольно напрягаются в тщетной попытке столкнуть труп, но Нацухико уже понимает, что это конец. В конце-концов, так и должно было закончиться: он выбрал войну, а не ее.
      Он вспоминает ее, ругающуюся, хмурую, беспокойную. Он должен бы представлять ее смех, летящие на ветру волосы и тонкие, словно лед, руки среди луговой зелени и трав. Но не было ни лугов, ни смеха. Только глаза — тревожные, удивленные, холодные, настороженные, испуганные, просящие. И пустые, когда друг детства держал ее, пока он уходил.
      Ее воображение, ее рисунок, который он выкинул, чтобы не вспоминать и не чувствовать боль, ее милосердие и верность, тепло ладоней, жар кожи и тонкая синяя венка, бившаяся на шее, когда она спала, — все это медленно уплывает от него, как корабль от далекого берега.
      Он не попросит ее ждать его и не пообещает, что вернется. Потому что этого не произойдет. Было бы хорошо, если бы она смогла жить без него. Было бы прекрасно, если бы она забыла его. Но она не забудет, потому что всегда помнит, что действительно важно.
      Нацухико знает, что был бы шанс повернуть время вспять, он бы все изменил и остался бы в деревушке среди сочной листвы и бликов солнца. Пускай побег. Пусть Рестарт. Он остался бы с ней.
      Как жаль, что он понял это, только умирая в одиночестве среди ледяных равнин России. Холод проникает в вены, цепкими щупальцами течет по крови, разбирая его на частички-клеточки. Постепенно и твердость трупа, и мороз ночи уплывают от него, отдаляясь за горизонт. Нацухико вспоминает старика-отца, корпящего над исследованиями, мать, державшую мужа за руку в последние минуты его жизни. Призрак касается его прозрачными пальцами из тонкого инея, капает ртутными слезами на лицо и просит сдаться — бросить всё и быть с ней. С Микото. Вечно.
      Голос Рона вонзается в его сознание перед тем, как Нацухико окончательно соскальзывает во тьму.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.