О ней +27

Фемслэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между женщинами
Psycho-Pass

Основные персонажи:
Караномори Шион, Кунизука Яёи, Сасаяма Мицуру
Пэйринг:
Сион/Яёй, Сасаяма/Сион
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Ангст
Предупреждения:
Элементы гета
Размер:
Мини, 17 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
"– Та девчонка, о которой я тебе рассказывал, скоро выйдет на работу, – произнёс Сасаяма после двух выкуренных сигарет. – Она тебе понравится"

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
11 февраля 2016, 15:47
Сасаяма ногой дотянулся до брошенных на полу брюк и, изловчившись, дёрнул штанину на себя. Достал из кармана пачку сигарет и протянул её наблюдавшей за его ухищрениями Сион.

– Это заслуживает аплодисментов, – лениво улыбнулась она.

Затем выхватила сигарету и вернула пачку Сасаяме.

– Ты так не думаешь, – откликнулся он. – Зажигалка на тумбочке, спасёшь нас?

– Куда мне до твоей виртуозности…

Не желая отрывать голову от подушки, Сион вытянула руку, надеясь, что зажигалка сама прыгнет ей в ладонь. К сожалению, чудо не произошло. Пришлось повозиться несколько минут, прежде чем «богиня огня», как величал её Сасаяма, всё-таки нашлась.

За это время простынь сползла куда-то к животу. Сион хотела поправить её, но передумала.

Сасаяма, приподнявшись, театрально покачал головой:

– Какой разврат, госпожа Караномори.

– Ага, – она затянулась. – Отвратительно.

Он не отшутился по привычке, а прильнул к сигарете почти так же нежно, как час назад – к шее Сион. В комнате повисла глухая сигаретная тишина. В такие минуты, полные молчаливого понимания, Сион казалось, что между ними не только секс – «для укрепления здоровья и снижения уровня стресса», – а что-то весомее, глубже… Может, особая форма тактильной дружбы?

– Та девчонка, о которой я тебе рассказывал, скоро выйдет на работу, – произнёс Сасаяма после двух синхронно выкуренных сигарет.

– А… – отозвалась Сион, пытаясь понять, о какой «девчонке» идёт речь.

– Вспоминай уже. Бывшая гитаристка группы со сложным названием… Что-то на «Аль».

– Её имя?

– Нет же, название группы.

Сион постаралась вспомнить всё, о чём они с Сасаямой говорили в последнее время.

«Девчонка… Группа… Новый исполнитель…»

– Та, которую уламывал лично Ко?

Сасаяма довольно кивнул:

– Она самая.

Сион приподнялась на кровати, откинула волосы назад и пропустила пряди через пальцы. Заметила, что лак на левом мизинце слез и недовольно цокнула. Потом повернулась к Сасаяме и задала тот вопрос, которого он, очевидно, ждал от неё:

– Симпатичная?

– Тебе понравится, – Сасаяма улыбнулся.

– А ты к ней не клеился?

Он тут же сделал вид, что ужасно обижен, и негодующе воскликнул:

– Совращать столь чистое создание! Это воистину могло прийти в голову только такой грешнице, как ты!

Отсмеявшись, Сион хлопнула его по затылку:

– Ступай в театральное.

Встала с кровати и, хорошенько потянувшись, принялась одеваться. Не глядя на Сасаяму, застегнула платье, нашла туфли, попробовала заколоть волосы, но быстро передумала.

Уже на пороге, вспомнив о чём-то, обернулась:

– Если эта девочка стала исполнителем, то она такая же «грешница», как и мы, Сасаяма.

И кивнув на прощание, выскользнула за дверь.

***


Сион вообще-то давно подозревала, что в Бюро её считают кем-то вроде суккуба, но только теперь по-настоящему убедилась в этом.

Все в первом отделении, куда должна была поступить новенькая, точно взбесились.

С утра к ней в кабинет заглянул Масаока. После череды нелепых вопросов (вроде «А как давно здесь стоит эта машина? Погода сегодня не очень… правда?») он решительно произнёс:

– Сион, сделай милость, не набрасывайся на девочку сразу.

Пришлось обещать и почти поклясться. Обезоруживающему добродушию старика Сион противостоять не умела.

Часов в двенадцать дверь открылась нараспашку, и в лабораторию влетел Кагари. Поговорив о чём-то нейтральном и преимущественно сам с собой, прежде чем выйти из лаборатории он умоляюще посмотрел на Сион:

– Дай мне шанс. С тобой ничего не вышло, так, может, с ней прокатит?

Она усмехнулась:

– Если не сменишь тактику, на всю жизнь останешься одиноким волком.

И услышала в ответ:

– Волк у нас – Ко. Ты же знаешь.

Сам волк зашёл ближе к вечеру, был немногословен и настаивал на том, что «новенькой нужна поддержка, но без перегибов». Сион кивнула, искренне надеясь, что в день выхода легендарной девчонки на работу, не окажется прикованной к стулу в лаборатории.

Последним Сион навестил Гиноза. Он поздоровался, задал несколько вопросов о её здоровье и заметил, что в последнее время она справляется с работой на отлично.

– В целом всё хорошо, но есть некоторые обстоятельства…

Сион достала из пачки очередную сигарету и приготовилась слушать об «обстоятельствах». Гиноза медлил. Он взглянул на неё так, будто надеялся, что она кинет ему спасательный круг в виде всепонимания.

«Ну, уж нет. Не могу же я лишиться самого интересного».

Наконец, протерев очки, надев их, поправив, Гиноза решился:

– Предпочитаемый вами, Караномори, способ отдыха мне хорошо известен.

Сион так и подмывало спросить – теоретически или всё-таки практически, но она сдержалась, сделав вид, что абсолютно не понимает, к чему он клонит.

– И… я прошу вас не пытаться склонить исполнителя Кунидзуку к неприемлемым для неё… – он замялся, пытаясь подобрать верное слово, – формам досуга.

Сион прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос.

«Расскажу об этом Сасаяме. Он оценит».

Затем она затянулась, полюбовалась дымным облаком, окутавшим Гинозу, и томно протянула:

– Обещаю не трахаться с ней без вашего ведома, инспектор… - добавила, подавшись вперёд. - Может быть, вы сами останетесь на часок?

Гиноза закашлялся и, стараясь скрыть смущение, сердито выкрикнул:

– Сколько можно курить в помещении?

Усиленно кашляя, он вылетел из кабинета. Сион помахала ему сигаретой и, не сдерживаясь больше, расхохоталась.

Отсмеявшись, она бросила окурок в пепельницу.

«Что же там за новенькая? Как он сказал… исполнитель Кунидзука?»

***


Сион увидела её следующим утром. Тоненькая девочка вошла в лабораторию, оглядываясь.

– Мне сказали отнести на экспертизу, – объяснила она, положив Сион на стол контейнер.

Сион вздохнула и потянулась к крышке. Судя по тому, что ей уже рассказали о случившемся ночью, содержимое контейнера не сулило ничего хорошего.

– Хорошо. Спасибо, – Сион улыбнулась, пытаясь вспомнить одну из заготовленных шуток.

Ко разбудил её в четыре утра, сообщив, что она должна быть в лаборатории немедленно. С тех пор он связывался с ней пару раз, запрашивая данные. Сион отчаянно зевала и глотала неумолимо остывающий кофе.

– Я Кунидзука Яёй, – представилась девочка и протянула Сион руку.

Пожатие вышло крепким. Как будто она хотела сказать: «Я не девочка. Я взрослая, не хуже тебя».

«Равная так равная», – подумала Сион, а вслух произнесла:

– Караномори Сион, лучше просто Сион.

– Тогда и я просто Яёй, – откликнулась она.

Сион кивнула, пристально разглядывая новенькую и не замечая, что их руки всё ещё сцеплены.

Она скользила взглядом по её лицу, отмечала про себя: «Молодая. Красивая. Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Не зря наши мальчики так волновались… А эти глаза…». Глаза у Яёй были большие и выразительные, не голубые даже, а цвета морской волны. Сион всё вглядывалась в них, чтобы увидеть волны, чтобы понять, что таится там, на самом дне.

– Я зайду за результатами позже, – сказала Яёй, отпуская руку Сион, и та вздрогнула. Море удалялось, уходило всё дальше, взметнув длинные чёрные волосы… И это было неправильно.

Сион встряхнула головой и, достав из ящика перчатки, открыла контейнер.

***


Машинка сердито пикнула, и Сион достала лист с новыми данными. Начала вчитываться в подробности («Кожа срезана с бедёр и аккуратной соломкой…»), но почувствовала приступ тошноты и отложила лист в сторону.

Она сопоставляла эти описания с результатами экспертизы уже третий день подряд и не могла точно определить, от чего её тошнит больше: от самих скульптур или всё-таки от составленного столь скрупулезно перечня деталей.

– И кто этим занимается? Гиноза? – спросила она у монитора и потянулась за сигаретой.

Особой чувствительностью Сион никогда не страдала, но эти эксперименты с человеческим телом казались ей отвратительными и порядком портили аппетит.

Монитор предсказуемо молчал, демонстрируя всё те же снимки. Сион переключилась на карту города и, увлёкшись слежкой за перемещениями одного из потенциальных преступников, в несколько затяжек раскурила сигарету.

Тут в дверь постучались, и Сион удивлённо кивнула:

– Входите.

Вообще-то обычно никто не затруднял себя этим.

– Здравствуйте, – Яёй слегка поклонилась, и Сион фыркнула:

– Брось эту ерунду. Здесь все со всеми на «ты» и без поклонов. Разве что Гиноза пытается соблюдать этикет, – прищурившись, добавила, – или ты на его стороне?

Яёй покачала головой и произнесла задумчиво:

– Нет. Мы действительно все на «ты», даже к инспектору Когами никто на «вы» не обращается.

– И чем тогда я отличаюсь от остальных? – поинтересовалась Сион, кокетливо вздёрнув брови.

Яёй отвела взгляд и, не ответив на её вопрос, задала свой:

– Вы… ты уже ознакомилась с описаниями?

– С этими? – Сион указала на стол.

Яёй кивнула, и по выражению её лица Сион сразу поняла, кто составляет эти ужасно подробные отчёты.

Ответила:

– Не со всеми.

И внимательно посмотрела на Яёй, ожидая, что та объяснит, зачем пришла. Но Яёй молчала, точно так и полагается. Прийти к кому-то в кабинет, задать банальный вопрос и ждать, когда собеседник сам справится с задачей, как-нибудь выплывет.

Сион выплывать не спешила. Она любовалась Яёй, рассматривала тонкие запястья, взглядом обводила длинные чёрные ресницы. Перескакивала от лица к телу, от рук – к шее, и всё думала о том, какое бы Яёй подошло платье. Может быть, насыщенное синее? Или тёмно-зелёное обязательно чуть выше колена?

Тут Яёй сделала шаг вперёд, и Сион почувствовала такой знакомый и чужой одновременно запах.

Взяла Яёй за руку, поднесла к своему лицу.

– «Пари де толь»?

Яёй кивнула.

Сион в ответ протянула ей свою руку, и Яёй, почувствовав тот самый аромат, – немного цитруса и капелька моря – улыбнулась:

– Вот совпадение. На тебе он такой же, но в то же время другой… Не знаю, как объяснить.

– Я тебя поняла.

Они взглянули друг на друга, и Сион почувствовала странную, невозможную лёгкость, точно не было ни какого маньяка, строгающего из людей страшные фигурки, точно и она сама была кем-то другим, а вовсе не Сион Караномори, латентной преступницей с подмоченной репутацией.

Яёй, кажется, тоже было хорошо. Она казалась почти расслабленной. Сион ужасно захотелось расстегнуть её пиджак и расслабить галстук, хотя бы немного, но она сдержалась и, выпустив руку Яёй, произнесла добродушно:

– Кофе?

Яёй в свою очередь отпустила руку Сион и отступила на шаг:

– А чай есть?

– Надо поискать.

Чай здесь никто не пил, так что Сион не очень-то верила в то, что поиски закончатся успешно, а так не хотелось отпускать Яёй сейчас…

– Я и горячей воды могу выпить, – кинула Яёй, усаживаясь на диван. И Сион поспешила достать кружки.

***


Сион открыла глаза и, посмотрев на часы, выругалась. Вставать в три часа утра она явно не планировала.

– Так больше не может продолжаться, – пробурчала она, натягивая халат.

В последнее время Сион не удавалось нормально выспаться. Стоило закрыть глаза, и ей снилась Яёй, податливая, нежная, похожая на ту почти домашнюю Яёй, которая заходила к ней иногда на чашку чая. Всё было бы отлично, если после объятий Яёй не превращалась в одну из фигур со снимков. Тогда Сион просыпалась то от собственного крика, то просто от ужаса. Тряслась и выкуривала десяток сигарет до рассвета.

Но сейчас сигарет на тумбочке не оказалось.

«Пора что-то поменять. Ведь самое лучшее успокоительное давно известно», – и улыбнувшись собственной сообразительности, Сион отправилась к Сасаяме.

Проходя мимо комнаты Яёй, она остановилась на несколько секунд, но, потоптавшись на месте, решительно прошла мимо. С Яёй у них складывалось что-то хрупкое и светлое. Не стоило разрушать это глупым предложением, да и вероятность, что Яёй согласиться, убегала куда-то в минус.

Зато дверь Сасаямы она открыла легко. Вот кто-кто, а он никогда не откажется от секса. Это же очевидно.

Сасаяма сидел на полу, прислонившись к ножке кровати. Перед ним лежали всё те же фотографии, и Сион вздохнула: кажется, они её преследуют. Она отодвинула их в сторону, стараясь не думать о том, из чего сделана юбка девушки на снимке.

– Сасаяма… – Сион дотронулась до его плеча, пытаясь понять, спит он или просто серьёзно задумался. Сасаяма частенько размышлял над делом с закрытыми глазами, говорил, что так быстрее схватывает суть.

Его рука тут же накрыла её ладонь и крепко сжала.

– Кто тут? – пробормотал Сасаяма спросонья.

– Это я, – Сион легко коснулась его губ.

– Не спится?

Она кивнула:

– Кошмары замучили.

Сасаяма протёр глаза и довольно цокнул, когда халат с лёгкостью соскользнул с её плеч.

– Я помогу тебе разобраться с этим.

Сион охнула, когда он притянул её поближе и представила, как бы это сделала Яёй – мягче, чем Сасаяма, но так же настойчиво. И между поцелуями, шептала бы своим глубоким, бархатным голосом:

– Не бойся, ничего не бойся. Я ведь с тобой.

***


– Как думаешь, зачем он делает с ними это?

Сион вздрогнула и обернулась. Яёй стояла за её спиной и внимательно рассматривала фотографии причудливых и жутких скульптур, созданных неизвестным «художником» из человеческих тел.

– Мы же вчера это обсуждали всем отделом, он оставляет сообщение, хочет сказать что-то обществу…

Яёй покачала головой:

– Я не об этом. Зачем он поступает так? Почему считает, что его сообщения стоят людских жизней?

Сион пожала плечами:

– Не знаю. Если будешь думать о таком, долго здесь не протянешь.

Яёй одарила её скептически взглядом и присела на диван. Сион прекрасно поняла, что именно она хочет ей сказать, что-то вроде: «А ты когда я застала тебя над этими фотографиями, разве думала не о том же самом?»

Очевидно, что они все думали об этом. «Дело об образцах», как его окрестили, набирало обороты. Каждое новое убийство было более жестоким и изощрённым, чем предыдущее. Каждая новая скульптура вызывала у всего отдела одно желание – найти преступника, уничтожить его.

Сасаяма и вовсе бредил этим делом. Сион после той ночи видела его только раз.

В ночь Х, как она окрестила её, Сион выскользнула от него в шесть утра, в красках представляя, как сейчас столкнётся с Яёй. К счастью, этого не произошло, но Сион всё равно почему-то было неуютно.

«Я становлюсь романтиком», – решила она, когда чуть было не призналась во всём Яёй за чашкой неизменного чая. Хотя в чём собственно была её вина?

Сион настаивала на том, что во всём этом нет «ничего такого», но следующей же ночью пообещала себе закончить «тактильную дружбу» с Сасаямой. И Яёй тут была абсолютно ни при чём.

На днях он забежал в лабораторию, чтобы сообщить Сион о своём открытии: за убийствами и скульптурами стоит не один делец, а несколько. Сасаяма даже назвал имя главного, уверяя её, что обязательно арестует его. Сион кивала, зная, что Сасаяму бесполезно переубеждать и отговаривать. Он во всём и всегда шёл до конца. Посовещавшись со своей совестью, она решила не сообщать ему о своём решении. Умный мальчик, сам догадается.

К тому же ей и без этого хватало дел. Кроме работы в режиме двадцать четыре на семь, постоянного анализа информации и опытов с образцами, Сион отвлекала Яёй. Когда она приходила с другими исполнителями или Гинозой и Ко, это ещё можно было терпеть: не смотреть то и дело в эти глаза, в которых затаилась самая большая печаль мира, не думать о руках, таких нежных на ощупь. Но если Яёй приходила одна, – а в последние три недели она частенько заглядывала к Сион под разными предлогами, – нельзя было не только работать, но и отдыхать. Хрупкая, тонкая Яёй заполняла собой пространство, смотрела на Сион отовсюду и точно знала, что у неё на уме. По крайней мере, Сион была уверена в этом. Лёгкость порой настегала их, но всё чаще воздух плавился от напряжения. Сион чувствовала, как повышается градус и то, и дело обмахивалась очередным снимком.

Сначала она смеялась над собой, мол, пообещала же ребятам не заглядываться на новенькую. Но каждый следующий визит Яёй стирал нелепое, кем-то придуманное «нельзя». Может быть, и её тянет в этот кабинет неодолимая, властная сила? Может быть, и ей хочется послать всех к чертям с их советами и заботой?

– Кофе? – с надеждой предложила она. Может быть, Яёй всё-таки вкусит чудесный напиток не только по расписанию, но и вне распорядка.

– Нет, не хочу.

– Есть чай, – сообщила Сион, доставая пачку.

– О, а Кагари говорит, что здесь раньше водился только кофе.

Сион несколько раз повторила фразу про себя, пытаясь понять, правда ли с ней заигрывают, или это ей только померещилось.
Яёй как всегда не улыбалась, говорила размеренно, чётко проговаривая каждое слово. В представлении Сион она была закрыта не на несколько пуговиц пиджака, а на все сто двадцать.

Сион поставила чашки на стол и присела рядом с Яёй, заговорила, не желая продолжать упущенную тему:

– Уже совсем освоилась?

– Вроде того.

– Стала частью команды? - поддразнила её Сион.

Яёй сощурилась:

– А со стороны как кажется?

Сион улыбнулась, легко и приятно было ничего не скрывать, так просто сказать:
– Ты вписалась идеально.

Мимолётная улыбка коснулась губ Яёй. Сион очень хотелось дотронуться до неё. Забыв о сомнениях, она протянула руку и заправила выбившуюся чёрную прядь Яёй за ухо.

– Знаешь, перед твоим приходом тут все были очень взволнованы.

– Правда?

Яёй пристально посмотрела на неё, и нельзя было сказать, огорчило её это известие или всё-таки обрадовало.

– Я бы не стала врать. Меня навестили буквально все – Кагари, Масаока, Ко и даже Гиноза… И все просили меня…

– О чём?

Сион коснулась щеки Яёй, очертила линию подбородка. Она не двигалась, смотрела с любопытством, желая получить ответ на свой вопрос и, будто вовсе не замечала чужих пальцев на коже.

– Не соблазнять тебя.

Яёй молчала так долго, что Сион пришлось признать – этот выстрел был сделан вхолостую. Она поднялась с дивана, надеясь, что Яёй остановит её. Но Яёй молчала и продолжала смотреть на неё. Возможно, думала о чём-то своём, не имеющем к Сион никакого отношения.

Она вышла из лаборатории, не попрощавшись, и Сион закурила. Лаборатория утонула в горьком дыме, скрывшем и пустые надежды, и воплотившиеся разочарования.

***



В обед Сасаяма неожиданно появился в лаборатории. Он наклонился к Сион, пытаясь поцеловать её, но она хорошо помнила о своём решении и, отстранив его, погладила по голове.

Сасаяма недовольно цокнул языком и бухнулся на диван.

– Это дело тебя довело? – поинтересовался он, протягивая руки к коробке с сэндвичами. Их по доброте душевной принёс Кагари.

Сион рассмеялась:

– Ага. Только не то, о котором все говорят.

Сасаяма нахмурился:

– Ты о чём?

Сион развела руками:

– Кажется, ты был прав.

– Я фсегта праф, – сказал Сасаяма с набитым ртом, ничуть не заботясь о том, поймут его или нет.

– Я о Яёй, – уточнила Сион и, подойдя к столу, отломила кусок сэндвича. Вкус был отменный – ветчина, сыр, белый хлеб и фирменный соус Кагари. Кажется, он даже заглушил ноющую боль где-то в районе живота. Или всё-таки сердца?

– Может, вы поздно отчаялись, госпожа Караномори? – Сасаяма коснулся её руки губами в крошках от хлеба.

Сион усмехнулась, смахнула их, а потом подала «джентльмену» платок:

– Вытрись, прежде чем начнёшь спасать мир.

Сасаяма мгновенно стал серьёзным:

– Сегодня я готовлюсь, а завтра пойду на охоту.

– Я в тебя верю.

Он сделал несколько шагов к двери, но остановился, будто хотел сказать что-то. Сион смотрела на него, а потом, преодолев расстояние между ними, обняла крепко-крепко. И если бы Сасаяма спросил, что это с ней, она бы не смогла ответить ничего, кроме глупого «интуиция подсказала».

А разве можно верить интуиции в двадцать втором веке?

– Значит, друзья… – вздохнул он, размыкая затянувшиеся объятия.

– Мы всегда ими были, – ответила Сион. И то ли ей показалось, то ли Сасаяма действительно как-то странно напрягся при этих словах, точно не их ожидал услышать.

Он ушёл, ничего больше не сказав, и Сион пришлось потратить несколько часов, чтобы убедить себя в том, что она ещё увидит его.

***



Вечером она снова вспомнила о Сасаяме.

«Чего он хотел? Не мог же он?... Или всё-таки мог?»

Сион достала лак и принялась красить ногти. Для разнообразия – в фиолетовый. Завтра все должны оценить её новый образ. И среди прочих – Сасаяма. И разумеется, Яёй.

При мысли о Яёй сердце снова болезненно сжалось. Может, нужно было поговорить с ней иначе? Не прикасаться к ней? Соблюдать дистанцию?

Заставив себя сосредоточиться на действительно важном деле, Сион деловито оглядела левую руку и занялась правой.

«Мазок, ещё одна полоса тут. Аккуратно…»

Эта нехитрая процедура позволяла отвлечься. Слишком многое произошло за последние несколько месяцев. И это дело… Это дело, о котором нельзя было думать и говорить.

В дверь постучали, и Яёй, не отрываясь от начатой полоски, крикнула:

– Войдите!

Гость прошёл в комнату, но застыл у порога.

– Эй! Меня пугают молчаливые наблюдатели, – заявила Сион и обернулась. И пока поворачивалась, поняла, почувствовала, кто пришёл.

– Яёй… – выдохнула и замолкла, не зная, что сказать, как объяснить. Всё ушло – и обида, что жила всё это время где-то в сердце, и тоска, что весь мир превратила в тусклое полотно.

– Сион, – Яёй смущённо улыбнулась и подошла к ней.

Странно было видеть Яёй не в строгом костюме, а в простой жёлтой футболке, растянутой к низу, и широких синих штанах. Сион бы никогда не смогла представить её такой простой и такой милой.

Сион хотела сказать Яёй о том, какая она красивая сейчас, попросить разрешения поцеловать эти губы, нежно розовые, карамельно-мягкие, но Яёй опередила её:

– Прости, Сион.

Подалась вперёд и сама поцеловала. Это было куда лучше, чем в навязчивых снах, совсем без карамели, но зато так хорошо, до дрожи в коленях. Яёй прижимала её к себе, и Сион наслаждалась этой хрупкой силой, этим счастьем, ускользнувшим, но вернувшимся.

– Простишь? – спросила Яёй, отстранившись. Серьёзно, будто от этого ответа зависело что-то очень важное для неё лично. И Сион не смогла сдержать улыбку:

– Конечно, – взяла её за руку, усадила на кровать и с удовольствием смотрела, как разглаживаются наметившиеся на лбу морщинки, как Яёй выдыхает мерно и ровно, приводя мысли и чувства в порядок. Самой Сион это казалось невозможным.

Она выводила на руке Яёй своё имя, несколько ногтей обтёрлись о кожу Яёй, пометив её тонкими фиолетовыми полосками. Яёй тем временем осматривала комнату, заметив на столе диски, встала и, не слушая недовольное бурчание Сион, принялась разглядывать их.

– У тебя есть такая красота! – восхищённо выдохнула она.

Яёй сейчас была похожа на ребёнка, получившего неожиданный подарок. Она разглядывала диски, прикасалась ним с такой нежностью, что Сион понадобилась вся её выдержка, чтобы сейчас же не утащить её в кровать.

– Откуда они у тебя? – спросила Яёй, закончив любоваться красочными обложками и просматривать списки песен.

Сион покачала головой:

– Не скажу, но можешь забрать их себе.

– Правда? Не шутишь?

Сион кивнула:

– Забирай-забирай.

– Спасибо!

«Надо спросить у Масаоки, не осталось ли у него ещё дисков», – решила Сион, наблюдая за тем, как Яёй складывает подарки в аккуратные стопочки.

– Почему ты перестала играть? – спросила Сион и, достав из пачки сигарету, чиркнула зажигалку.

Яёй оставила диски, посмотрела на неё внимательно.

– Я открою окно?

– Да, конечно.

С улицы тут же пахнуло свежим, морозным воздухом. Яёй несколько ужасно долгих минут смотрела в ледяную синюю даль, потом повернулась к Сион:

– Музыка – это моё прошлое. Я рассталась с ним, когда стала исполнителем, – передёрнула плечом. – Музыка ведь погубила меня, ты разве не знаешь?

– Думаю, не только музыка.

Яёй облокотилась на подоконник. Видно, мирилась с чем-то, отпускала кого-то. У Сион было полно своих призраков, и она не думала, что они с Яёй непременно должны поделиться друг с другом этим незавидным кладом. Только если она захочет.

– Сион, – позвала Яёй, когда сигарета превратилась в окурок.

Сион подняла голову:

– Что?

– Ты мне… нравишься. Очень. Но я не могу не спросить, понимаешь?

Сион догадывалась, о чём пойдёт разговор, но надеялась, что они перенесут его ещё на месяц. Совсем забыла, что Яёй предпочитает ясность во всём.

– В Бюро много говорят о тебе, – решилась Яёй, помолчав. – Никакой конкретики, но слишком обще, – встретилась с Сион взглядом. – Ты не против?

– Валяй.

– Масаока?

– Я и дедуля? – Сион расхохоталась. – И кто выдумывает этот бред?

– Кагари?

– Я не интересуюсь детьми.

– Когами?

– Отличная идея. Я как-нибудь предложу ему.

Яёй задумалась и не сдержала улыбки:

– Гиноза?

– Ты шутишь?

Яёй развела руками.

Сион внимательно посмотрела на неё, надеясь, что вопросы прекратятся, но та робко кивнула, будто хотела уточнить ещё что-то. Вообще-то осталось всего одно имя, и Сион очень не хотелось отвечать на этот вопрос.

– Сасаяма?

– В точку. Но, – Сион грустно улыбнулась. – Если тебя это интересует, мы никогда не говорили друг другу слова на букву «л», даже до буквы «н» дело не дошло.

Яёй кивнула. Сион, не выдержав, отвернулась. Не хотелось смотреть на неё и показываться этому миру, в котором три связи с коллегами – до Сасаямы она пару месяцев встречалась с симпатичной инспекторшей из третьего отдела, а потом пару раз трахалась с одним из её исполнителей, пока его не пристрелили на задании – за пять лет службы превращали тебя в самую распутную женщину этого мира. Неужели и, правда, нужно было больше заботиться о репутации?

Руки Яёй обвили её внезапно. Сион не успела заметить, как она подошла, как опустилась рядом. Яёй прижимала её к себе и шептала тихо-тихо:

– Я обидела тебя… Я не хотела. Просто мне страшно.

И не дав задать вопрос, продолжала:

– Ты так много знаешь об отношениях, о сексе, о… любви, а я почти ничего, – помолчав, добавила, – я была влюблена в одну девушку, певицу. Мы даже целовались несколько раз и вроде пробовали встречаться, но дальше… – и совсем тихо. – Дальше я никогда не заходила.

Сион улыбнулась, довольно, как мартовский кот, заставила Яёй разжать объятия и шепнула ей в ухо, коснувшись мочки языком:

– А хотела бы?

И услышав «да», поцеловала её так, как уже давно хотела.

***



Сион перебирала чёрные пряди Яёй – не затянутые в высокий хвост, они казались Сион особенно красивыми. И что это за манера у Яёй прятаться, сжиматься, скрывать от всего мира себя?

Сион бы спросила её об этом, но не хотелось будить это успокоившееся море, которое теперь – так очевидно и так странно – принадлежало только ей.

Солнечный луч ворвался в комнату, заставил Яёй спрятать лицо в ладони, а затем отвести их, открыть глаза. Теперь она наблюдала за пальцами Сион и едва заметно улыбалась ей.

Сион, заметив, что она проснулась, наклонилась и легко поцеловала её в губы. Потом отодвинулась и, дотянувшись до пачки сигарет и зажигалки, закурила.

Яёй вздохнула:

– Надеяться, что ты когда-нибудь бросишь курить, глупо?

– Ага, – Сион мягко улыбнулась. – Мы не станем менять друг друга. Это глупо.

Яёй понимающе кивнула:

– И ходить по Бюро взявшись за руки.

– И дарить друг другу подарки в День всех влюблённых, – произнесла Сион и тут же пожалела, всё-таки приятно было бы получить подарок от Яёй.

«Надо подчеркнуть потом, что к дням рождениям это правило не относится», – решила она.

Яёй тем временем прикрыла глаза и произнесла шутливо:

– Поцелуи у всех на глазах тоже отменяются.

Не удержавшись, Сион свободной рукой ткнула её в бок и почти пропела:

– Трахаться в лаборатории нам никто не помешает.

Притворно скривившись, Яёй показала ей язык:

– Почему ты так любишь это слово?

Сион пожала плечами и кинула сигарету в стоявшую на окне пепельницу. Не удосужившись проследить за её полётом, она откликнулась:

– Оно честное. На свете мало настолько честных слов. Ты против?

– Нет.

Они лежали так ещё некоторое время. Молчание разливалось по комнате, но оно было таким красноречивым, будто разговор продолжался сам по себе.

«Никаких признаний, никакого слова на букву "л", никаких надежд на будущее. Мы не имеем на это права. Настоящее совсем близко, и нужно сделать всё, чтобы сберечь его от других».

– Мне, кстати, ещё нужно поговорить с Гинозой, – рассмеялась Сион, вспомнив тот чудесный разговор.

– Я хочу знать об этом, – заявила Яёй и тут же ойкнула.

Браслет зазвенел: «Входящий вызов от Гинозы Нобучики».

«Гиноза просто так звонить не будет», – подумала Сион и переглянулась с Яёй. Весёлость исчезла, остался только липкий страх, будто на них всех надвигалось что-то ужасное, но знали об этом только Сион и Яёй.

– Исполнитель Кунидзука, немедленно направляйтесь в Бюро.

– Что-то случилось? – не вытерпела Сион.

На мгновение на той стороне замолчали, пытаясь переварить информацию:

– Караномори, а вы что там делаете? – спросил Гиноза и, прервав самого себя, продолжил, – хотя неважно, Караномори отправляйтесь в лабораторию. Пропал исполнитель Сасаяма.

– Поспешим, – сказала Яёй, как только связь прервалась. Сион прекрасно понимала, что сделала она это только, чтобы разрядить обстановку.

– У меня есть брюки и рубашка, – Сион достала вещи из шкафа и кинула Яёй, – возьми их.

Одеваясь, они не переговаривались.

У самой двери Яёй прижала Сион к себе, провела ладонью по спине, точно хотела забрать половину боли.

– Мы найдём его, – шепнула и убежала, прежде чем Сион успела сказать что-то, поблагодарить за понимание.

«Милая-милая Яёй… за что мне такое сокровище?» – и, приближаясь к лаборатории, Сион всё думала об этих объятиях, таких тёплых и нужных, даже мысли о них согревали. Но, войдя в кабинет и увидев снимки последней жертвы на столе, Сион почувствовала, что её знобит, магия ночи тает.

– Это ведь не могло случиться с тобой, Сасаяма?...

Она села к компьютеру, ввела данные. Достала сигарету, чиркнула зажигалкой, втянула дым, как обычно делал он.

– Я расскажу тебе о ней, Сасаяма. Как только мы найдём тебя… Как только.