A Year Every Minute

Несколько недель минуло без происшествий. Не было ни сбросов, ни цветов-убийц и всё, по большей части, шло мирно. Возможно, этот мелкий сорняк всё-таки решил встать на путь истинный. Санс по-прежнему боролся с собой касательно того, хочет он продолжать свою работу или нет. Он находился в растерянности, будучи неуверенным даже в том, с чего начать. У него не было помощников, оборудования или навыков. А приводить машину в рабочее состояние, дабы открыть «Пустоту» и увидеть, находится ли Гастер внутри, было опасно… и Санс не мог рисковать вызвать новый взрыв. Если это случится снова, то велики будут шансы того, что ни он, ни Папирус, ни кто-либо другой в зоне поражения не выживет. Отец был важен для него, и Санс хотел сделать всё возможное, чтобы вернуть его, но он не был готов пожертвовать ещё одним таймлайном, чтобы добиться этого. Прошло уже достаточно времени, чтобы Санс почувствовал, словно все предыдущие перезапуски были лишь кошмарами, а воспоминания о них слились между собой и казались всего-навсего плохими, неясными снами. Детали тех дней начали искажаться, и всё стало возвращаться в норму, за исключением неприятного предчувствия, что в конце концов мир снова будет перезапущен. Для двоих братьев это была самая обычная ночь. Послушав свою любимую сказку, Папирус счастливо закутался в одеяло на своей кровати в форме гоночной машины, в то время как Санс рухнул на свой голый, грязный матрас, так до конца и не раздевшись. Его куртка была отброшена в сторону, один из тапочков валялся на полу, а второй болтался на его костлявой ступне. В глухой ночи мясистая лоза потянулась к окну комнаты Папируса. Она неторопливо ощупала нижнюю часть оконной рамы и попыталась втиснуться в щель, чтобы открыть окно. В конечном счёте стебель преуспел и, тихо проскользнув внутрь, устремился к кровати скелета. Толстая лоза беспрепятственно обвилась вокруг шеи Папируса, прежде чем быстро затянуться, начав сдавливать её. Папирус мгновенно проснулся, широко распахнув глазницы. Он вцепился пальцами в росток, царапая его и пытаясь сделать вдох. Другой рукой Папирус призвал голубую кость и, крепко прижав её к лозе, обернувшейся вокруг его шеи, использовал её как лазер. На улице что-то завизжало, после чего весь отросток размотался и рывком вытянулся наружу. Папирус подавился и закашлялся, прежде чем вскочить на ноги, оказавшись у окна как раз вовремя, дабы увидеть холмик в снегу, быстро покидающий Сноудин и скрывающийся в лесу за его пределами. Он зашёлся кашлем и попытался позвать Санса, однако из его рта вырвался лишь хриплый стон. Держась за свои шейные позвонки, Папирус выбежал из своей комнаты и подбежал к комнате брата, барабаня в дверь. С другой стороны двери донеслось шарканье и бормотание, покуда её не открыл измученный Санс и, выглянув, не завидел брата.  — бро, что… — он замолк, а его глазницы расширились, стоило ему заметить панику на лице его брата, ссадины на его шее и светящуюся голубую атаку, всё ещё зажатую в его руках. Он схватил Папируса и чуть ли не втащил его в дверь, прежде чем спешно закрыть её у того за спиной. Папирус пытался что-то сказать, но закончилось это лишь тем, что он закашлялся и захрипел. Странно, как при отсутствии горла то, что его едва не задушили, могло так сильно ограничить его голос. Монстры-скелеты удивительны, не так ли? — папс, что произошло? — наконец спросил Санс, включая свет. Взяв Папируса за руку, он потянул его вниз, чтобы тот оказался с ним на одном уровне и Санс мог осмотреть отметины на его шее. — Л… ЛОЗА… — всё-таки сумел прокашлять младший брат. Только тогда он заметил, что атака по-прежнему у него в руках, и быстро развеял магию. — лоза? — повторил Санс, внезапно разозлившись. Те сны вновь начали обретать смысл. — ЧЕРЕЗ… ОКНО, — сказал Папирус, указывая на окно в спальне Санса. Затем он показал, будто что-то обхватило его шею, и сделал тянущий жест. — боже, папс… — Санс вздохнул, уже чувствуя себя измотанным и по горло сытым этим днём, а ведь тот ещё даже и не начался. Подойдя к окну, он открыл его и выглянул наружу, осмотрев местность вокруг дома. Весь городок все ещё спал, укрытый тьмой, и с этого ракурса Санс не мог увидеть никаких следов в снегу под окном Папируса. Тяжело выдохнув, он закрыл и надёжно запер окно, прежде чем посмотреть на брата. — ты в порядке? может, нам следует отвести тебя к доктору или типа того? Папирус потёр поцарапанные позвонки и покачал головой. — Я… БУДУ В НОРМЕ. ЭТО ПРОСТО ЦАРАПИНА, — сказал он; как только первоначальная боль отступила, его голос начал возвращаться. Санс замолчал и начал взвешивать имевшиеся у него варианты. Очевидно, цветок решил не вставать на лучший путь. О, нет, он решил попытаться ударить исподтишка, пока они спят, ибо он знал, что не смог бы одолеть их в честном бою. Цветок знал, что сильнейшими жителями городка были они с Папирусом. Папирус, без сомнения, был сильным и способным, и хоть Санс, возможно, и не мог похвастаться тем же, он знал достаточно о работе кода, чтобы представлять из себя проблему. Как только они бы оказались вне игры, Флауи смог бы сразиться и с остальными, если это действительно было тем, что он намеревался делать. Санс раздумывал, как лучше поступить, — держать Папируса рядом с собой или заставить его остаться здесь, пока он будет проводить расследование, — и у обоих вариантов имелись свои преимущества. С Папирусом под боком он мог приглядывать за ним, но в то же время он бы куда сильнее колебался при использовании собственных сил, если бы тот был поблизости. В этом состояло другое существенное различие между ними. Папирусу легко давались его атаки, и они становились быстрее и сложнее с течением времени. Санс же был его противоположностью, для него действовал принцип «всё или ничего». Его первая атака была самой смертоносной, он всегда старался завершить дело так быстро, как это возможно. Он знал, что Папирус бы этого не одобрил, но у него просто не было необходимой выносливости, чтобы растягивать бой, как это мог его маленький брат. — останься здесь, папс, — наконец сказал Санс, посмотрев на брата. — я собираюсь пойти и проверить, вдруг он ещё где-то поблизости. Младший скелет резко помотал головой и моментально пожалел об этом, когда в его затылке выстрелила боль. Сморщившись, он схватил Санса за плечо. — Н… НЕ НАДО. Стараясь развеять обеспокоенность брата, Санс широко улыбнулся и пожал плечами, подхватив свою куртку. — не переживай за меня, бро. если ситуация станет опасной, я сразу телепортируюсь сюда, ладно? не беспокойся. Не похоже было, чтобы это убедило Папируса, но в конце концов он отпустил брата. — спасибо. я буду в порядке. обещаю. Санс натянул на себя куртку и надел второй тапочек, прежде чем покинуть комнату, убедившись, что она плотно закрыта, и услышав щелчок замка с другой стороны. В первую очередь он отправился в комнату Папируса, выглянув из всё ещё открытого окна на землю. Он разглядел крошечный участок потревоженного снега, а также след, будто что-то зарылось под него, а потом выползло наружу в лесу за границей Сноудина. Так значит, он по-прежнему прятался там, хах? Он нырнул обратно и плотно затворил окно, заперев его, прежде чем выйти из спальни Папируса, пройти к входной двери, выйти наружу и сделать шаг вперёд, чтобы телепортироваться от их порога к окраине города. *** Санс провёл в поисках добрый час, прежде чем, всё-таки, вернуться домой. Непрекращающийся снегопад неподалёку от их дома со временем сделал отслеживание пути довольно сложным и, судя по всему, Флауи умышленно оставлял ложные наводки, чтобы сбить Санса со своего настоящего следа. Едва оказавшись дома, скелет постучал в дверь своей спальни. — папс, я вернулся. Папирус отпер дверь и опустил взгляд на брата. Он прочистил горло, после чего попытался заговорить снова. — НАШЁЛ ЧТО-НИБУДЬ? — неа. он… — Санс остановил себя. — … «оно» сбежало. — ОХ… — скелет снова потёр свою шею. — ДУМАЮ, МНЕ НУЖНО ПРИНЯТЬ ЧТО-НИБУДЬ ОТ БОЛИ. ОНА СТАНОВИТСЯ ДОВОЛЬНО НЕПРИЯТНОЙ. Папирус протиснулся мимо брата и направился на кухню в поисках лекарств, Санс наблюдал за ним, пока тот спускался по лестнице, а затем выглянул и через перилла, пока тот, в конце концов, не пропал из его поля зрения. Зевнув, скелет тоже начал свой путь вниз. Санс прикинул, что Папирус не станет вновь возвращаться ко сну после такого испытания, так что, по крайней мере, он мог плюхнуться на диван вместе с ним и дождаться восхода солнца; именно так они и поступили. Вскоре Папирус вернулся с кухни и сел, включив телевизор. Он не смог снова заснуть, но Сансу это, определённо, удалось. Санс мог спать вне зависимости от обстоятельств. Последующий день прошёл обычно и без перезапусков. Санс начал думать, что без смерти цветка их и не случится. По крайней мере, это было хорошо… но Санс не собирался идти и проверять эту теорию. Затишье в перезапусках было более чем желанным, но одновременно это его и беспокоило. Было очевидно, что Флауи что-то планировал. Его внезапное нападение провалилось, так что теперь?

***

Однако всё больше времени проходило без происшествий. Всё начало снова возвращаться к норме, хотя Санс и выявил, что он едва ли может расслабиться, зная, что цветок способен объявиться в любое время. Тем не менее, скелет не хотел тревожить своего брата. Стража была уведомлена о происшествии на следующий же день, так что, по крайней мере, они были начеку так же, как и сам Санс. Оставалось лишь надеяться, что эти тревоги не оправдаются. Санс проводил один из своих многочисленных перерывов от обязанностей часового в баре у Гриллби, когда его посетила мысль, что было бы неплохо проверить, как там дела у Папируса. Последним временем тот устанавливал головоломки на определённых участках пути в Сноудин, желая как следует разыграть человека, если таковой когда-либо объявится. Приблизившись к нужному месту, Санс услышал шум борьбы. От его обычных повадок не осталось и следа, когда Санс сорвался на бег, быстро телепортировавшись туда, где, судя по тому, что он слышал, разворачивалась драка. Он очутился в одном из мест, где часто бывал Папирус, и, обернувшись, широко распахнул глазницы от увиденного. Флауи находился прямо под Папирусом, оставаясь вне его поля зрения и досягаемости. Цветок выскочил из снега под его ногами, а его лозы рванулись вверх, плотно обматываясь вокруг скелета, дабы он не мог призвать атаку или сбежать. Флауи заскрипел своими маленькими зубками, продолжая усиливать хватку, и лоза на шее Папируса затягивалась всё сильнее и сильнее. Магия мелькнула на кончиках пальцев скелета, но он был слишком скован в движениях, чтобы призвать атаку. Папирус захрипел, поймав Санса затуманившимся взглядом. — С… С… Глаз Санса вспыхнул, и он вскинул руку, чтобы пришпилить Флауи к земле, но было слишком поздно. Раздался тошнотворный треск, когда лоза, наконец, добилась своего. На лице Папируса застыл шок, а затем его тело обмякло. Голова его медленно склонилась на бок, а затем упала в снег у его ног. Лозы Флауи провисли, когда удерживаемый ими скелет обратился в прах. — Чёрт, сколько же времени это заняло! — Флауи рассмеялся, а его голос звучал весело и облегченно. — Застать его в одиночку на продолжительное время было той ещё болью, учитывая, что ты не отходил от него ни на шаг! Цветок взглянул на Санса, застывшего на месте. Магическое сияние угасло, сменившись взглядом абсолютно пустых глазниц. Вытянутая вперёд рука Санса дрожала. — Что? Даже не выстрелишь, предав меня забвению? — спросил мелкий сорняк, покачав головой из стороны в сторону. Одновременно Санс испытывал и внутреннюю пустоту, и невозможную горечь. Это не шло ни в какое сравнение с его снами, и, какими бы реальными они ни были, это было не так. Вот каково это было — прожить то же самое в реальности. Санс даже не заметил, как его ноги подломились, а сам он рухнул в снег. Флауи с интересом наблюдал за этим.  — …Божечки! Да ты и правда любишь своего братца, не так ли? Что же… с моей стороны было бы действительно глупо не воспользоваться преимуществом этой маленькой ситуации, правда же? Усмешка цветка озлобилась, и он, не теряя времени, устремил лозы вперёд, обвивая ими Санса с ног до головы. Одна из них обернулась вокруг его шеи, сжимаясь все сильнее. Санс ничего не делал. — Я прямо сейчас могу сказать, что ты гораздо слабее своего братца. Что ж, приятно было иметь с тобой дело, идиот. Флауи сжимал его все сильнее, чувствуя, как кости рук, рёбер и шеи Санса начинают идти трещинами. Санс ничего не делал. Он смотрел на небо пустыми глазницами и улыбался своей извечной несмываемой улыбкой, покуда его душили, а его тело ломали. Ему было всё равно. Раздался громкий хруст, когда шея наконец не выдержала давления. Хихиканье Флауи было последним, что Санс услышал, прежде чем его зрение заволокла тьма.