Ледяной Зеро

Мацумото, Мадараме, Аясегава и возглавляющий их Куроцучи на всех парах неслись к месту, где была обнаружена реацу арранкаров, да ещё и Эспады! И если первые трое готовились к серьёзному сражению, пусть и с желанием позабавиться, то Маюри мысленно уже расфасовывал минимум одно тело по пробиркам и злобненько хихикал, предвкушая процесс подробного изучения сильного представителя новой расы. Урахара же сказал, что немного задержится, аргументируя это тем, что ему нужно что-то найти и удержать на месте Абарая и Ясутору, которые тренируются у него в «подвале» и точно намереваются вместо отдыха пойти на разборки с незваными гостями, а допустить этого нельзя. Убьются же парни! Так что отряд только из четырёх синигами стремительно приближался к месту будущей схватки. Тем временем сами арранкары спокойненько стояли в небе и ждали появления «людей в чёрном». Правда, Тоширо заметно нервничал. Пескису он, конечно, никоим образом ещё не освоил, но кое-как заново научился немного чувствовать реацу других, и сейчас он боролся с желанием убежать куда подальше от приближающихся. Урахара им ведь наверняка уже всё растрепал! Поэтому, как только они его увидят, сразу поймут, что он Хицугая Тоширо. И вот что ему тогда делать?! Хоть бы Куросаки не появился, уже легче будет. — Тоширо, да что ты как на иголках? — поинтересовался Заель, поправляя свои очки. — Ты ведь и правда можешь обойтись фехтованием, а если что, так мы поможем. — Да в том-то и дело, что мне нет смысла скрывать свою реацу, все уже обо всём знают! — Что?! Как так?! — А вот так! — заговорил Гримм. — Ты думаешь, как он уничтожил свой гигай, когда мы пришли к тебе в последний раз? — Ага, а такая информация распространяется быстро. Может, тебе свалить? — Не, не вариант, — покачал Тоширо головой, — я знаю всех тех, кто сюда идёт. Без меня вы вдвоём с ними не справитесь. — Да нас же вроде четверо… — задумался восьмой. — Ты это про него? — скептически покосился Гриммджо на Вандервайса, который ползал на четвереньках и пытался поймать стрекозку. — Мда… — Они здесь. Напротив арранкаров появилась группа проводников душ с уже обнажёнными мечами. Тоширо сразу же стал всматриваться в лица и эмоции появившихся, намереваясь понять, знают ли они о нём. Он понимал, что, скорее всего, знают, но шестое чувство орало, аки иерихонская труба, что всё не так просто. Хицугая решил его послушать и не зря, ведь выражение лица, говорившее «капитан Хицугая, Вы и правда живы!» было только у Мацумото. Неужели Урахара не разболтал всем о живом Тоширо?! Да быть не может! Но… человеческие эмоции говорили сами за себя, они действительно ничего не знают, а вот с Мацумото надо что-то делать. Позвать её куда-нибудь подальше, что ли… Да, наверное, так и надо сделать. И обходиться придётся только фехтованием, а реацу придержать при себе. Сложно, но ничего, и не в таком дерьме мы побывали. А вот Заель и Гриммджо… справятся ли они с Куроцучи и Мадараме с Аясегавой? У этих чертей силушки не занимать, хотя и Эспада не лыком шита. Ладно, будь что будет. Тоширо, перейдя в сонидо, которое успел отточить до небывалого уровня благодаря тренировкам с любезным Зоммари, появился перед своим бывшим лейтенантом и, схватив её за талию, утащил в неизвестном направлении. Иккаку уже было сорвался с места для преследования «похитителя», но наткнулся на катану Гриммджо. — Эй, вы! — обратился к Мадараме и Юмичике Джаггерджак. — Так уж и быть, возьму вас, слабаков, на себя! — Слабаков, значит… — Иккаку принял боевую стойку. — Юмичика, не лезь, я сам с ним справлюсь. — Ну вот, опять ты захапал всё веселье себе, так нечестно, — поник пятый офицер, но всё-же отошёл подальше, давая своему другу понять, что не собирается мешать. — А справишься со мной в одного? Ты же ведь не капитан, откуда такая самоуверенность? Лучше уж не отсылай дружка далеко. — Гримм растянул губы в своей привычной манере маньяка-убийцы. — Да меня и одного на тебя хватит! — Иккаку разогнался и со всей силы ударил по Гриммджо, относя его далеко в сторону. Отпрыгнув, он продолжил: — Я третий офицер отряда Зараки, Мадараме Иккаку. — О, какие мы вежливые. Ну ладно, я Секста Эспада, Гриммджо Джаггерджак! Твой палач, — с этими словами арранкар исчез и набросился на синигами сверху, однако напоролся на блок. Иккаку с одного удара врага почувствовал, что так просто с ним не справиться, и решил не медлить: — Расти, Хозукимару! Теперь у него в руках вместо меча была длинная нагината. Решив не терять времени даром, он обрушил на противника шквал быстрых, мощных ударов, таких, что тому пришлось уйти в глухую оборону. Но Мадараме совершил ошибку: он так увлёкся атакой, что не заметил, как Гриммджо буквально телепортировался, уходя от его оружия; он лишь почувствовал чью-то руку на своей голове и услышал где-то сбоку: — Серо. — Ох, как же он любит подраться, — вздыхает Заель, глядя на Гримма. — Нет бы книгу по генетике почитать. — Я не намерен слушать твои рассуждения, арранкар, — услышал Заель со стороны синигами, который сразу бросался в глаза своей необычной внешностью. Эм, то есть маской. Или это… что это вообще? У него отсутствуют губы, это смущает. Но не надо задавать ему этот вопрос, нет. Лучше поймать его и самостоятельно изучить, это куда как интереснее. — Ты мне лучше скажи, зачем вы сюда припёрлись? — Как грубо. В любом случае, это не твоего ума дело, — ответил Восьмой, доставая меч из ножен. — Я заинтересован лишь в том, чтобы вскрыть и досконально изучить тебя и твою реацу. Буду изучать до тех пор, пока и глазного хрусталика не останется. — Какое совпадение, у меня такие же намерения касаемо твоей арранкарской тушки. Может, скажешь своё имя? Я же должен знать, как подписывать пробирки с твоей кровью. — Я Октава Эспада, Заель-Аппоро Гранц. А ты? — Капитан двенадцатого отряда, Куроцучи Маюри. Приятно познакомится, подопытный. Разорви, Ашисоги Джизо! — золотой деформированный трезубец почти сразу понёсся на розоволосого, но тот без каких-либо усилий отразил атаку и откинул капитана на приличное расстояние от себя, отмечая, что он очень лёгкий для своего роста и особой физической силой не обладает. Но всё же очень напрягала эта маска, интуиция билась в истерике: что-то с ней не так. Эх, как же жаль, что раньше не предоставилось возможности изучить его боевые навыки, всё придётся делать сейчас. Вот ведь геморрой. Маюри в свою очередь тоже сделал для себя некоторые выводы, например, что враг, несмотря на хрупкое телосложение, физически сильнее; проанализировал его реацу, навскидку прикинул слепые зоны. Осталось сделать самый сложный выбор: какой наркотик на нём испытать? С собой есть три экземпляра, и вряд ли получится испытать всё, надо что-нибудь одно. Вот ведь геморрой. *** Тем временем в подвале у вайзардов разошёлся один угрюмый рыжеволосый тип, который готов был в любой момент сломя голову бросится к месту прибытия — а уже сражения — арранкаров и синигами. Сколько бы Хиёри ни долбила его по башке, сколько бы Лав ни толкал своих «вразумительных» речей, как бы сильно Кенсей ни удерживал его на месте, Ичиго сдаваться не собирался, упёршись рогом и не отступая от своих намерений. И вот, пришла помощь, откуда не ждали: Хирако с несвойственным ему флегматичным выражением лица сказал Мугуруме отпустить рыжика и не мешать ему в осуществлении его задумки. Неожиданно, но чуть позже достойно благодарности. Ну всё, Гриммджо Джаггерджак, теперь-то ты попляшешь! *** А Гриммджо в это время и так уже плясал. Честно говоря, когда он положил руку на эту лысую голову и стрельнул серо, то думал: всё, пизда рулю. Но нет, этот самый дружок, которого попросили не мешать, налетел на него с вертушкой по челюсти и серо промазало. Этот «хромированный колокол» начал там что-то бузить на друга, типа: «Юмичика, какого хрена ты лезешь не в своё дело?!» А этот что? Даже не думал говорить что-то против, виновато повесив голову так, будто он нашкодивший пацан и его сейчас отчитывает мама. От таких сравнений в своей голове Гримм хохотнул, но подумал, что эта сцена уж больно затянулась. — Эй, сладкая парочка, долго вы там ещё ворковать будете? — Гриммджо решил сразу начинать с провокации, а то уже стало скучно. — Чего?! — завопили от возмущения офицеры и вдвоём пошли в атаку на Сексту. — Цвети, Фудзи Кудзяку! Четырёхлезвийный меч пошёл вровень с нагинатой, и Гриммджо пришлось отражать вдвое больше ударов, с чем он справился на ура, но одного он не ожидал. Аясегава поймал и зафиксировал меч Джаггерджака между лезвиями, а Мадараме зашёл ему за спину и ударил между лопаток. Гриммджо швырнуло в сторону, и катана выпала из его рук. — Балла! — он сразу же атаковал, как только встал и побежал за падающей Пантерой, рассчитывая поймать её на лету. Однако путь преградил вышедший из-под шквала баллы Иккаку и снова ударил по Гриммджо, которому пришлось теперь защищаться голыми руками, а его иерро это вполне позволяло. А вот третий офицер недоумевал, почему на арранкаре не осталось и царапины, только рубаха на спине порвалась. Не может быть, чтобы он так слабо бил. — Поясню, — начал отвечать Гримм на немой вопрос, — это называется иерро, способность арранкаров делать из своей кожи твёрдый щит, так что не надо так удивляться. — Вот как. Тогда я буду атаковать в три раза сильнее! Разделись, Хозукимару! Его пика перешла в стадию сансетсюкон*, что немного удивило Гриммджо, но он быстро собрался и даже виду не подал. — Ну давай, лысый, посмотрим, кто кого. — Я лысый? — Ох, это он зря, — поёжился Юмичика. — Ты назвал меня лысым?! — Ой, ща будет мясо. — Я не лысый!!! — и тут Иккаку понесло. Он перешёл в турбо режим и атаковал Гриммджо со страшной скоростью сразу с разных сторон. Слева, справа, со спины, выпад, порезать и ударить одновременно, поймать в оковы и врезать по челюсти так, что у самого костяшки заныли, отпрыгнуть, чтобы не задело ответным ударом, а потом снова обрушится сверху, ударить прямо в лоб с дистанции, раскрутив своё оружие, как смерч, выбить весь дух быстрейшими ударами колена в живот, послать в нокаут и снова бить и резать до потери пульса, не останавливаясь ни на секунду, пока от врага не останется один только перемолотый вместе с костями фарш! Сильные удары, отточенная до совершенства техника и по-звериному неконтролируемый искусный разум — сложно всему этому противостоять, когда обладатель этих навыков впал в неконтролируемую ярость. Но Гриммджо Джаггерджак смог. Он смог, уйдя в глухую оборону, увернуться от большинства всех этих сумасшедших выпадов, он смог правильно воспользовался своим иерро, благодаря чему все попадания он переносил небольшими царапинами. Он веселился, он наслаждался боем, он ждал, когда совсем слетит с катушек и раздавит всех в пух и прах! И дождался. Всегда ранее стервозная Пантера сейчас не посмела ослушаться его приказа и мгновенно оказалась в руках хозяина. — Ну, я вижу, ты всё же решил меня позабавить, — ухмыльнулся Гриммджо, ловя лезвие пики, летящее ему в шею свободной рукой. — Но время детских игр окончено. *** Мацумото стояла напротив незнакомого ей арранкара, который в то же время был её якобы погибшим капитаном. Она смотрела на него и не могла поверить то ли в своё счастье, что он жив, то ли в свою трагедию, что он теперь арранкар и никогда больше не вернётся в общество душ, к ней. Прямо как Гин. А сам Тоширо на неё не смотрел — думал, как преподнести правду и с чего вообще стоит начать. Но Рангику заговорила первой. — К-капитан, скажите, это правда Вы? — да, вопрос прозвучал глупо, но чего-то более вразумительного она сейчас физически не могла выдать. — Угу. — Но как же так вышло? — Ну, как. Я далеко не всё знаю. С чего всё началось, и для меня пока загадка. Ко мне просто пришли, обвинили в предательстве, которого я не совершал, и решили использовать в качестве мышки для опытов, чтобы, так сказать, тельце зазря не пропало. А с чего они взяли, что я предатель, знают только они сами. И тут девушку как током прошибло. Она вспомнила. Вспомнила тот момент с гиганским выбросом реацу настроенных друг против друга Тоширо и Сой Фонг. Вот что тогда не давало ей покоя, вот что сделали верхи Готея, чтобы скрыть правду! Теперь-то понятно. — Вот как. А Вы… точно не предавали? — Ты это серьёзно? — Да, глупый вопрос. Тогда, капитан, уж не обессудьте. — А? Не успел Тоширо хоть что-то понять, как рыжая бестия налетела на него со свойственной скоростью и силой, сжала в стальных объятиях и затараторила: — Я так по Вам скучала, я думала Вас убили, места себе не находила, как же я счастлива-а-а! А Тоширо только и оставалось, что чисто из чувства такта не сопротивляться и пытаться игнорировать подозрительный хруст собственных костей. Когда его отпустили, он заговорил: — И что ты собираешься делать дальше? — Ну я… ох. — Перефразирую. Ты остаёшься с Готеем или переходишь на сторону мою и Ичимару? — Я… — Рангику колебалась. Она действительно не знала, как поступить в такой ситуации. Стоит ли включить совесть или эгоизм? Она выбрала. — Разрешите мне остаться с Вами, капитан. — Разрешаю. *** А тем временем недалеко разворачивалась «исследовательская» битва двух учёных. Они нападали друг на друга в первую очередь чтобы изучить, а уж потом убить, а лучше просто вырубить, ведь чем экземпляр свежее, тем лучше. Заель уже успел продумать подробную стратегию, а Маюри почти решил самую сложную на данный момент дилемму: какой наркотик испытать. Один уже отбросили, второй даёт человеку сверхощущения**, а третий — тот самый порошок «special for Aizen». Что ж… эники-беники… Ага, ладненько. — Итак, арранкар, ты станешь моей подопытной крысой прямо сейчас, — проскрипел Куроцучи, опираясь на вражеский клинок. Он отпрыгнул, — Сё. Заель мог поклясться, что слышал звук бьющегося стекла, но где оно разбилось, а главное — зачем, он и не догадывался. Он насторожился, ожидая чего-то, но ничего не происходило вот уже больше полминуты. Гранц посмотрел на противника, ожидая его нападения — подумал, что стекло — до безобразия простой и глупый отвлекающий манёвр, — но синигами стоял на месте и даже не дышал. Стоп, если присмотреться… Он же и правда не дышит. Вот чёрт! Заель всё понял, но поздно, неожиданно накатила невероятная слабость, а внутри уже начало жечь. — Что… это? Но ответа не последовало. Похоже, вещество, вызвавшее у организма такую реакцию, всё ещё витает в воздухе, вот капитан и не хочет подвергать себя риску. Это ощущение… эффект кислоты, теперь-то понятно из-за чего Тоширо чуть копыта не отбросил. Но сейчас не до этого, нужно как-то вывести из себя эту дрянь и накостылять щелкунчику в хаори. Как же Зеро умудрился выгнать из себя эту муть? Его тогда превратили в арранкара, значит, у него было что-то, что связывало его с пустыми, а это значит… всё банально. Заель понял, как с этим справился Хицугая, но ему такой вариант не подойдёт. Нужно высвободить рессурекшион, тогда всё пройдёт, но почти вся реацу запечатана, и её на это не хватит. Что же делать? Содержимого брюшной полости становится всё меньше, ещё немного — и его песенка будет спета. И тут подоспел тот, появления которого так рано не ждали. — Заель! — Не подходи, Зеро, воздух отравлен! — Отра?.. Вот чёрт. — А вот и я! — бодро заявил неожиданно появившийся панамочник. — Что тут интересненького? — Тут проходит мой эксперимент, Урахара Киске, если бы ты появился на несколько секунд раньше, то стал бы моим подопытным на пару с этим арранкаром. — Ну вот видишь, какой я везучий! Оу, вижу знакомые лица, — посерьёзнел он, смотря в упор на Хицугаю. Тот напрягся. — Ты это о ком? — О лейтенанте Мацумото, конечно же, почему она так спокойно стоит рядом с арранкаром? Воспользовавшись секундной заминкой, Тоширо на пределе своих возможностей добежал до Заеля и утащил подальше от синигами. Он не знал, что может сделать для его спасения, знал лишь, чем может помочь сейчас: он поверхностной заморозкой внутренних органов ввёл Октаву в анабиоз и попутно значительно замедлил действие препарата. — Этот белобрысый ещё смеет мне мешать, — недовольно фыркнул на это действие Маюри. — И вообще, кого-то он мне напоминает. Что же, и это я тоже выясню. — Куроцучи вновь атаковал, целясь в пустых, но ему преградил путь меч Рангику. — Перебежчица, — презрительно проскрипел учёный. Тоширо был в ужасе: Мацумото против Куроцучи, тут совсем близко Урахара, где-то там сражается Гриммджо, а Заель на пороге смерти. Улькиорра, ради всего святого, поторопись! *** Мадараме и Аясегава уже были на грани. Возможно, они могли бы продержаться ещё немного против своего врага, но только в случае высвобождения банкая Иккаку и истинного шикая Юмичики, и ни тот, ни другой не мог палиться. Но сейчас их силы почти на исходе, они еле на ногах держатся, а этому Джаггерджаку хоть бы хны, ничто его не берёт. — Ну что, синигами, уже выдохлись? — спрашивает Гриммджо. — Может, дадите мне тихонечко вас убить? И мне, и вам мучиться меньше будет. — Попридержи язык, у нас ещё есть силы сражаться. — Ну тогда… — Гри-и-и-иммджо! — внезапно мимо одиннадцатых прямо на Сексту налетел Ичиго, которого сегодня уже и не ждали. — Ё-моё, опять ты? Да когда ж ты сдохнешь! — ударил он в ответ на нападение. — Когда-нибудь, намного позже тебя, — Куросаки сразу натянул маску, не желая терять и секунды. — Иккаку, Юмичика, уж извините, что прерываю, но он мой. — Мы тебе это ещё припомним. — Ага. И понеслась. Снова возобновилось это противостояние насмерть, где перевес сил в сторону Ичиго лишь одиннадцать секунд, за которые он должен успеть нанести максимальный урон сопернику. Гецуга Теншо почти со всех сторон летела в Гриммджо непрерывным шквалом, от которого он долго защищаться не мог. Раз — пропустил удар в бок. Два — и чёрная катана чуть его не обезглавила. — Попался! — Ичиго выпрыгнул из-за собственной Гецуги и нанёс сильнейший рубящий удар на прямую. — Чё-ё-ёрт! Моя рука! — Гриммджо взвыл от боли, когда выпад Ичиго отсёк ему правую руку, в которой он держал меч. — Попрощайся с жизнью, Гриммджо.