Версия 41.2

      Юный сталкер — короткое описание Пак Чанёля в его пятнадцать с добавками. Тот самый возраст, когда влюбляешься, ещё веря в большую и чистую. Чем, собственно, Пак и занимался, прячась по кустам и за шкафчиками, когда мимо проходил Бён Бэкхён.       Младший не выделялся особой привлекательностью, как и его личный сталкер, чьи огромные уши всегда торчали из-за угла. Правда Бэкхён и сообразительностью не отличался, потому как даже не замечал, что кто-то так откровенно таращит на него свои огромные карие глаза.       Вся ситуация сама по себе была слишком комична и больше подошла бы под сюжет лёгкой комедии, которую смотрят обычно всей семьёй и давятся попкорном от смеха, если бы вдруг появившаяся ответственность спустя несколько лет не встряхнула детей, как коврик, превращая их во взрослых.       История знакомства Чанёля и Бэкхёна началась со статьи, которая была приколота на доске объявлений и даже выделена розовым фломастером, чтоб привлечь хоть кого-то из учеников, которых во всей учебной системе волновал лишь обед. В столовой они и проводили всё своё время, а смотреть на объявления, а уж тем более — читать их, было далеко за гранью их способностей.       Вот только Бэкхёну, возможно единственному, показалось это жутко интересным. В статье ученики предупреждались, что в районе поблизости орудует маньяк, дальше предлагалось описание и возможные действия с его стороны.       Вот же не повезло юному Бёну именно в тот день освободиться позже обычного. Выбрав, предположительно (!), самую людную и освещенную улицу, он спешил домой в одиночку и практически на ощупь. Каждый шаг отдавался двумя в ушах, и парню приходилось всякий раз оборачиваться, чтоб проверить, что он один.       До ближайшего фонаря он буквально бежал и плакал от испуга, когда звук шагов позади перестал казаться галлюцинацией. Вот только бежал не только он. Преследователь нисколько не отставал, а кровь Бэкхёна уже перемешалась с адреналином, который ударил в виски как раз для того, чтоб парень резко развернулся и воспользовался, наконец, своим газовым баллончиком, купленным в первый же день, как он перешёл в новую школу.       Попал он прямо в цель, несмотря на то, что объект оказался довольно высоким и ушастым, как впоследствии выяснилось. Незнакомец оглушительно громко взвыл от боли, матерясь на всю улицу и протирая глаза.       Когда они оказались в кафе и зрение Чана постепенно начало возвращаться, Бэк же не мог дождаться объяснений такому глупому поступку с его стороны. Нетерпеливо постукивая по стакану с холодной газировкой, за которую, разумеется, заплатил сам Пак, Бён прожигал недовольным взглядом юношу напротив. Тот же, в свою очередь, всё ещё постанывал от раздирающей боли, которая перенеслась на голову. — Нахрена, а? — прорычал Бэкхён, понимая, что этот недоумок не начнёт разговор, если не задать ему вопрос.       Чан вздрогнул: его предмет обожания заговорил с ним, только с ним, он сидит напротив и смотрит ему в глаза (точнее он надеялся, что он смотрел ему в глаза, на самом же деле всё было слишком размыто для несчастного Чана). — Я… я хотел с тобой познакомиться, — пискнул Пак, что отличалось от его ломающегося голоса в корне.       Бэк вскинул брови, явно не ожидая такого признания со стороны этой башни. Ситуация становилась ещё комедийнее. Лесть никому не делает добра, этакий вирус, который создаёт ложное впечатление, что весь мир вращается вокруг тебя. И Бэкхён впервые это почувствовал. Ему польстило то, что кто-то вот так сталкерил его, восхищаясь, возможно, каждым его жестом, каждым взглядом.       Бён не заметил, как подсел на наркотик под названием лесть, и ему захотелось ещё дозы. Причем так, чтоб она никогда не уходила из организма, перманентно радуя его и даря необходимые эмоции. Он предложил Чанёлю свою персону в обмен на услугу — он должен быть его телохранителем. Бэк готов делить всё своё личное пространство с этим ушастым, если тот поклянётся всегда быть рядом и выполнять любые его капризы. Человек-аксессуар, которому и слова-то не дают, заставляя только находиться рядом, но не сотрясать воздух своим голосом, а уж тем более — никаких касаний.       Окрылённый чувствами, Чанёль и не заметил, как согласился на все условия, лишь бы быть всегда рядом со своим восхитительным Бэкхёном. Ровно с таким же успехом он не замечал, как его элементарно используют в своих планах.       Первое время всё шло как нельзя лучше. Бэк изображал из себя диву с телохранителем, которого и замечать-то было необязательно. Порой приказы Бёна переходили всяческие границы, например, когда он оставил Пака стоять на улице в проливной дождь. А тот слушался. Он был болен своей любовью, что слепила его сильнее света фар приближающейся машины. Вот только, рано или поздно, когда свет станет невыносимо ярким, последует удар. И этого не избежать.       Прошли годы, Бэкхён был уже достаточно взрослым, чтоб узнать о том, что одна из территорий севера принадлежит ему. Он не думал, что когда-нибудь получит что-то подобное от своего двоюродного дядюшки, которого он никогда не видел, но тот, оставшись без наследника, как бы это монархично ни звучало, завещал всё единственному, кто мог бы этим воспользоваться.       “Телохранителю” Бэкхёна, хоть на тот момент их отношения немного потеплели, тоже было чем поделиться. Узнав, что парень, который ему нравится, владеет такой территорией, Бён элементарно испугался признаться ему в своём наследстве. — Ты тоже хотел мне что-то сказать, — засиял Чанёль. — А? Я? Да… — Бэкхён замешкался, но не придумал ничего лучше, чем поцеловать Пака.       В первый раз за три года всего их общения. В первый раз за три года преданного ожидания. Чанёль был на седьмом небе от счастья, это лёгкое, смущённое прикосновение губами, стало самым ярким событием за всю его ещё пока короткую безоблачную жизнь, и тем самым светом фар в последнюю секунду перед столкновением.       Всё когда-нибудь всплывает наружу, и Бэкхён не был исключением. Правда открыла Чанёлю глаза на всё, разбила его толстые розовые очки. Впервые за долгие годы он увидел все ядовитые цвета, которыми рисовал их отношения Бён, и его начало тошнить. Тошнить от всего, что когда-либо связывало его с младшим.       Оба закрылись на своей территории, скрывая каждый своё. Чан не хотел сровнять предателя с землёй в приступе гнева, а Бэк боялся, что то чувство, которое так долго ждал Пак, начало проявлять себя только тогда, когда парень всё потерял.       Он боролся со своей любовью три года, как когда-то это делал Ёль. Карма вернула всё на свои места. Теперь уже Бэк стоял под проливным дождём, наблюдая за тем, как Пак боготворит своего Ким Чонина.       Бэк пришёл к Чану, когда того бросили, он был готов пойти на любые условия, чтоб только быть рядом, хоть как-то. Он пересел на другой наркотик по имени Пак Чанёль, и отсутствие последнего означало неминуемую смерть для Бэкхёна. Он уже был пуст внутри, не думая ни о чем и ни о ком другом. И тут пришло время Чана отыгрываться за всё, что совершил когда-то любимый человек.       Так они играли друг другом, меняя главные роли, условия и оружие. Сталкиваясь лоб в лоб, они видели только то, чем были одержимы, каждый в своё время, каждый по-своему, но когда-то им было суждено увидеть глаза напротив. Глаза, в которых плескалось чувство, готовое вот-вот выплеснуться, накрыть их с головой и, наконец, успокоиться.

***

      Пак Чанёль уверенным шагом направлялся к уже знакомой двери палаты своего друга. Мысли гудели в голове, не желая успокаиваться. К истории Тао и Сехуна юноша готов не был, но сейчас не только они занимали его переживания. Бэкхён, который вызвал машину и час назад скрылся в неизвестном Паку направлении, не брал трубку. На нём не было лица после всего, что он пережил, и всё, что хотел знать Чан, — в порядке ли Бэк.       Резко тряхнув головой, чтоб мысли хоть на миг затихли, юноша открыл дверь и прошёл в палату. Кай удивлённо вздрогнул, явно не ожидая гостей, особенно таких. Хун звонил днём и предупреждал, что приедет на следующий день, потому что у него слишком много дел, но, если Сехун не пришёл, значит, что-то произошло. Ким настороженно посмотрел в глаза Ёля и вздрогнул. — Что с Хуном? — даже не обращая внимания на боль в плече, Кай подскочил с кровати.       Долго объяснять Чонину не пришлось, парень тут же собрал все свои вещи, а Чанёль лишь убедился, что доктор не будет возражать, особенно за ту сумму, которую Пак ему незаметно предложил.       За рулём старший то и дело поглядывал на Кима, который заметно нервничал, смотря куда-то вдаль и кусая ноготь на большом пальце – отвратительная привычка, как считал сам Ёль. Именно поэтому на светофоре он потянулся, чтоб, осторожно обхватив чужую руку за запястье, опустить её. — Почему ты не сказал мне, кто он такой? — в голосе Чанёля не ощущалось обиды или злости, Пак просто хотел услышать сторону Чонина, уже заранее принимая всё, что бы он ни сказал. — Как бы ты на это отреагировал? — Ким криво усмехнулся, смотря вперёд себя. — Он валялся на соседней крыше, я хотел оставить его так, но почему-то притащил в квартиру. Он очнулся и рассказал мне о себе. Конечно, я не поверил. Кто вообще в здравом уме поверит на слово? Тогда он разрезал себе руку, которая тут же моментально зажила. Тут, знаешь, хочешь или нет — поверишь. Тебе я не хотел ничего доказывать из принципа. А тут ты сам узнал. — В твоём стиле. Даже не было смысла спрашивать, — хмыкнул Пак, уже сворачивая к дому, в котором находилась квартирка Сехуна. — О, так вот что это за место такое, о котором он рассказывал мне с таким восторгом, — Кай с теплотой вспомнил, как О отзывался о своём новом доме, как он описывал каждый миллиметр и как он тогда был счастлив.       Они не расставались надолго, но Кай чувствовал, что без Хуна в его жизни что-то пропало. Что-то важное и неподдельное. Прошло лишь три дня и, может, О даже и не заметил, что чего-то не хватает, но Чонин, находясь в четырёх стенах палаты в полнейшем одиночестве, ощущал это слишком остро.       Лифт звякнул, возвращая Кая в реальность, и парень напрягся. Бурная фантазия, словно издеваясь, рисовала ужасные картины того, что могло его ждать в квартире. Он боялся, что увиденное может уничтожить в нём человека, свести с ума, растоптать. — Проходи, разувайся, — открыв дверь и пропустив Кая внутрь, пробасил Пак.       Узкая прихожая встретила парней рассветом, который через окна в главной комнате спешил расплыться по каждому уголку квартиры. Чонин скептично скользнул взглядом по полу, но послушно стянул ботинки. Ему казалось, что от каждого шага к ногам пристаёт всё больше и больше грязи, той крови, которая ещё несколько часов назад здесь была.       Осторожно ступая, Кай зашёл в гостиную, где аккуратно к стене был прислонён свёрнутый большой белый ковёр, а на диване лежал Сехун. Такой Сехун, которого он привык видеть, ничего не выдавало в нём того, что совсем недавно его подстрелили.       Чонину стало не по себе. Он смотрел на спящего друга, но мозг усиленно утверждал, что он не спит, он мёртв. Тао, прибежавший из кухни, успел подхватить парня под руку и подвести к подготовленному заранее стулу. — Не переживай, с ним всё в порядке, ему просто нужно… — Подзарядиться, — одними губами прошептал Кай, вспоминая их последний нормальный диалог.       Цзы едва заметно кивнул, похлопав Чонина по плечу и вышел из комнаты, возвращаясь обратно на кухню, где уже хозяйничал Чанёль. — Вы, ребята, имеете так много за спиной, — начал вдруг Тао, обращаясь непосредственно к Паку. — Воспоминания, которые объединяют вас, чувства, которые вы испытывали и испытываете друг к другу. Как вы с этим живёте? Каждый раз, когда вы видите человека, которого любили, но который больше не любит вас, что вы чувствуете? Обиду? Стыд? Ревность?       Чан едва заметно хмыкнул, набирая в телефоне сообщение, и сел напротив Тао. — Этого ты никогда не сможешь понять, слушая других людей. Я могу сказать тебе одно, а Кай ответит совершенно другое. Это зависит не от ситуации, это зависит от тебя самого. Мы нуждаемся друг в друге, но это просто дружеская поддержка, теперь я это вижу. Я бегал за прошлым, буквально живя там, думая, что всё, что было когда-то, до сих пор остается таким, — Чан покачал головой, вздыхая, — иногда то, что с нами происходит, оставляет глубокий след, и мы мечемся, стараясь вернуть именно то, что подарит нам те же ощущения, но это не так. Все мы меняемся, Кай стал совершенно другим человеком. Я жил эти годы, наивно полагая, что он остался таким, каким я его запомнил, но это лишь игра моего подсознания. Если мы расстаемся с кем-то, это не значит, что жизнь этого человека на этом заканчивается. Скорее всего, это наше время замедляется, когда мы оглядываемся назад, желая увидеть там кого-то знакомого, не понимая, что он давно шагает впереди.       Совершенно обескураженный таким исчерпывающим ответом, Тао шумно вздохнул, не находя, что сказать. А Чан лишь улыбнулся, поднимаясь со своего места. — Мне пора идти. Позвоните, как только Сехун придёт в себя, хорошо?       Цзы, будучи всё ещё в лёгкой прострации, едва заметно кивнул и сделал небольшой глоток уже, наверное, третьей чашки кофе за утро.       Кай крепко сжимал руку Сехуна здоровой рукой, надеясь, что хоть это его как-то разбудит. Он понимал, что рана зажила, и спал блондин так долго потому, что ему нужна была подзарядка, но от этих мыслей легче не становилось. Чонин едва заметил, как Чанёль попрощался и вылетел из квартиры. Будучи по уши в своих делах, Пак всегда забывал о человеческих чувствах, но судить его Киму хотелось меньше всего.       Через пару минут дверь снова хлопнула, на пороге послышалась возня, и в коридоре появилась рыжая макушка. Как только Сюмин узнал о произошедшем, он рванул в квартиру Сехуна, чтоб удостовериться, что всё в порядке. — Я знаю, что вы очень любите пострадать, но пойдёмте выпьем кофе. Как только Сехун проснётся, мы будем с ним, а сейчас отойдите от него, вряд ли он захочет видеть ваши взволнованные рожи, когда проснётся, — проворчал Тао, пытаясь оттащить обоих парней от спящего Сехуна, — ну я серьёзно говорю, не злите меня!       Препираться с Цзы не было смысла, он мог быть опасен, если это понадобится, поэтому Сюмин и Кай неохотно поплелись в сторону кухни, прислушиваясь к каждому шороху. — Как твоя рука? — ставя перед парнями кружки с кофе, Тао кивнул на перевязанную руку Кая. — Не хочу жаловаться, но три дня – слишком мало, — вздохнул Ким, чувствуя, как боль, словно почувствовавшая, что о ней вспомнили, расползлась по телу. — У тебя скоро будет целая коллекция шрамов, — улыбнулся Сюмин, делая глоток и слегка морщась, — если бы я подавал такой кофе в моём кафе, я бы его собственноручно сжёг.       Парни засмеялись с реакции Мина, обмениваясь кое-какими шуточками на эту тему и разбавляя напряжённую атмосферу. — А что он имел в виду, когда говорил про шрамы? — с любопытством спросил у Кая Тао. — Да он как-то нож на ногу уронил, — давясь от смеха, пролепетал Сюмин, — поварёнок наш.       Парни около часа обсуждали самые банальные и бытовые вещи, наслаждаясь тем, как можно проводить время без всяких интриг и стрельбы, которым, казалось, конца видно не было. — Вы такие шумные, — довольно морщась после сна, на пороге появился растрепанный Сехун, которого тут же сгребли в объятия.       Все, кроме Кая, который решил не рисковать своей рукой, но выглядел не менее счастливым. Наконец, он мог вздохнуть с облегчением – с Сехуном всё в порядке. А больше ему ничего знать и не надо было. — О, ты что здесь делаешь? — теперь была очередь Сехуна переживать, стоило ему только увидеть Кая. — Я приехал сразу, как узнал, — ответил Чонин, и О было достаточно этих слов, которые так грели душу. — Раз наш Хунни пришёл в себя, самое время обсудить, что это было, — вернувшись к насущным вещам, Тао нахмурился. — В меня стреляли, я прав? — усевшись поудобнее, начал Се. — Я не могу сказать, кто это был, но я могу предположить, за что. — Дождавшись полного внимания, Хун продолжил, — как я уже рассказывал, Бэк возил меня к Чену…       Хун замер, когда увидел, как сильно изменился в лице Кай и как крепко он сжал кулак здоровой руки. — Так вот. Там я кое-что узнал. Войну затевает не Чен, а запад. На западной территории стоит исследовательский центр, где выращивают искусственных людей. Они создают их не просто из-за научных целей, они хотят создать армию для запада. Тао они отдали Крису, потому что он — бракованный образец, он не сможет мыслить, как все, поддаваясь одной цели.       Подобное заявление было слишком громким, хотя имело достаточно твёрдую почву под ногами, а покушение на Сехуна лишний раз это доказывало. Тао же, прекрасно помня всю ситуацию в исследовательском центре согласно кивнул, поддерживая точку зрения младшего.       Их отбирали. За твёрдыми холодными стенами им не рассказывали сказки и не обнимали перед сном. Привыкшие к изоляции в белых комнатах, где из всех удобств была жёсткая кровать, они были далеки от критического мышления, поддаваясь всему, что им говорили. Закачанная в их мозг информация была заранее профильтрована, им давались готовые знания, исключающие даже намёк на субъективизм.       К определенному возрасту они были подкованы по любому вопросу, кроме тех, которые требовали обоснованную точку зрения. Опасность состояла в том, что образцы стали невероятно чувствительны к любому воздействию извне, и любая фраза, услышанная от кого угодно, заставляла их мозг работать в ином направлении. С этого момента они начинали думать. Так и случилось с Тао. Он был ранней, ещё не до конца опробованной моделью, поэтому всё списали на бракованность и решили утилизировать. Однако что случилось с Сехуном, который в разы превосходил Цзы в обновлённости? — Нам нужно что-то предпринять, — после долгих размышлений заключил Тао, набирая номер Криса, - привет, нет, стой… да всё со мной хорошо.       Цзы закатил глаза, выслушивая целую тираду на тему того, как сильно Ву волновался за него, а присутствующие, лишь обменялись добрыми смешками, умиляясь с такой пугающей на первый взгляд парочки.       Кай вдруг впервые почувствовал себя в кругу друзей. Он бегал от людей, скрываясь как можно надёжнее, боясь подпустить кого-то даже на миллиметр ближе. Ему было страшно, что в итоге его лишь выбросят, как ненужную игрушку, когда появится кто-то лучше, кто-то интереснее. Ведь Кай никогда не считал себя лучшим из собеседников, он любил молчать, если ему было уютно с человеком. С Сехуном он наслаждался этим. Он мог слушать тишину, зная, что она не превратится в удаляющийся шорох шагов. И сейчас он находился с людьми, которые раньше казались ему последними на планете, с которыми бы он стал общаться, и он доверял им. Он был им благодарен.       За время размышлений Чонина Тао успел изложить Ифаню всю суть дела и ждал, когда тот свяжется с Чанёлем, чтоб назначить собрание и решить, что делать дальше. — Пак не отвечает, — послышалось в трубке, и все, как по команде, нахмурились. — Думаю, у него есть веские причины, чтоб не брать трубку. Или он в опасности. — Нет, на лидеров нападать сейчас никто не будет, сам подумай, — Тао покачал головой, на миг облегчая волнения друзей, — скорее всего, у него тоже есть кое-какие зацепки, и он их проверяет. — Я приеду за тобой, нам тоже нужно поговорить, — строго оборвал Крис, и кухню наполнили гудки.