Запретный плод

«Одно единственное событие может разбудить в нас совершенно неизвестного нам человека. Жить — значит медленно рождаться». Антуан де Сент-Экзюпери

             Утром я первым делом решила поговорить с друзьями и выяснить, что же на самом деле случилось в той странной лавке. Мальчики ожидаемо проспали, поэтому встретиться удалось только на завтраке. Дождавшись, пока они вдоволь наедятся, я начала задавать волнующие меня вопросы.       — Гарри, ты не помнишь, как долго я пробыла в лавке той гадалки? — осторожно поинтересовалась я.       — Ну, тебя не было очень долго, — сбивчиво начал рассказывать друг. — Мы сначала просто ждали, как ты и сказала. Но потом, когда прошло уже больше получаса, мы решили зайти и убедиться, что с тобой все в порядке.       — И? — нетерпеливо спросила я, понимая, что не помню этого момента.       — Ты спала. Пришлось тебя разбудить и вывести.       — А гадалка? — мне казалось, что я уже вообще ничего не понимаю.       — Не было никакой гадалки, Гермиона, — настороженно ответил Гарри. — Когда мы зашли, ты спала, сидя за столом.       Мне казалось, что кто-то из нас просто сошел с ума. В моих воспоминаниях все было совсем по другому. Я точно помнила, что выходила одна. Да и друзья точно не заходили. Мы были с Гекатой вдвоем, разговаривали, потом я убежала. Все это было более чем странно, но, если предположить, что я действительно спала, многое становилось на свои места.       — И мы вышли оттуда все вместе?       — Я же говорю, ты крепко спала, мы разбудили тебя и все вместе вышли, — медленно ответил Гарри, с опаской глядя на меня. — Гермиона, у тебя все хорошо?       — Да, — радостно ответила я, понимая, что почти разгадала эту загадку. — В полном.       Закончив с завтраком, мы отправились на занятия. Еще никогда пары не тянулись настолько медленно. И если зельеварение прошло без каких-либо осложнений, то Защита от Темных искусств обещала стать очередным испытанием для моей психики. В такие минуты я люто ненавидела свое расписание.       Стоя с друзьями около кабинета, я напоминала себе, что ничего не боюсь. Мысленно убеждала себя, что я сильная и со всем справлюсь. Напоминала себе о том, что Волдеморт не сможет навредить мне, пока в классе находится столько учеников. Это просто очередной урок.       Когда прозвенел колокол и мы зашли в класс, я не стала прятаться, отсиживаясь на задней парте, как это было раньше. Я предпочла остаться рядом с Гарри и Роном и, признаться честно, рядом с ними я чувствовала себя гораздо спокойней. С появлением всеми обожаемого профессора Мракса стало очень тихо. Ребята резко замолчали, приготовившись внимательно слушать, не пропуская ни единого слова.       — Сегодня мы с вами поговорим о крайне важном и необходимом для каждого волшебника умении распознавать черную магию. Кто может сказать, что такое темная магия? — Волдеморт ожидающее оглядел класс и, обнаружив, что желающих ответить не нашлось, обратился к Гарри. — Мистер Поттер, что вы можете сказать на этот счет?       — Ну, она может навредить человеку, — сбивчиво ответил друг. — Еще её последствия трудно устранить. Темная магия зависит от эмоций человека и влияет на его душу. Она разрушает душу человека, который её использует.       Я видела, что Волдеморт с трудом подавил усмешку. Видимо, рассуждения Гарри его порядком развеселили. Сейчас я невольно поражалась тому, насколько искусно этот человек меняет свои маски. Днем любимый студентами профессор, вечером деспотичный тиран, держащий в страхе всю Англию. Это сбивало с толку и не давало сосредоточиться. Наверное, именно поэтому я не собиралась сегодня отвечать, предпочитая молчаливо наблюдать за ходом урока.       — В целом верно, — снисходительно ответил Волдеморт. — Однако, рассуждения про душу кажутся мне слегка безосновательными. Кто может сказать мне, какие заклинания относятся к разряду темных? — продолжил волшебник, переводя взгляд на меня. — Мисс Грейнджер?       Мне не нравилось такое внимание. По своему опыту я знала, что ничем хорошим это не обернется. Сглотнув, я решила не раздражать его лишний раз и поспешила ответить.       — Доподлинно неизвестно сколько существует заклинаний относящихся к темной магии. Их количество постоянно изменяется: старые забываются, новые изобретаются. Однако самые известные из них — это непростительные, — уверенно закончила я, не понимая, к чему все эти вопросы.       Мы только начали изучать невербальные, а тут такая внезапная смена темы. Это было очень странно. Я не знала, чего добивается Волдеморт, но понимала, что он определенно что-то задумал.       — От студентки, претендующей на звание самой умной я ожидал большего, — ответил Волдеморт, презрительно ухмыльнувшись. — Видимо, вы переоцениваете себя, мисс Грейнджер, — с издевкой добавил волшебник, всем своим видом показывая, что мой ответ его безумно разочаровал.       Заметив реакцию своего любимого профессора некоторые студенты рассмеялись. Анализируя свои ощущения, я с ужасом осознала, что меня задела такая реакция. Профессора всегда восхищались моим безупречным знанием материала. Даже профессор Снейп молчаливо признавал, что у меня есть способности.       Я чувствовала, что меня охватывает раздражение. Было очень обидно. Хотя, чего еще можно было ожидать от Волдеморта? С трудом подавив охватившую меня злость, я постаралась не обращать внимание на происходящее на уроке, погрузившись в свои мысли. «Профессор» что-то вещал о том, что темные заклинания имеют особую энергетику, но я уже ничего не слушала, с нетерпением ожидая удара колокола.       Дождавшись окончания занятия, я вылетела из кабинета, не дожидаясь друзей и направилась в Выручай-комнату. Сейчас, пока я была эмоционально нестабильна, Геката просто обязана была появиться. Усевшись на привычно лежащий в центре комнаты коврик, я прикрыла глаза и постаралась восстановить дыхание. Чувствуя, как замедляется сердцебиение, я глубоко вздохнула и открыла глаза.       Напротив меня в позе лотоса сидела Геката. От её улыбки у меня побежали мурашки, хотя я теперь и знала, что это такое на самом деле, женщина по-прежнему внушала мне ужас.       — Я знаю кто ты, — сказала я, надеясь, что мой голос звучит уверенно. — Тебе здесь ничего не светит, ясно? Я не собираюсь становится такой как ты. Никогда не стану такой!       — Но ведь ты уже такая, — вкрадчиво прошептала женщина, резко подаваясь вперед, словно голодная пантера, почуявшая свежую дичь. — Иначе, чем еще можно объяснить, что из сотен возможных появилась именно я?       Глубоко вздохнув, я спокойно встретилась с ней взглядом. Её глаза горели безумным пламенем, зрачки расширились так, что цвета радужки практически не было видно. Она казалась просто безумной.       — Мы не просто похожи с тобой, Гермиона, — продолжала увещевать Геката. — Мы одно целое. Я — часть тебя, и ты это знаешь. Я — единственная причина, по которой ты ещё не сошла с ума, понимаешь? Если откажешься от меня, от моей помощи, то снова станешь тем беспомощным слепым котенком, которым была до этого! — В её голосе начали проскальзывать ледяные нотки. — Ты не справишься. Проиграешь! Без меня ты не сможешь ничего. Ты слаба. Ничтожна. Жалка.       Мне хотелось заткнуть уши. Хотелось врезать ей из-за всех сил. Хотелось убежать из этой комнаты, но я понимала, что сейчас у меня последняя возможность дать ей отпор. Поэтому, я не собиралась уступать.       — Нет, ты не нужна мне, — стальным голосом ответила я, стараясь выглядеть равнодушной. — Ты не демон, не человек, не волшебник. Ты — пустота. Ты всего лишь плод моего воображения — один из архетипов, порожденных моим сознанием. И я не собираюсь тебя слушать.       Заметив, что женщина напряглась, после моих последних заявлений, я почувствовала себя уверенней. Моя догадка оказалась верной, а значит, со стороны Гекаты мне больше ничего не угрожает.       — Ты — всего лишь одна большая ошибка. Ты ведь даже не мой архетип, ты пришла сюда обманом. Воспользовалась моим состоянием и явилась, надеясь, что тебе удастся подавить мою волю, — продолжила я, чувствуя, что с каждым словом ненависть и гнев, с которыми я жила последние дни, стремительно исчезают. — Я всегда была сторонницей рационального. Я никогда не интересовалась и не занималась оккультизмом. Моя интуиция всегда меня подводила, потому что я никогда в жизни к ней не прислушивалась.       — Нет, Гермиона! Ты ошибаешься! — Гневно выкрикнула женщина, перебивая меня. — Мы обе целеустремленные, психически сильные личности. Ты, как и я, всегда стремишься добиться поставленных целей. Тебе нужны друзья, но ты спокойно можешь обойтись без них. Ты знаешь, что одиночество — это тоже прекрасно.       Гекату трясло, её глаза лихорадочно блестели, а голос дрожал. На долю секунды мне показалось, что сейчас она просто набросится на меня. Я понимала, что все это происходит только в моей голове и сейчас я просто сплю, как и все те разы, когда Геката появлялась. Но тем не менее, всё происходящее было очень пугающим.       — Тебя пугают условности, — уже более спокойно продолжила женщина, осторожно беря меня за руку. — Я уже говорила тебе об этом, помнишь? Рамки. Ограничения. Несправедливость. Ты — лидер, к которому прислушиваются. Тебе нравятся сильные личности, способные по достоинству оценить не только твое тело, но и твой ум. Которые помогут тебе развиваться дальше, помогут совершенствоваться.       Её голос снова медленно обволакивал меня, вытесняя практически все мысли. Внезапно я почувствовала себя очень спокойно. Мне было так хорошо. Появилась легкая апатия, мне не хотелось прерывать её.       — Тебе ведь бывает одиноко? Когда кажется, что никто на свете тебя не понимает? Тебе нет места нигде. Среди умников, ты слишком эмоциональна. Среди весельчаков — слишком скучная и предсказуемая. Ты настолько уникальна, что постоянно чувствуешь себя лишней, — Геката говорила очень медленно, мягко поглаживая меня по руке и проникновенно глядя в глаза. От её былой ярости не осталось и следа. — Только представь, как много мы сможем сделать вместе! Вместе со мной ты сможешь добиться всего, чего так жаждет твое сердце.       Я понимала, что она права. На самом деле, все было именно так. Мне казалось, что никто из друзей не разделяет моих ценностей, не понимает, какая я на самом деле. Может быть, я действительно поторопилась с выводами? Её слова проникали буквально в душу. В душу…       Резко выдернув руку, я испугано отшатнулась. Архетип не должен вести себя так. Кроме того, из всех существующих женских архетипом мне не подходил не один. Я находила в себе черты Артемиды, Афины и даже Деметры, но я абсолютно точно была полной противоположностью Гекаты. Её архетип возник в сознании людей из образа древнегреческой богини преисподней. Люди верили, что она является настоящей богиней тьмы. И я наконец полностью осознала, что происходит.       Сейчас, в эту самую минуты внутри меня разгоралась нешуточная борьба. Я столкнулась с собственным демоном, который всё это время дремал во мне и теперь, проснувшись, пытался поработить. Она искушала меня, пытаясь заставить потерять себя. Убить себя настоящую. Хотела, чтобы я неосознанно поддалась тьме. Но я никогда не сделаю этого.       — Нет, — уверенно ответила я, — Я никогда не стану такой как ты. Ты не нужна мне, убирайся!       — Уверена? — вкрадчиво переспросила Геката. — Я то уйду, но что будешь делать ты, когда воспоминания той ночи обрушатся на тебя с новой силой?       Я похолодела. Мне казалось, что если я сейчас окончательно прогоню её, то произойдет что-то ужасное. Но, в то же время, я знала, что никогда не встану на сторону тьмы. Даже ради мнимой возможности спасти близких. Никогда. Я готова тысячу раз принести в жертву себя, отдать свою жизнь ради их безопасности, но только не упасть во тьму.       Я пыталась понять, почему вообще она появилась. Невольно вспомнился наш прошлый разговор.       — Человек, который однажды открыл свое сердце тьме, уже не сможет от неё избавиться. Ты слишком пестовала свою ненависть к Темному Лорду, и поэтому я здесь. Разве тебе не говорили, что ненависть разрушает душу?       Изумленно выдохнув, я замерла. Вот и весь ответ. Моя ненависть. С самого раннего детства меня учили прощать. Это всегда было моей отличительной чертой — всепрощение. Мне была чужда ненависть как таковая. Да, люди часто разочаровывали меня своими поступками, но ещё никогда раньше я не позволяла ненависти заполнить мою душу. Волдеморт совершал ужасные вещи. Он был угрозой. Опасным и ужасным существом, которое нельзя было назвать человеком, но это не повод ненавидеть его.       Мне часто говорили, что нельзя позволять ненависти и злобе брать верх. Нельзя пестовать свое горе. Волдеморту плевать на то, как я к нему отношусь. В самом деле, ему совершенно все равно. Все это время моя ненависть разрушала только меня. Это темное и мерзкое чувство, которое медленно уничтожало все светлое, что было во мне. Если бы сейчас я не одумалась, то уже спустя несколько месяцев умерла бы как личность.       — Я же сказала, что мне не нужна твоя помощь, — спокойно ответила я, глядя ей в глаза. — И ты мне тоже не нужна. И не пытайся появиться снова. Я заглушила свою ненависть к Волдеморту и больше не позволю ей взять верх надо мной.       Мой отказ привел Гекату в ярость. Казалось, что воздух в помещении сгустился. От неё волнами исходила тьма. Её лицо перекосила зловещая ухмылка и я с ужасом почувствовала, что пол под ногами уходит. Вокруг меня всё завертелось, а когда я снова смогла стоять, с ужасом поняла, что мы находимся в комнате Волдеморта.       — Я не просто «архетип», деточка, — глумливо прошептала Геката, с ненавистью глядя на меня. — Внутри каждого из вас живут свои демоны, с которыми вы по собственной глупости пытаетесь бороться. Пытаетесь быть честными, добрыми, чистыми, — она буквально выплевывала слова, словно пыталась поделиться свои внутренним ядом. — Когда человеку удается побороть своих демонов, мы исчезаем, но это не значит, что всё проходит бесследно.       Я чувствовала, как меня медленно охватывает паника. Разум отказывался верить в происходящее. Этого всего просто не могло быть на самом деле. Я хотела думать, что просто сплю. Но, к моему ужасу, все было более чем реально.       — Ты отказалась от моей помощи, и я исчезну, — теперь её голос больше был похож на шипение. — Но я оставлю тебе прощальный подарок, который станет твоей погибелью.       Глаза Гекаты покрылись черной пеленой. В них отражалась вся тьма, которая когда-либо существовала в мире. Я почувствовала дикий холод, как будто вокруг меня кружилось больше сотни дементоров.       — Пора вспомнить! — прорычала Геката, хватая меня за голову.       Я пыталась отцепить эту дьяволицу и выкинуть её прочь из своего сознания, но паника и ужас делали меня практически беспомощной. Собравшись с силами, я закрылась от неё, полностью погрузившись в себя. В этот момент весь остальной мир словно перестал существовать, и я почувствовала, как Геката навсегда исчезает из моей жизни. Какое-то время ничего не происходило. Я вздохнула с облегчением и попыталась покинуть комнату, как вдруг мой взгляд упал на стоящую недалеко от меня кровать. Ноги подкосились, и я с трудом смогла устоять.       «Пора вспомнить!»       На меня обрушились воспоминания о той ужасной ночи. Я не просто видела всё происходящее, я снова пережила всё то, что делал со мной Волдеморт в тот раз. Унижение. Боль. Страх. Чувство незащищенности. Я чувствовала себя грязной, испорченной, убитой. Я чувствовала себя виноватой. Виноватой в том, что не предотвратила этот ужас. Не смогла себя защитить. Мне казалось, что весь мой мир разлетелся на маленькие кусочки. Осталась только полная пустота.       Я не знала, как мне жить с этим дальше. Стоит ли жить вообще. Всё это время я жила с этим и не помнила. Не хотела помнить, предпочитая верить, что со мной такого никогда не было. Мне казалось, что все это происходило не со мной. Я не понимала, почему? Почему все это вообще происходит со мной? Я чувствовала, что сама виновата. Своим поведением я сама спровоцировала сложившуюся ситуацию.       Мне было очень плохо. Я словно умерла. Мне хотелось умереть. Внезапно позади меня раздался хлопок входной двери, говорящий о том, что хозяин комнаты вернулся. Обернувшись и встретившись взглядом с мужчиной, я в ужасе закричала, и, схватившись за голову, почувствовала, что падаю.