Запретный плод

Мы раним и нас ранят. Только так мы познаем друг друга. И именно так мы познаем самих себя.

В последнее время я стал замечать, что в присутствии Грейнджер все чаще теряю над собой контроль. И в данный момент меня это дико раздражало. Жизнь в приюте научила меня, что излишняя импульсивность только срывает все планы. Я никогда раньше не шел на поводу у своих эмоций и всегда мог сдерживать свои желания. Да, возможно, что в первое время после возрождения у меня были небольшие проблемы с самоконтролем, но с обретением этого тела они полностью исчезли. Тогда почему, стоит только этой маленькой «недоведьме» оказаться рядом, и вся моя выдержка летит к чертям?! За ней действительно очень интересно наблюдать. У нее практически все получается с первого раза. Хоть она и грязнокровка, но каким-то непостижимым образом оказалась весьма талантливой волшебницей. Уже сейчас она гораздо сильнее всех своих однокурсников, и если после моего прихода к власти она остается жива и у нее будет возможность учиться дальше, то Грейнджер определенно сможет затмить многих членов моего ближнего круга. И если поначалу такое положение дел меня буквально бесило, то теперь мне интересно узнать предел ее возможностей. Я уже практически победил, поэтому могу позволить себе немного расслабиться. У меня появилось свободное время, но вместо того, чтобы тратить его с пользой, я почему-то занимаюсь грязнокровкой. Да, мне безусловно нравится ее ломать. Нравится наблюдать за тем, как она переступает через себя и свои принципы. Когда я заставил ее подлить зелье Поттеру, девчонка просто не находила себе места. Я с удовольствием смотрел за ее метаниями. Грейнджер так сильно корила себя за «предательство», а ведь она даже не догадывалась, что вместо зелья я подсунул ей пустышку. Весь Хогвартс сейчас в моих руках, Поттер считает меня чуть-ли не лучшим учителем и если бы мне действительно нужно было подлить ему зелье, это заняло бы меньше минуты. Разумеется я знал, что грязнокровка меня ненавидит, но я не думал, что у нее настолько отсутствует инстинкт самосохранения, что она решится в открытую мне хамить. Тогда на башне я чудом сдержался, хотя своим поведением девчонка заслужила парочку «круцио». Но того, что произошло потом, я действительно от себя не ожидал. Да, я хотел поставить ее на место, хотел почувствовать ее страх, но никогда прежде я не опустился бы до того, чтобы трогать какую-то грязнокровку. Возможно, виной всему был алкоголь, но последующие события убедили меня, что дело не только в нем. Мне с трудом удалось дать Грейнджер уйти целой с башни. Однако, девчонка не оценила мой жест. То, что она учинила следующим днём напрочь перекрыло все ее прежние «свершения». Я до сих пор не могу понять, неужели она действительно рассчитывала, что сможет меня убить? Возможно, в последние дни я слишком сильно давил на грязнокровку и у неё просто окончательно сдали нервы. В любом случае, после сцены, разыгравшейся в кабинете, когда Грейнджер впервые опустилась передо мной на колени, я испытал такое чувство эйфории, которое не могло сравниться ни с чем. Но уже спустя несколько часов Грейнджер снова все испортила. Ей удалось застать меня врасплох и даже облить чем-то отдаленно похожим на зелье. Видимо, девчонка думала, что сможет избавиться от меня таким глупым способом. Когда ее план провалился, она была в ужасе. Я ощущал ее страх, который проник в каждую клеточку ее тела, поэтому я не мог даже предположить, что за первым неудавшимся покушением последует второе. Когда у девчонки с первого раза получилось непростительное, я был поражён. Сколько же чистой ненависти скрывалось у неё внутри. Разумеется, я с легкостью перекрыл ее заклинание, но даже сам факт того, что какая-то грязнокровка посмела поднять против меня палочку заставил меня полностью потерять контроль. В тот момент я был готов лично без всякой магии задушить девчонку, но сдержался. Один Мерлин знает, каких усилий мне это стоило. Я решил, что быстрая смерть — это будет слишком просто. Нет, я не собирался спешить, в моих планах было устроить грязнокровке такой ад, чтобы она сама начала молить о смерти. Когда я напомнил Грейнджер о родителях, произошли удивительные метаморфозы. Вместо разъярённой львицы передо мной стояла кроткая и послушная овечка. В любой другой день я бы по достоинство оценил такую смену поведения, но в тот момент я по-прежнему был в ярости. Когда я накладывал «Круцио», я заведомо лишил грязнокровку голоса. В тот момент мне хотелось просто в тишине наблюдать за ее мучениями, не слыша ни криков, ни просьб о пощаде. У меня было искушение запытать Грейнджер до смерти, но потом у меня возникла куда более интересная идея. Я прекрасно понимал, что сейчас грязнокровка сделает практически все, чтобы спасти свою семью и мне было интересно, как далеко она сможет зайти. Когда девчонка буквально рухнула на пол и разрыдалась моя ярость сменилась возбуждением. Когда я притянул ее к себе, то почувствовал, что в этот раз точно не смогу сдержать. Было безумно приятно чувствовать, как она дрожит у меня в руках. Чувствовать, что в данную минуту Грейнджер полностью от меня зависит. Было приятно слушать, как она умоляет меня пощадить этих бесполезных маглов. И, разумеется, видеть ее такой покорной. Я осознал, что ещё долго не смогу ее убить, ведь глупо разбрасываться такими необычными и полезными вещами. Когда я дал ей возможность покинуть комнату, я прекрасно понимал, что она никуда не уйдёт. Она сама решила остаться, а значит нельзя сказать, что я не давал грязнокровке выбора. Он был. Либо она, либо ее родители. Все так просто и предсказуемо. Когда Грейнджер меня обняла, я окончательно растерял остатки самоконтроля. В тот момент мне было плевать даже на то, что она грязнокровка. На этот раз собирался взять то, что хотел уже несколько дней. Я с трудом сумел сдержать раздражение, когда девчонка перестала сопротивляться. Меня привлекал именно азарт борьбы, а не простое развлечение с безвольной куклой. Именно поэтому я не отпустил Грейнджер, когда все закончилось. Я хотел снова вывести ее на эмоции, почувствовать ее отчаяние и страх. И ещё, мне было непривычно видеть ее такой опустошённой и безразличной ко всему. Такой она мне абсолютно не нравилась. И когда я понял, что каким-то непостижимым образом грязнокровка перестала быть для меня «ничем» я пришёл в настоящую ярость. Я всегда старался не допускать никаких привязанностей. Если мне нравилась вещь, я пользовался ей и сразу же выбрасывал. Но грязнокровку я выбросить был не готов. И это приводило меня в бешенство. Когда я перечислял ей все то, что мог и все ещё могу с ней сделать, девчонка наконец ожила. Когда она схватила меня за запястье, а затем сама добровольно встала на колени, я понял, что не зря решил оставить ее в живых. В конце-концов, нет ничего плохо в том, что я «не наигрался» сразу. Сейчас Грейнджер заставляет меня чувствовать себя живым. Рядом с ней у меня не получается быть равнодушным. Ее страх, крики и мольбы самая лучшая музыка для моих ушей. Я всегда смогу убить ее позже, сразу же, как только она мне надоест. Когда у Грейнджер началась истерика и она начала задыхаться, я понял, что пора заканчивать. Когда я поднял ее с пола, она неосознанно вцепилась в мою рубашку, я был приятно удивлён. Неужели грязнокровка была настолько сломана, что сама пыталась придаться ко мне еще ближе, надеясь, что это помешает мне снова что-либо с ней сделать? Я не знаю, почему поддался ее мольбам и передумал убивать ее семью, но когда после всего, что было, Грейнджер стала меня благодарить, я не смог сдержать усмешку. Это было настолько абсурдно, но, в тоже время, очень лестно. Меня могли бояться, уважать, ненавидеть и даже боготворотить. Но никогда до этого момента никто не выражал свою благодарность, тем более, подобным образом. В последующие дни Грейнджер вела себя очень странно, я ожидал чего угодно: истерик, ненависти, слез… Но она вела себя так, как будто ничего не было. Я даже стал опасаться того, что ее психика не выдержала и девушка все-таки сошла с ума. Это не входило в мои планы, поэтому я стал наблюдать за ней. Я встречался со Снейпом, мне нужно было дать ему несколько новых поручений, касаемо Поттера, когда вдруг сигнальные чары показали, что Грейнджер умудрилась проникнуть в мою комнату. Разумеется, мне пришлось поменять свои планы и отправиться к себе. Когда я вошёл, у девушки была настоящая истерика. В первую секунду я даже не понял, что именно ее спровоцировало, ведь до этого момента она прекрасно держалась. У меня было желание просто выкинуть ее из комнаты в коридор, плюнув на свой первоначальный план. В конце-концов, до Поттера я могу добраться и другим образом. Но потом мне захотелось понять, что произошло с Грейнджер за эту ночь. И, наверное, мне все-таки хотелось убедиться, что ее разум не пострадал, иначе вся дальнейшая игра потеряла бы всякий интерес. Сначала я наложил «силенцио», когда комната наконец погрузилась в тишину, я заставил Грейнджер сесть на кровать. Когда я дотронулся до неё, то заметил, что девушку затрясло ещё больше. Она молча плакала, но нисколько не сопротивлялась. Да, меня радовали ее слезы, но только тогда, когда я полностью контролировал ситуацию и знал их точную причину. Поэтому в данный момент я не испытывал ничего, кроме необъяснимой тревоги и раздражения. Я медленно опустился рядом с Грейнджер и постарался по-возможности мягко проникнуть в ее голову. Щитов никаких не было, что существенно облегчило мне задачу. Меня захлестнул целый водоворот воспоминаний. Я старался ничего не упустить, понимая, что повторить подобное я решусь ещё не скоро. Я собирал всю жизнь Грейнджер буквально по кусочкам, мне действительно было любопытно. Когда я дошёл до событий последних дней, то почувствовал облегчение. Грязнокровка не сошла с ума, все это время, она просто ничего не помнила. Да, в тот день я сорвался и действительно сломал ее. Девушка была не просто подавлена и напугана, она полностью потеряла желание жить, а я не хотел и дальше видеть ее такой. Мне нужны были ее чувства и эмоции, пусть даже только злость, ненависть, страх. Что угодно, только не равнодушие и обречённость, которые сейчас заполняли ее полностью. Конечно, то, что я тогда с ней сделал, стало для Грейнджер сильным ударом, оправиться от которого сама она не смогла, но это не значит, что я позволю ей так быстро выйти из игры. У меня было искушение подправить ей воспоминания и обернуть все так, будто девушка сама предложила мне себя в обмен на жизнь ее близких. Но это было бы так не похоже на прежнюю Грейнджер, что у неё абсолютно точно возникли бы вопросы. Просто стереть воспоминания о той ночи я тоже не мог. Жизнь определено была к Грейнджер слишком жестокой, ведь оказалось, что я был у неё первым. Оставлять все как есть и надеятся, что девушка справиться с этим сама было тоже нельзя. Кто знает, что пришло бы ей в голову. Копаясь в ее воспоминаниях, я заметил, что помимо Поттера и Уизли там часто мелькал образ Крама. Тогда я решил подкорректировать как воспоминания о той нашей ночи, так и воспоминания связанные с Крамом. Помимо переписки, он даже пару раз навещал Грейнджер, чтобы поздравить ее с праздниками. Гормоны, первая влюбленность, смазливый знаменитый парень. Все казалось логичным. Теперь нужно было заняться более свежими воспоминаниями. Последние пару дней я полностью стёр. Встречу на башне оставил без изменения, как и неудавшиеся покушения. События в комнате требовали более детальной работы, нельзя было менять слишком много, это могло плохо сказаться на психике Грейнджер. А мне она нужна вменяемой. Поэтому я решил «вырезать» только момент изнасилования, оставив остальное нетронутым. Когда я закончил, Грейнджер была без сознания, что неудивительно, если учесть, какое сильное ментальное воздействие я сейчас на неё оказал. Я не стал использовать «энервейт», после такого количества магии лучше было дать ей придти в себя самой. Работа с чужими воспоминаниями всегда требовала предельной концентрации, поэтому сейчас мне просто необходимо было расслабиться. Достав свои запасы алкоголя, я практически залпом осушил первый бокал. Благодаря экскурсии по сознанию девчонки, я теперь точно знал, где скрывается ее семья. Нет, я не собирался их убивать, ведь тогда я потерял бы один из основных рычагов давления на Грейнджер. Я не хотел связывать ее клятвами или обетами, которые полностью бы подавили ее волю, заставив беспрекословно мне подчиняться. Мне было гораздо интереснее наблюдать за ее борьбой с собой. Мне нравилось взаимодействовать с дерзкой, сильной и живой Грейнджер, а не с безвольной, послушной марионеткой. Заметив, что девушка наконец приходит в себя, я подошёл и сел рядом. Нужно было убедиться, что все прошло как надо. Когда Грейнджер поняла, где находится, она испугано дернулась и попыталась встать с кровати. Я успел перехватить ее запястье, вынуждая остаться на месте. — Что происходит? Почему я здесь? — ее голос был очень хриплым и тихим. — Я вызвал тебя, — я старался говорить максимально равнодушно. — И не надейся, что в следующий раз, когда тебе внезапно станет плохо, я снова пущу тебя на свою кровать. Я заметил, что ее дыхание участилось, Грейнджер определённо чувствовала себя очень неловко. — Что последнее ты помнишь? — теперь я говорил с ней, как с одним из провинившихся слуг. Такой тон действовал безотказно, человек просто не решался мне врать. — Вы пообещали не убивать моих родителей, — Грейнджер покраснела и замолчала. Видимо, ей было стыдно вспоминать о том, как она прижималась ко мне той ночью. — Ещё, вы вернули мне палочку, — девушка перешла почти на шёпот. — Ты правда думала, что Орден сможет спрятать их от меня? — я отпустил ее руку и подошёл к окну. — И чья это была безумная идея, оставить их в собственном доме, просто наложив на него пару защитных заклинаний? — Вы нашли их? — хоть я и стоял сейчас к ней спиной, я чувствовал, что девушка снова близка к панике. — Да. Я услышал резкий шорох и уже в следующую секунду почувствовал, что Грейнджер стоит сзади. — Вы ведь обещали, что не убьёте их? — девушка говорила так тихо, что мне буквально приходилось прислушиваться. — Вы же ничего им не сделали? Когда я ничего не ответил, Грейнджер буквально вцепилась в мою руку. Почувствовав, что девушку снова трясёт, я медленно повернулся. — Пожалуйста, скажите, что они живы, — казалось, что Грейнджер вот-вот расплачется. Мельком просмотрев ее мысли я усмехнулся. Грейнджер решила, что узнав о местоположении ее семьи, я передумал и убил их. Когда следующей мелькнувшей у неё в голове мыслью была мысль о том, что без них она просто не станет жить, я понял, что пора это прекращать. Сегодня моей целью было не подавить и сломить ее окончательно, а напротив, придать ей новый импульс для борьбы. Девушка была готова сдаться и просто перестать существовать. Меня такое положение дел абсолютно не устраивало. — Я же обещал, что пока не трону их, — теперь я старался говорить по возможности мягко, чтобы не напугать Грейнджер ещё больше. Нужно было дать ей немного расслабиться и отдохнуть перед новым раундом. — Они живы и с нетерпением ждут, когда их любимая дочурка приедет их навестить. — Можно подумать, что вы меня отпустите, — я был удивлён тем, сколько боли скрывалось в этой фразе. — В моих планах не было ограничивать твоё общение с родителями, но если ты настаиваешь… — Нет! — Грейнджер даже шагнула навстречу и теперь стояла буквально в паре сантиметров от меня. — Пожалуйста, я очень хочу их увидеть. — Значит увидишь, — теперь, когда девушка находилась так близко, мне снова приходилось себя сдерживать. — А сейчас тебе лучше уйти. Девушка не сдвинулась с места. Она пристально смотрела на меня, в ее глазах стояли слезы. — Это правда или вы просто нашли новый способ для издевательств? Вы ведь никогда ничего не делаете просто так. В этот момент я готов был расхохотаться. Даже сейчас Грейнджер не переставала мыслить рационально. Не мог ведь я сказать ей, что встреча с родителями должна продлить ее срок годности для дальнейшего использования. Девушка снова восприняла мое молчание по-своему. — Как вы можете быть таким? Это единственное, что у меня есть. Нельзя давать человеку надежду, а потом так жестоко ее отнимать! Когда Грейнджер почти перешла на крик, я взял ее за плечи и слегка встряхнул, заставляя успокоиться. — Я ведь сказал, что дам тебе с ними встретиться. — я внимательно следил за реакцией девушки. Я ожидал, что после моих слов Грейнджер наконец успокоится, но она напротив напряглась ещё больше и просто разрыдалась. Теперь она боялась, что я накажу ее за дерзость. Похоже, что просто изменённые воспоминания не помогли ей снова стать прежней «бесстрашной львицей». Видимо, мне придётся дать девушке больше времени на восстановление, чем я предполагал раньше. В любом случае, сейчас ее нужно было успокоить, а ещё я больше не хотел сдерживаться, поэтому непривычно мягко притянул Грейнджер к себе. Она не сопротивлялась и от удивления даже перестала плакать. — Ты сможешь навестить их на Рождественских каникулах. И можешь быть уверена, что пока ты делаешь то, что я тебе говорю, ни я, ни мои слуги не причинят им вреда. Грейнджер снова всхлипнула, а затем обняла, крепко прижавшись ко мне. В этот момент я ощущал себя победителем. Мне удалось заставить девушку понять, что именно от меня зависит жизнь и благополучие ее близких. Я приобнял ее в ответ, ожидая, пока она успокоится. Наконец, когда Грейнджер окончательно затихла, я отстранился. — Уже поздно. Иди к себе. — Спасибо, — девушку не нужно было просить дважды. Она быстро выскользнула из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я подошёл к столу и налил себе ещё огневиски. Я никак не мог понять, почему в присутствии этой девчонки я начинаю вести себя настолько нетипично и непредсказуемо. Я крайне редко давал вторые шансы даже самым преданным из моих пожирателей. Искренне беспокоился за благополучие лишь единиц. Только тех, кто представлял для меня особую ценность. Так когда, а главное, почему эта грязнокровка стала мне настолько небезразлична?