Johnny Boy

Джон устало ввалился в квартиру, прижал дверь плечом – без этого не запиралась – и щелкнул ключом в замочной скважине. Ноги ныли от того, что с непривычки решил пройтись. А что делать, не оставаться же совсем без физической активности, раз работа и учеба заставляют проводить столько времени в сидячем положении. Он кинул сумку на пол в коридоре, совершая маленькую месть над тошнотворными, занудными учебниками по юриспруденции, и принялся развязывать шарф. Жарковато сегодня для шарфа. Зато можно открыть окно на кухне, пока он будет готовить, и… Додумать мысль о приятном ветерке и солнышке Джон не успел – со стороны спальни раздался странный звук. Джон напрягся и попытался вспомнить, где у него револьвер. Звук повторился; к страшному смущению Джона, он очень напоминал стон. Джон такое слышал в порно, которое смотрел в целях приобрести знания, полезные для супружеской жизни. Кстати, это не помогло, да и сюжет был не интереснее, чем учебники по юриспруденции. «Вот ужас, – подумал Джон, чуть не смеясь, – наверно, Марта смотрит такую гадость, пока я на работе. Стыд-позор». На цыпочках Джон прокрался к двери спальни, чтобы застать жену врасплох и похихикать над ней. Он уже взялся за ручку, когда услышал тихий, мягкий мужской голос, повторяющий разные нежные слова. Голос Джону понравился, но он решил, что все равно это гадость. Он взялся за ручку, тихонько приоткрыл дверь… То, что ему открылось, не хотелось ни описывать, ни комментировать. Марта. И. Какой-то мужик. В их постели. В черт знает какой позе. Джон тихонько закрыл дверь и поплелся на кухню. Кажется, не заметили. Он рассеянно подумал о том, что хотел бы переодеться в большую домашнюю футболку и мягкие тапочки со звездами и месяцем, но все это было в комнате, где… Где. Горло противно сдавило, а руки глупо затряслись, когда он достал из холодильника пакет кефира. Ну, а что он хотел? Любить не любит, нежных слов не знает, да еще и, это… удовлетворить не может. Полгода женаты, и ни одного сраного раза не получилось, живут, как брат с сестрой, а с сестры какой спрос? Сам во всем виноват! Хорошо еще, если она не рассказала родителям, какого отстойного они подыскали ей мужа. Джон залил в себя стакан кефира, представляя, что это виски, а он несчастный романтичный герой, который бухает в баре. Представить не очень-то получилось. Может, и правда в бар пойти? А что, если папа узнает? Он открыл окно настежь, позволив ветерку весело вбежать в кухню. На улице так красиво и светло, вон женщина с коляской гуляет, на скамейке парочка влюбленная сидит, а на крыше котик греется, подставляя солнышку пушистый живот. Все так умиротворенно и красиво, а у него, блин, в спальне жена трахается с каким-то мужиком. И завтра зачет по военным преступлениям, причем книги валяются в коридоре, а Джон плачет на кухне. Вытершись салфеткой и заклеймив себя идиотом, Джон снова уселся за стол и продолжил пить кефир. Дверь спальни открылась, шаги проследовали в ванную, и послышался шум воды. Джон закатил глаза. Прекрасно, сейчас придется еще и общаться с наконец-то удовлетворенной Мартой и ее любовником. Проще сразу выпрыгнуть в окно. «Вот бы он ушел, не заходя сюда, а я бы поговорил с Мартой, – подумал Джон. – Или нет, не поговорил бы. О чем мне говорить? Сделаю вид, что ничего не заметил. Отличная идея». Идеальный план Джона провалился. – Ой, – послышался голос из дверного проема. – Здравствуйте… Джон вздохнул, поставил стакан на стол и повернулся на источник звука. Надо же! Он и не разглядел впопыхах Мартиного любовника, думал, там какой-то мачо, а тут… маленький, рыжий и худой. И выглядит лет на пятнадцать. Ну ладно. – Ну привет, – наконец ответил Джон. Он пытался сделать солидный вид, но опасался, что не очень-то получилось. Парень смущенно опустил глаза – он явно не ожидал, что его променад в трусах кто-то будет наблюдать. С другой стороны, мог быть и без трусов! – Ты с Мартой живешь? – нерешительно спросил он, пытаясь завязать беседу. – Ага, – кивнул Джон. – Я обычно попозже прихожу, а сегодня с работы отпустили. Его собеседник, кажется, расслабился и даже присел на краешек дивана. – Квартиру вместе снимаете, да? – осторожно спросил он. – Квартира моя, – не без гордости ответил Джон. Конечно, купил ее все равно папа, но все же. – А… – парень растерялся, не зная, как спросить. – А почему Марта у тебя живет? – Вышла замуж за меня, вот и живет, – злорадно ответил Джон. Он свое уже отсмущался, теперь очередь этого рыжего! – Прости, – тот, кажется, не смутился, а пребывал в полном ужасе. – Она мне не говорила. Правда. Я не знал. – Все хорошо, – отмахнулся Джон. Ему на самом деле совсем не хотелось расстраивать этого юношу. Побесился, и хватит. – А тебе как это? – поинтересовался его собеседник, немного успокоившись. – Типа нормально? Она всегда так делает? Джон задумался. – Ну, не знаю. За полгода брака меня еще ни разу не отпускали пораньше с работы. Парень как-то сочувствующе вздохнул. – Надеюсь, она сразу догадалась так сделать, в начале нашей совместной жизни, – признался почему-то Джон. – Ну, в смысле, я рад, что у нее было это… вот это. Ей это, кажется, нужно. Зачем-то. Судя по реакции, то, что сказал только что Джон, было как минимум странновато. – М-м, вот что, – протянул его собеседник, потирая нос. – Как тебя, кстати, зовут? – Джон, – ответил Джон, ощущая себя несколько странно. Он знакомится с любовником своей жены. Мда. – А я Алекс, – радостно представился парень. – И мне нравится имя Джон. «А я Джон, и мне нравится быть дебилом, который учится на неинтересной программе и пытается переспать с нелюбимой женой,» – хотелось сказать Джону в ответ на эту радость, но он благоразумно промолчал. – Джон, – подал голос Алекс, – у вас с Мартой все нормально? Ну, в постели? – А что с постелью? – искренне удивился Джон. – Новая же. Недавно купил. Я на ней, кстати, даже не сплю, у меня диван есть в гостиной. – Ну, понятно, – вздохнул Алекс. – Я вообще-то имел ввиду секс, но мне и так уже все ясно. Джон сперва смущенно покраснел, а потом ощутил запоздавший укол обиды. Да кто этот… Алекс вообще такой, чтобы лезть в его жизнь? Да еще и так просто говорить о том, что его мучит уже полгода? – Джон, ну что ты, не обижайся, – проговорил Алекс, заметив его реакцию. – Ты не виноват. Джон как-то отстраненно осознал, что Алекс говорит это таким же тихим ласковым голосом, как тогда с Мартой. От этого открытия у него пересохло в горле и как-то странно задрожали колени. Алекс пересел поближе и положил ему руку на плечо. – Джон, а Джон, – спросил Алекс почти шепотом, улыбаясь, – а ты с мужчинами пробовал? – Ч-что? – выдохнул Джон, едва не подавившись, и даже побледнел. – Как… такое… как так можно?! – Да по-разному можно, – ухмыльнулся Алекс. – Могу показать. – Да как же?.. – продолжал поражаться Джон. – Ты же… Ты же с Мартой! – Бедный Джон, – вздохнул Алекс. – Кто же тебя так воспитывал, что ты как будто в восемнадцатом веке живешь… * * * – Ну ты хоть когда-нибудь удовольствие получал? – спросил Алекс, когда лед уже был сломан, и он окончательно взял на себя роль бармена-жилетки (с кефиром вместо виски). – Я… ну… – Джон по-прежнему розовел всем лицом и, наверное, еще и шеей. – Когда один, то да, а так… – «А так» – это с Мартой? – не отставал Алекс. – Или с кем-то еще? – С Мартой, – честно признался Джон. Тут скрываться и стесняться было нечего – он все правильно сделал: сначала вступил в брак, а только потом попытался заняться какой-то херней. Все как надо. – Что, даже не встречался ни с кем? – поразился Алекс. Джон не знал, что собеседник уже мысленно оценил его внешность, и теперь рассказ об отстойной личной жизни его порядком удивлял. – Ни с кем, – покачал головой Джон. – А как же ты женился-то?! – не выдержал Алекс. – Ну, это, – несмело начал Джон, – папа мне сказал, что вроде как надо семью и детей, а он с Мартиным папой дружит, и Марте тоже сказали… – Боже, – Алекс покачал головой, не в силах поверить в такую жуть. – Несчастная Марта, которая, блять, не знает названия частей своего тела, не говоря уже об их функции. Несчастный Джон, который, небось, даже целоваться не умеет, – на этом месте Джон смущенно икнул, потому что и правда не умел. – И все это потому, что «нужно». Кому это, к херам собачьим, нужно-то? Джон замер. Ему и в голову не приходило так поставить вопрос. Действительно, а кому нужно? Его отцу? Для чего? Детей у них все равно не будет, потому что у Джона даже возбудиться как следует не получается. Церкви? Все эти полгода они с Мартой туда не ходили, и никого не убила молния. Обществу? А почему обществу нет дела до того, что Джон плачет в гостиной по ночам, а Марта, наверное, в спальне? – Эй, Джон, ты в порядке? – Алекс, обеспокоенный дурацким выражением лица Джона со странно открытым ртом и вытаращенными глазами, потряс его за плечо. – Джон? – А? – очнулся Джон. – Джон, ты плачешь? – нежно спросил Алекс. Джон хотел ответить отрицательно, но тут понял, что и правда плачет. Алекс обнял его, и это было так хорошо, так чудесно… Джон ни с кем не обнимался, кроме Марты, но это было нужно, так было положено, потому что она его жена, а таких мягких, нежных, непринужденных объятий он и не помнил в своей жизни. Он всхлипнул пару раз, пытаясь успокоиться, а потом почти на одном дыхании выложил Алексу все-все, что заталкивал в себя на протяжении десяти или больше лет. Как отец его упрекал в том, что он не ухаживает за девочками. Как отправлял на первое «свидание» с Мартой и дал миллион наставлений, а Джон все равно все испортил. Как он сходил с ума от своего друга-одноклассника в девятом классе, и какие у того были чудесные кудри, и какая славная у них была дружба, и как Джон, сгорая от стыда, бесконечно представлял себе их поцелуй, поглаживая себя под одеялом, и как его милый, дорогой, самый хороший оттолкнул его с отвращением и выплюнул в лицо: «Мерзость!» Как он плакал навзрыд в их первую брачную ночь с Мартой и не мог заставить себя даже раздеться. Как ненавидел себя каждый день на протяжении полугода. Как до сих пор продолжает себя ненавидеть, до тошноты, до звона в ушах. Зайдя на кухню за стаканом воды, Марта обнаружила своего случайного любовника сидящим в трусах на диване и держащим в объятиях ее рыдающего мужа. Алекс выразительно посмотрел на нее и приложил палец к губам. Марта пожала плечами и тихонько проследовала к чайнику с водой. Джон перешел на тихие всхлипывания и прижал к себе Алекса покрепче. Было больно и страшно признаваться в том, что он ущербный и совсем не такой, как хотел бы его папа. Что он само воплощение провала и позора. Но каким-то странным образом ему стало легко после того, как он все это высказал, легко и приятно. Даже хныкать в объятиях незнакомого человека было приятно, особенно с тем, как нежно Алекс поглаживал его по волосам и водил кончиками пальцев за ушком. Он не слышал, что Марта ходит по кухне и готовит на всех троих, что ему позвонил папа, и Алекс сбросил вызов, что на улице вопят играющие в футбол мальчишки… В конце-концов, он, наверное, так и уснул в теплых и нежных объятиях, измученный и счастливый.