Johnny Boy

Джон в который раз поправил рубашку перед зеркалом, коря себя за свою опрометчивость и в то же время едва скрывая радость. Вчера он успешно сдал военные преступления, в честь чего впервые в жизни напился с одногруппниками и, следуя их примеру, опрометчиво выкинул конспект из окна на оживленную нью-йоркскую улицу, где тетрадь попала прямо в бездомного. Затем, пьяный и счастливый, Джон пришел домой, взял телефон и… позвал Алекса на свидание. Нет. Немного не так. Джон, которого унесло от половины бокала вина, почувствовал странные волнения в своей голове (и не только), и поэтому он написал Алексу, предварительно выпросив номер у удивленной Марты, и заплетающимися пальцами, с кучей опечаток попросил (именно попросил) того пойти с ним завтра на Дэдпула. И вот теперь Джон стоит перед зеркалом и поправляет рубашку, как будто это может его спасти. Он старается не думать об Алексе, пока ведет машину, чтобы не нарушить ненароком правила дорожного движения. Алекс опаздывает, и за это время Джон успевает перебрать в памяти все, что рассказала ему Марта. Ну, вслух Марта осмелилась поведать только то, что они с Алексом познакомились случайно, когда она заправляла машину, и он как-то так очаровательно в нее врезался (не на машине!), что Марта не смогла устоять. Вопрос о том, насколько очаровательным надо быть, чтобы соблазнить этот оплот христианской добродетели, не покидал голову Джона. Поскольку он был слишком любопытен (и немного, стыдно признаться, возбужден), то потребовал, чтобы Марта продолжала рассказ. После недолгих колебаний та согласилась, но в качестве уступки своей добродетели ушла в соседнюю комнату и написала все, что хотела, прислав это Джону в виде сообщения. Из этого текста Джон узнал, что у Алекса повсюду веснушки и что это невероятно мило (главное, не думать об этих веснушках, когда Алекс появится), что у него очень нежные руки, что он восхитительно целуется и совершенно ничего не стесняется, и еще… Что он выделывает потрясающие вещи своим языком. От последнего предложения у Джона пересохло в горле, и ему понадобилось срочно удалиться в ванную. Ему никогда раньше не приходилось зажимать себе рот, и он правда не понимал, как это можно делать громко – до того момента, как представил Алекса и его язык. Пожалуй, это было одно из лучших впечатлений последних десяти лет жизни. После этого Джон весь вечер думал. Почему-то ему было не стыдно: он как будто наблюдал свое падение со стороны, не испытывая ничего, кроме удивления, интереса и желания продолжать. Еще Джону было немного обидно за то, что он не отдался этому раньше. Он, вероятно, столько всего упустил! И чего ради? Ради религии? Смешно и тупо. Ради папы и его денег? Больше похоже на правду, но все еще смешно и еще более тупо. Он поделился своими мыслями с Мартой. Марта очень обрадовалась и, как оказалось, она испытывала те же сомнения. Они проболтали до глубокой ночи, и все это время Джона не покидало удивленное осознание того, что, оказывается, с ней очень даже интересно говорить, если принять тот факт, что он не обязан ее любить и спать с ней. Они впервые за два месяца уснули в одной кровати, к тому же нежно обнявшись, и Джону безумно нравилось, что это не имеет никакого сексуального подтекста. И вот теперь Джон стоит и ждет Алекса у кинотеатра, прямо под постером, на котором огромный Райан Рейнольдс демонстрирует свою прекрасную задницу в обтягивающем красном костюме. * * * К счастью, Алекс успел к началу фильма, пропустив только нудную рекламу. В отличие от нарядного, отутюженного Джона, он пришел в рваных джинсах, куртке и только что полученной на почте футболке с Дэдпулом – собственно, поэтому он и опоздал. Джон был рад его опозданию, поскольку оно не оставило места для неловких пауз и разговора ни о чем – они сразу пошли смотреть фильм. Джон не знал, что ему больше нравится – марвеловский шедевр или то, что он делит эти ощущения с Алексом. Они хохотали на одних и тех же моментах, а когда появлялась пасхалка или Стэн Ли, как по команде поворачивались друг к другу и загадочно улыбались. Алексу точно так же не хватило смелости смотреть на экран, пока Дэдпул отпиливал себе руку. Джон втайне мечтал о поцелуях в кинотеатре, но ведь тут не поцелуешься даже на титрах! К тому же, как Алексу известно, он и целоваться-то толком не умеет. Хихикающие и счастливые, они выползли из кинотеатра вместе с толпой. Алекс вытащил из кармана джинс телефон и потребовал, чтобы Джон встал в ту же позу, что и Дэдпул на постере. Джон, немного опьяненный радостью, преодолел свое смущение и согласился. Ему, правда, пришлось покраснеть, когда Алекс сравнил его с Райаном Рейнольдсом не в пользу последнего. Затем они сделали сэлфи, и Алекс радостно запостил все это в твиттер и фейсбук. После этого им предстояло пересечь темное и безлюдное пространство за кинотеатром, чтобы достичь той точки, где Джон припарковал машину. Неумолкающий Алекс перешел на тихий, воркующий тон, стоило им свернуть за угол, и Джон с замиранием сердца ощутил, что просто так они этот отрезок не пройдут. Он не ошибся. Рассказывая что-то совершенно несуразное, Алекс как ни в чем не бывало положил руку ему на… как скромно выразился бы Джон, ниже спины. И продолжил говорить. У Джона перехватило дыхание, внизу живота внезапно стало жарко, и тут Алекс принялся так нежно его поглаживать, что Джон не знал, как и реагировать, а рука Алекса продвинулась чуть дальше, и ниже, и так бесстыдно надавила там, где приятнее всего… Внезапно Алекс убрал руку, и Джон не успел осознать, что произошло, как Алекс прижал его к стене, сладко и крепко, и поцеловал. - Я бы тебя трахнул прямо здесь, - низким голосом произнес Алекс, когда они оторвались друг от друга. Джона снова бросило в жар от этих слов. - Но не буду, - продолжил Алекс и, улыбнувшись, добавил: - Доведу до машины. На заплетающихся ногах Джон пошел за Алексом; дойдя до парковки, тот прижал его к машине, как арестованного, и осмотрел карманы его брюк на предмет ключей. Это было до того хорошо, что Джон не нашел в себе сил сообщить, что ключи в кармане куртки, и Алексу пришлось найти их самому. Открыв машину, Алекс толкнул его на заднее сидение, залез следом, предусмотрительно заблокировал двери и бессовестно забрался на Джона, усевшись самым восхитительным образом. - Ну что, Джонни, - прошептал он бедному Джону в самое ухо, - тебе нравятся мужчины? Джона одолело смущение, как будто в этой ситуации еще было чего смущаться. - Можешь не отвечать, - шепнул Алекс и нежно лизнул его ушко. Джон вздрогнул от того, как неожиданно и приятно это оказалось, и Алекс, о Боже, Алекс понял, как ему хорошо, и продолжил вылизывать его ушко своим, да, восхитительным языком, и еще так чудесно уперся в него и двигал бедрами, и тихонько постанывал при этом… Джон совсем обезумел и попытался расстегнуть ему джинсы; Алекс остановился и помог ему, и они стянули их немного, достаточно для того, чтобы…, и штаны Джона тоже, и то, что было дальше, Джон не сумел бы описать, но ему казалось, что даже если бы неподалеку начался пожар, он бы вот так же продолжил вздыхать и тереться об Алекса, крепко прижимая его к себе за задницу. Алекс при этом умудрялся бормотать что-то ласковое, пока ему не стало слишком хорошо для связной речи и все, что он мог – это нежно покусывать Джона за плечо. Джону показалось, что после они лежали, измученные, на заднем сидении не меньше часа. Ему пришлось набраться сил, потянуться за салфетками, кое-как привести себя и Алекса в порядок и пересесть за руль. А потом еще и отвезти Алекса домой, на прощание получив от него нежный поцелуй и просьбу написать на фейсбуке. И затем доехать домой самому и попытаться не растечься в маленькую сахарную лужицу. И перед тем, как уснуть, еще и поделиться всем с Мартой, тем же методом переписки. И прислать Алексу два десятка целующих смайликов и заверение в том, что ему понравилось, потому что Алексу зачем-то понадобилось смущать его и задавать такие вопросы. А после этого Джон уснул, наверное, впервые действительно довольный жизнью.