Душевно-не-больные

Тикки была отличной подругой. Не такой отличной, как Аля когда-то, но все-таки могла поддержать в нужный момент. Она работала медсестрой, и Маринетт, признаться, иногда засиживалась именно у нее. Когда пряталась от других врачей или что-то вроде того, что случалось не так часто, но все же случалось. Подруга, конечно, заставляла ее почувствовать укол совести, только потом все равно разрешала взять из шкафа упаковку с соком. - Я не знаю, что мне делать, Тикки, - Маринетт устало вздохнула, занимая стул. Тикки в это время прибиралась на импровизированном складе с лекарствами. - Он посчитал меня ЛедиБаг, ты представляешь? - Вы с ней правда чем-то похожи. Ты же должна быть невероятно смелой, чтобы здесь работать, учитывая, кто тут вообще порой по коридорам ходит, - Тикки тихо рассмеялась. - Если ты имеешь ввиду Плагга, то уж извини, ему до пациентов далеко. - А иногда он ведет себя, как сумасшедший. - Именно поэтому он и перестал тут работать? Медсестра с особенно громким звоном поставила склянку на полку. - Давай не будем говорить о его уходе? Он сделал так потому что хотел, не нужно его за это осуждать. В самом деле не нужно, с этим она полностью согласна. - Хорошо-хорошо, мы не будем говорить об этом. Мы ведь сейчас об Адриане, в конце концов. - Раз уж он твой пациент, ты в любом случае обязана его вылечить. - Но я хочу понять, что послужило причиной его расстройству, - Маринетт вздохнула, на пару секунд прикрыв глаза. - Он просто был влюблен в Леди по уши, а она ему отказала. Ну, мне так кажется, - Тикки обернулась к подруге, пожимая плечами. - Или неодобрение со стороны отца, ты же знаешь, какой у него отец, что так и не отпустил заниматься тем, чем ему хотелось. Или все же сошел с ума от любви. - Это возможно, но в основе все равно стрессовое поражение. Иначе он... - тут она сделала еще один глубокий вдох, выдавая затем: - ...иначе он бы просто так руки резать не стал. Мельком замеченные на его руках уже заживающие порезы стали какой-то отходной точкой для того, чтобы окончательно запутаться в том, что она увидела. Мысли все не складывались в единую картинку. Настолько свихнулся от любви, что решил, что не сможет без нее жить? Что так настойчиво подтолкнуло? Он же никогда не был похож на ноющих подростков, которые это делают из желания показать, насколько они обижены жизнью. Да это же совсем глупо! - А если не он резал? - Тикки склонила голову к плечу, задумчиво прикусив губу. - Такое может быть? - А кто бы это сделал? - Маринетт фыркнула, отбрасывая эту гипотезу в сторону. Нет, это в самом деле было еще более глупо, чем идея с влюбленностью по уши. Но если она была верной, - если судить по сказанным Адрианом словам, - была правдивой, то и второе предположение могло быть не таким уж и вымыслом. - Логично. - У него бы у самого спросить... - Он не расскажет, - Маринетт покачала головой. - Я уже спрашивала у него о них. Он делал вид, что ничего нет. Или не понимал, о чем я говорю. - Тяжеловато тебе, наверное. Да, тяжеловато. Она ведь помнит его таким милым и приятным, совсем не будучи готовой к тому, что увидит и о чем узнает. Она и подумать не могла, что Адриан вообще проявлял к Леди какой-то интерес. По нему ведь и не скажешь. - Но мне кажется, что тебе нужно пользоваться ситуацией. Ты можешь вылечить его, будучи ЛедиБаг. - Да, могу. И я обязана ему помочь не только из-за того, что я врач. - То-о-о есть, ты все еще в него влюблена? - Тикки тянет это насмешливо, но по покрасневшим щекам Маринетт заметно, что так оно и есть. Но она ведь не виновата! Он просто слишком замечательный! - Я только помогу ему вылечиться! Это все! - Маринетт тут же запротестовала, махая руками, только Тикки-то не обманешь. Тикки знает все. - А потом ты нарядишься в костюм ЛедиБаг и будешь соблазнять его, - подруга смеется, а Дюпен-Чэн начинает жалеть о том, что вообще все ей рассказала. Говорить с самим Адрианом действительно было тяжело. Было тяжело смотреть на него, смотреть на то, что из него получилось, и проклинать эту чертову героиню за то, что она сотворила с ним. Не искренне, конечно, так, для приличия, но все же не очень красивая получалась ситуация. Он ведь просто пострадал из-за того, что она красивая, даже не зная, кто вообще под маской. Какой же он остолоп! Тут даже не Леди винить нужно! - Ты же уже определилась, как будешь заставлять его принимать лекарства? - Ну, он согласился, чтобы я вкалывала ему витамины, а не лекарства. Не уверена, что он будет разбираться, - она махнула рукой. Главным, так или иначе, было то, что он вообще согласился. Мог и вспыхнуть... - Когда будет идти на поправку, все у него и расспросишь. - Это ж когда такое будет, - усталый вздох, Маринетт поднимается на ноги, потягиваясь. На часах сейчас уже около двенадцати. Они с Тикки сегодня дежурили ночью, впрочем, как и всегда это обычно бывает. Они постоянно дежурили вместе, чтобы поболтать о какой-нибудь ерунде. Отчего-то захотелось зайти и посмотреть, спит ли Адриан. - Думаешь, стоит? - Я же не буду его будить. Я просто посмотрю, - Маринетт качает головой, чем вызывает у Тикки некоторые сомнения, но затем все же получает от подруги утвердительный кивок. Значит, можно идти. - Только будь о-о-о-очень осторожной, - это самое "очень" она растягивает так боязно, что хочется засмеяться. Идя по коридору, она попутно отмечает, что пару ламп надо бы заменить. Одна частично горела, а вторая - нет. Может, днем перегорела. Скажут потом начальству. Вот и дверь в его палату, а ноги отчего-то подгибаются, заглядывать становится страшно, но Маринетт все же преодолевает мандраж. Приоткрывает дверь и заглядывает. Адриан спит, повернувшись лицом не к стенке, а ближе к двери. Заметно, что точно спит - слишком он расслабленным и умиротворенным выглядит, даже слабо улыбается во сне. Наверняка ему снится Леди. На тумбочке рядом с кроватью лежит блокнот, а на нем виднеются высыпанные карандаши. Видимо, когда она оставила ему блокнот, он все же рисовал. Подходя ближе, Маринетт берет блокнот в руки, достает из кармана халата мобильник, чтобы посмотреть, что же на рисунке изображено. И невольно умиляется. И поражается. Одновременно. На рисунке - вовсе не Леди, на рисунке - она сама. Нарисованное детскими карандашами, это выглядит так забавно и трогательно, что она, сама не замечая, улыбается, подсвечивая рисунок фонариком, чтобы рассмотреть получше. Адриан так и не проснулся. Может быть, подсознательно он рисовал и Леди, но рисунок-то вышел отнюдь не с ней. Не Леди были глаза и милые хвостики. Даже сейчас она их носит. Потому что когда-то пошли. Хотелось забрать и показать этот рисунок Тикки, но Маринетт покачала головой сама себе, заблокировав телефон. Нельзя. Он должен остаться там, где лежал. Утром Адриан сам ей его покажет. Тихо выскальзывая из палаты, она прикрывает за собой дверь, улыбаясь. Чертова улыбка все не сползает с лица, заставляя быть отчего-то беспредельно счастливой и из-за этого счастья валиться в пропасть. Теперь она была абсолютно точно уверена, что спасет его. Каких бы усилий это ей ни стоило.