Душевно-не-больные

Маринетт снова таскает бумажонки, не забывая заглядывать к Адриану и его плюшевому слону. Этот слон настолько впечатлил его, став едва ли не главной в жизни вещью, что Адриан не расставался с ним ни на минуту. Даже когда требовалось его, Адриана, осмотреть. Оказавшись у кабинета одного из врачей, которому она и тащила бумаги, Маринетт зашла внутрь, оставила, как обычно, документы и собралась было уходить, но врач остановил ее. Почти так же, как пару дней назад. - Может быть, ты уже скажешь что-нибудь полезное? - То есть? - Что-нибудь о причинах. Этого мы все и ждем, потому что другим врачам он не дается. Становилось яснее, о чем заводилась речь. Маринетт нахмурилась, остановилась, полностью обернувшись к старшему коллеге. - Я не могу толком понять, что именно его беспокоит. Может быть, этим и является указанная в бумагах проблема. Он не говорит об этом. Мне нужно время. - Так поторопись. "Так" было нельзя, в этом Маринетт была убеждена на все сто процентов. Если она поступит именно так, то в конечном итоге Адриан и вовсе потеряет к ней доверие, перестанет видеть в ней ту единственную Леди и все попытки катятся коту под хвост. - Мне нужно на это больше времени. - И что ты предлагаешь? Она задумалась. И в самом деле, что можно было предложить в такой ситуации? Что бы действительно помогло? Что? Что? Что? Мысль совершенно безумная и неправильная пришла в голову так быстро, что Маринетт сама была ошарашена ее внезапным приходом. - Я могу перевести его на домашнее лечение. У меня дома. В неформальной обстановке. Без тяжелых стен, отдающих каким-то неприятным белым. В чем-то мягком и теплом. Благодаря собственной наивности Маринетт верила, что основной вклад в выздоровление привносят все же не лекарства и лечение, а поддержка и искреннее тепло. Это поможет - верилось ей. Господи, и как только она стала врачом? Но большее изумление вызвала даже не собственная мысль, а то, что он - тот самый врач - тоже думал немного. Задумчиво помычал, а затем вдруг начал что-то писать. И изрек: - Переводи. Вот это да. - Ты будешь нести за него полную ответственность. Мы не имеем права возвращать его домой, потому что тогда мистер Агрест снесет нам головы. Будь готова в случае чего ответить за свой поступок. Условие предусматривало так же и то, что на работу ходить ей, всецело занятой домашним лечением, не придется. Но если эта идея выгорит, то ей явно заплатят кучу денег. Это же Адриан Агрест, черт его дери. За него и не только деньги дать могут, лишь бы был здоров. Тикки, услышав все, что рассказала ей Маринетт, изумленно распахнула глаза: - Ты в самом деле решилась на это? Маринетт только устало вздыхает, чувствуя себя абсолютной сумасшедшей. - Я же не знала, что он согласится. Он просто так сразу надавил на меня, что я не знала, что и сказать, но я осознаю плюсы этого. Он ведь и в самом деле может быстрее прийти в норму, если хорошенько постараться. - Я не хочу быть похожей на Плагга сейчас, но я тоже скажу, что у тебя ничего не получится. Вернее, вероятность неудачи высока. Ты ведь не знаешь, что может прийти ему в голову. - Не знаю, но черт с ним. Он обрадуется, когда покинет эти стены. А если приложить к этому немного лекарств и... - Кстати об этом, - Тикки нахмурилась, скрестив руки на груди, - как ты собираешься выкручиваться с их приемом? - Я что-нибудь придумаю, Тикки, это все ерунда, - она покачала головой. - Нет, Маринетт, это не ерунда, - медсестра продолжала хмуриться. - Ты сильно рискуешь, а если у тебя ничего не получится? Ты уверена, что сможешь? Однако, как только Тикки получила в ответ уверенный кивок, она, вроде, немного успокоилась. - Если будут какие-то проблемы, звони мне или Плаггу. Мы придумаем, как из них выползти. - Да, хоро... - А теперь переставай тут молоть языком и расскажи об этом ему. Давай-давай, он обрадуется, иди! Ну, обрадоваться-то обрадуется, а дальше-то что? Как дальше он будет реагировать? Незнание слегка пугало, как и вся ситуация в целом, но Маринетт взяла себя в руки, решив, что надо быть уверенной в себе до самого конца, каким бы отвратным он ни мог оказаться. Да и ничего он не отвратный, что ж за мысли такие? Заходя в палату, она снова видит, как Адриан лежит на кровати рядом с тем самым слоном, снова что-то с усердием записывая в блокноте. Сейчас он обращает внимание на нее почти сразу. - У меня есть для тебя одна новость, - Маринетт волнуется, правда волнуется, но продолжает улыбаться, подсаживаясь на кровать рядом. - Сегодня вечером ты сможешь покинуть эту комнату. Адриан улыбается. Она угадала: он будет рад. - Правда? - Правда. - Вот так просто? - Нет, не совсем. Ты будешь жить у меня некоторое время. - Жить в одном доме с Леди! - Да-да, в одном доме, да, - она кивает, затем переходя к главному, не очень приятному моменту: - Но тебе все еще придется принимать витамины. Я расскажу тебе об этом более подробно, когда будем дома, хорошо? Он недолго хмурится, не понимая, зачем вообще нужно принимать эти маскирующие витамины, о которых говорила Маринетт, но затем тоже кивает, словно подтверждая: да, поговорим дома. Хорошо, что реакция его не перетекла в агрессию. Ей приходилось слышать от Тикки, что в те два дня, когда врачом у Адриана был Плагг, дела обстояли значительно хуже. Что Адриан будто бы и не пребывал ни разу в спокойствии, не позволяя врачу и на шаг приблизиться, практически шипел на того, когда он вдруг брал Адриана за руку. Скорее всего, Плагга это доводило до самого настоящего отчаяния. Они ведь с ним были даже знакомы до этого - об этом Тикки тоже рассказывала. Были почти лучшими друзьями, если не вспоминать о Нино, который после всей этой заварушки вообще пропал. Скорее всего, Плаггу тогда тяжелее всех было. - Во сколько мне начинать ждать тебя? - В пять часов я буду здесь.