Душевно-не-больные

18 ноября. Она не спала всю вчерашнюю ночь. Мне не удалось незаметно стащить дневник, чтобы написать сюда о том, что коробило меня тогда, поэтому я сделаю это сейчас. Наверное, это слишком растянется, но постараюсь быть максимально кратким. Уместить такое на бумаге гораздо сложнее. Вчера утром я думал о плане побега так же, как ночью. Уже соображал, как именно поступить, постепенно мысли стали уже более менее понятными и отчетливыми. Даже был готов к тому, чтобы дать деру, но не смог. Тогда я не понимал, что меня останавливало. Просто держало в тисках и все, такое невозможно понять, нужно только чувствовать и осознавать. А потом она заговорила со мной на кухне, пока готовила завтрак. Потом она рассказала мне о том, как ей надоело носить в сумке это противное лекарство. Начала ворчать на то, что ей вообще все ужасно надоело, но это уже скорее себе под нос. Я не верил ей до самого конца. Сомневался и сомневался, но потом снова что-то толкнуло меня на веру. То, как она смотрела на меня. То, как самая настоящая боль была в ее глазах. Я не мог оставить это просто так. Это было выше моих сил. Притвориться может кто угодно, но настолько реалистично она бы не смогла. Она чувствовала бы не боль, а вину. Вину за предательство, наверное, я точно не могу сказать. Суть-то одна. Тогда я решил проверить, а так ли это на самом деле. Я дождался, когда она отвлечется, снова пробрался к ней в комнату, снова посмотрел на пачку лекарств, замечая в этот раз, что она была абсолютно не тронутой. Где была пачка с витаминами - загадка. Были ли они вообще - тоже. Это узнать мне только предстояло, чтобы окончательно довериться ей и не наступить на те же грабли снова. Этого хотелось меньше всего. Весь день я пытался выловить ее, увидеть, что это произойдет, что вот-вот она покажет мне, где все прячет, но ничего в итоге не складывалось, мне оставалось только чертыхнуться пару раз и решить, что теперь это все еще немного подождет. Совсем немного. До завтра. Но в этот день она отчего-то не спала, засидевшись на кухне с книжкой, а дневник как раз был на шкафу на кухне. Поэтому мне не удалось добраться до него, чтобы рассказать обо всем этом. Пришлось караулить, когда она ляжет спать, но она все сидела и сидела. Упрямица. Я даже было подумал, что она узнала о моих записях и намерениях, но когда нашел дневник сегодня, то понял, что это всего лишь мои выдумки. Это заставило расслабиться. Теперь оставалось только убедиться, что она мне не враг. Тогда все встанет на свои места, и я смогу по-настоящему довериться ей. Так хочется этого, на самом деле. А теперь немного о сегодняшнем дне, который принес мне массу сюрпризов и нового друга, который жалобно мяукает под ухом. Сегодня она сказала, что мы едем в супермаркет. В принципе, я не имел ничего против, но все же решил, что надо бы поставить перед ней пару условий. Например, то, что она будет обязана кое-что мне прикупить. Я люблю орехи. С детства еще. Помню, как-то таскал их из стола Натали. Оказалось, что у меня тогда была на них аллергия, но потом она будто по волшебству испарилась, и это позволило мне есть орехи в немыслимых количествах. Поэтому первым, что я у нее попросил, были, собственно, орехи... в шоколаде. Шоколад я тоже очень люблю. Как и все сладкое в принципе. Поэтому вторым заказанным блюдом оказался торт. И как только я мог быть моделью у отца? Она согласилась. И сдержала обещание, купив мне все то, что я у нее просил. Не сказать, что моему счастью совсем уж не было предела, но я был больше, чем уверен, что сегодня я объемся на славу. Мы перенесли пакеты до машины, убрали в багажник, уже собирались было ехать, но вдруг я заметил котенка у одной из опорных колонн на парковке. Я, честно говоря, давно мечтал о питомце. У меня его не было просто потому что отец животных не переносил. Он многого не переносил, поэтому с многим приходилось мириться. С отсутствием друзей, например. Но смириться удалось и с этим, ведь у меня была она. Хотя, о чем я, она есть и так. Просто я все еще не знаю, стоит ли ей верить. Это уже явно сомнительный момент. Котенок выглядел настолько напуганным, что руки невольно тянулись, но при ней было и с места страшно сдвинуться. Вдруг не разрешит. Но она сказала: "иди". Она позволила мне взять домой этого бедолагу, за что я был ей безумно благодарен. Даже поцеловал бы, если бы это мне кто-то разрешил сделать. Этот комок шерсти трясся в моих руках, боясь, кажется, абсолютно всего вокруг, а я только удивлялся тому, насколько он напуган. Какой идиот вообще мог оставить его рядом с гипермаркетом в таком отвратительном месте? Кто его вообще бросил? Поначалу я думал, что он черный только потому что весь в грязи. Но, когда мы с Леди помыли его, он оказался на самом деле черным. Забавно как-то. Можно ли было считать его черным котом для Леди? Наверное, можно было. Когда мы высушили его, шерсть стала словно в два раза пышнее, а котенок стал похож на большой черный комочек шерсти. Причем комочек, наверное, в самом буквальном смысле. Он вполне умещался на ладонях, даже оставалось место. Какой же он маленький. Я не так долго думал о том, как его назвать. Имя пришло в голову само собой. Почему бы не назвать его Плаггом? Плагг, в конце концов, был моим другом какое-то время. Помогал мне во многом, но его врачебного предательства стерпеть я был просто не в состоянии. К тому же, он даже не показал, что чувствует вину, в отличие от нее. Она в полной мере дала мне ощутить, что на самом деле сожалеет. О том, что приходится врать мне, - а наверняка было то, что она утаила, даже если теория с витаминами была правдивой - да обо всем на свете, что хоть как-то было связано с медициной. Так что в ней не было сомнений. А вот Плагг... Плагг был спорной фигурой. Я больше, чем уверен, что этот комочек шерсти сделает свое дело. Смягчит между нами обстановку и в этом доме станет намного теплее, чем тогда, когда я оказался на пороге. В конце концов мне нужно, чтобы она перестала считать меня сошедшим с ума. Это все, чего я хочу, если исключать вариант с побегом, который для меня не самый удобный. Тогда я слишком быстро и много всего переосмыслил, да и сейчас, наверное, тоже. Просто потому что иначе нельзя, мы должны быть заодно, чтобы противостоять всему миру, который хочет сделать из нас отбивную. А даже если и сделает, то мы будем самой героической отбивной, которая вообще когда-то существовала. Я и моя Леди.