Душевно-не-больные

Маринетт протерла глаза и глянула на часы. Она села читать дневник утром - довольно рано, к слову - пока Адриан вместе с пушистым засранцем отсыпались в соседней комнате. Сейчас время близилось к полудню, из комнаты не было слышно ни звука, что несколько напрягало и подгоняло ее дочитывать быстрее. Она вот-вот собралась снова начать читать, как вдруг все же дождалась нужного ей шума: сначала услышала протяжный зевок - дверь была незаперта - а затем и шаги. Поспешно закрыв тетрадь и убрав оную на место, Дюпен-Чэн тут же принялась делать вид, что увлечена уборкой, чтобы никто ни о чем лишнем не подумал. Теперь у нее была цель, ради которой нужно было дочитать до конца, даже если это будет немного сложновато. Вдруг именно там и кроется искомый ими ответ? Вдруг Адриан просто сам не видит его за неожиданно громоздким ворохом мыслей? Да нет. Бред какой-то. - Доброе утро, - он показался на пороге комнаты. Заспанный, но явно в хорошем расположении духа. Улыбнулся. - Ты чего так рано подскочила? Маринетт хочется ответить так, как есть, но ей кажется, что вместе с этим она ляпнет лишнего. Особенно страшно думать о тех чертовых витаминах-лекарствах, с которыми она тогда запутала и себя, и Адриана. Нужно сказать. Потому что... Потому что, если она не скажет, то это будет самой отвратительной вещью, которую она вообще когда-либо делала. Она поднимается на ноги. Делает глубокий вдох, такой же глубокий выдох, затем действительно аккуратно начинает. - Мне нужно кое-что тебе рассказать. Еще один вдох, еще один выдох. Адриан настораживается, немного хмурясь. - Я соврала тебе насчет витаминов. Это были прописанные врачами лекарства, которые ты отказался принимать. Ты был прав, когда подозревал, что это все неправда. Вдохи-выдохи не помогают, а слезы наворачиваются на глаза, и только-только поднявшаяся Маринетт садится обратно в кресло, закрывая лицо руками. - Мне так стыдно... Она не плакала уже давно - даже и не вспомнить толком, когда это было в последний раз. Она не задумывалась о том, что Адриан может обо всем догадаться. У нее не было слов на случай, если он, в самом деле, догадается. Чувствуя, как собственных ладоней касаются чужие, она послушно опускает руки, лица больше не скрывая. - Я знаю. Адриан улыбается; Адриан совершенно точно хочет помочь и сделать так, чтобы Маринетт не лила слезы попусту; Адриан держит Маринетт за руки, присев перед ней на корточки. - Откуда?.. - Я догадывался. Не просто же так все начало налаживаться. В самом деле, само собой ничего никогда не наладится, к этому всегда нужно прикладывать усилия, и кому, как не Маринетт, об этом знать? Она только сейчас понимает, что поступок был даже отчасти глупым, и от этого становится даже немного легче. Потому что Маринетт-глупышка гораздо смешнее и безобиднее, чем Маринетт-врач. - Извини, - она, наконец, улыбается, освобождая одну руку и утирая слезы. 23 декабря. Моя Леди самая честная на планете. Наплевать, что она врала мне до этого. Она созналась. Благодаря ее неправде мне стало гораздо легче, а значит: это было для моего же блага. Надеюсь на это.