Душевно-не-больные

26 ноября. Леди простыла. Она просто сумасшедшая: есть мороженое в конце ноября, когда вокруг только холодный ветер и совсем немного снега, который картины не делает – если только лужи. Она с таким счастьем купила в киоске пломбир, что уговорить ее съесть его дома, конечно, было практически невозможно, пусть у меня и был шанс вовремя достучаться до голоса разума. После первого пломбира пошел второй, и я, честно говоря, крайне озадачился тем фактом, что это может привести ко многому. Шутят про то, что от мороженого может простыть горло, только вот, в большинстве случаев, об этом не шутят, и мамы просто о своих детях заботятся. Я для Леди, конечно, не папа, но и позаботиться тоже не успел – наверняка, мороженое все же сделало свое дело, не одно же оно было – и, откровенно говоря, я совершенно не разбираюсь ни в том, что делать при высокой температуре, а что при болящем горле и голосе, который больше походит на ломающийся голос подростка, чем на женский. В тот день, когда она объедалась мороженым, все было более или менее спокойно, и я, честно говоря, ни о чем даже не подозревал, несмотря на все признаки дальнейшего заболевания – это же очевидно, ну? – доверие во мне плескалось океаном, но потом разлетелось, стоило ей кашлянуть следующим утром, делая вид, что ничего не произошло. Но я-то знаю, что что-то как раз и произошло. Уверяя меня, что предаваться панике не стоит, она только качала головой на все мои попытки сходить до ближайшей аптеки за чем-нибудь, что боль в горле облегчит. Качала-качала, а затем пошла сама, что совершенно недопустимо. Упрямства ей не занимать, но и я не лыком шит. Пошли вместе. Аптека, как это часто бывает, полна народа, который хочет что-то купить, чтобы что-то вылечить. Кто-то стоит, как и мы, за спреем для горла, кто-то – за таблетками от температуры, кому-то нужны баночки для анализов, а кто-то пришел просто потому что пришел, потому что любит толкаться в очереди, и, чаще всего, такими особами оказываются какие-нибудь бабушки, которые еще в транспорте давят на мозг. Так вот, аптека полна народа. Леди настаивала на том, что стоять эту очередь не стоит, что горло болит не так сильно и чай с медом уладит ситуацию, только вот слушать ее пререканий сейчас совершенно не хотелось – купить лекарство и уйти, всего делов-то! Очередь мы стояли настолько мужественно, насколько могли. Пара бабушек перед нами деловито охали, стоило мне как-то не так выдохнуть – одна из них вдруг решила, что я недоволен медлительностью впередистоящих, что было абсолютной правдой, пусть и вслух признавать это было нельзя – а Леди меня одергивала от нервозного восприятия этих охов. Очередь дошла до нас с грехом пополам, зато с приличным количеством всяких леденцов и пшикалок. Дома со всеми этими пшикалками разобраться удалось на ура, голос даже ближе к вечеру постепенно вернулся, и Леди заверяла, то она хорошо себя чувствует, вот только… На следующий день оказалось, что не в порядке не только горло. Первым сигналом к волнениям стал, как бы это ни было странно, наш котяра, который от Леди не отходил ни на шаг, крутился рядом как-то слишком озабоченно, да и она сама была какой-то излишне вялой, что поначалу меня напрягло. А потом все стало ясно, как божий день, стоило только померить температуру. Пока еще не градусником – его еще требовалось достать из его таинственного хранилища – а касанием губ, как мама в детстве проверяет, повышена ли температура. Она от этого отчего-то смутилась, а я на секунду подумал о том, что я все же чем-то похож на папашу в этих условиях. Никогда не рассчитывал увидеть себя в этой роли, однако надолго она мне не приелась, потому что лекарств в доме, как таковых, не было, а я уже говорил о том, что я абсолютно не разбираюсь в том, что именно нужно приобрести, чтобы прошли головные боли, чтобы спала температура, да и вообще, чтобы состояние, в целом, нормализовалось. Выбор был небольшой: либо звонить за консультацией к Плаггу, с которым мы в последнее время неплохо поладили, и который до своей работы в отделе мягких игрушек был врачом, либо звонить Тикки, которая до сих пор врачом в больнице работает. Плагг не брал трубку. С каждым новым звонком монотонный женский голос сообщал, что абонент не может ответить на мой звонок, и, в общем-то, объяснение у этого было, от силы, парочка: либо он спал в свой выходной, либо он делал что-то еще, но уж точно был слишком занят, чтобы взять трубку. Тикки, тем временем, ответила с первого раза. Леди как-то обмолвилась, что мне не стоит выходить с людьми на длительные контакты, но, видимо, обмолвилась случайно и между делом, как будто вспомнив что-то и волнуясь, сказала ли она что-то очень лишнее. Я не придавал этому значения вплоть до того, как не начал видеть в Плагге с Тикки какие-то зажатости в то время, когда мы пересекались. Даже тот пикник, который вдруг решила устроить Леди посреди ноября, не особенно повлиял на наши с ним взаимоотношения, если быть честным до конца. Голос Тикки в трубке был обеспокоенным – не водилось такого, чтобы я звонил ей по каким-либо причинам, занималась этим обыкновенно Леди. Могла даже болтать часами, а мы с котом ждали ее на диване, уныло съедая пачку чипсов на двоих. Кратко обрисовав всю ситуацию, я надеялся только на какую-нибудь необходимо-хорошую помощь, и эта помощь оказалась рядом очень даже вовремя – Тикки в это время как раз была в каком-то супермаркете, сказала, что купит все необходимое, если я смогу детально описать, что же с Леди не так. Я описал так, как только мог это сделать, опираясь на то, что мне говорила сама Леди. К слову, во время моего разговора с ее подругой, Леди отчего-то возмущалась, заявляла, что она сама немножко врач и может разобраться с собственным здоровьем, но это выглядело слишком жалко и уныло. Ей нужна была помощь, и пусть все отрицания катятся к чертовой бабушке. Тикки приехала через полчаса с пакетиком лекарств. Выгнала меня, заявив, что ей нужно немножечко времени. За это немножечко я успел сварить себе кофе, выпить его, даже погрызть немного печенья и подумать о смысле жизни. Когда Тикки вышла, то сказала только то, что все инструкции она выдала, и мне нужно только проследить, чтобы все лекарства были выпиты своевременно. Я не возражал, потому что это самая отличная возможность помочь. Добродушная подружка осталась на чай, сказав, что Леди уснула, и она не против еще немного погреться, перед тем, как отправиться под дождливые тучи. Она рассказала мне то, о чем я даже не подозревал. А том, какие любимые цветы у Леди, какие она любит фильмы, да и вообще что она любит. Будто давала подсказки, по которым я постепенно смогу к ней подобраться, чтобы, наконец, во всем разобраться, и все эти детали казалось до ужаса знакомыми, я будто все их уже где-то слышал. Леди еще очень красиво рисует, пусть она и даже не думала менять направление в сторону какой-нибудь творческой профессии. Тикки говорила, что ей бы наверняка удалось бы стать если не хорошей художницей, то отличным дизайнером. Зачем она тратит свой талант на врачевание? Я решил, что об этом у нее обязательно нужно будет спросить, несмотря ни на что. Может, даже помочь ей продвинуться, познакомить с отцом, может быть… Нет, мысли об отце сейчас совсем лишние. Мне не об этом нужно думать. Не об этом совершенно. Сейчас нужно думать о том, что скоро она проснется и нужно бы напомнить, что ее ждут лекарства на полочке. Может, приготовить что-нибудь вкусное по совету Тикки – не сладкое, наверное, хотя и с этим можно поэкспериментировать. Ей вообще нужно сказать огромное спасибо – если бы не Тикки, то я не знаю, что делал бы сейчас. Наверное, беспокойно носился по квартире, пытаясь хоть что-то сообразить. Может быть, они и не такие плохие, какими казались?