Душевно-не-больные

30 ноября. Леди пошла на поправку. Уже на следующий день она чувствовала себя отчего-то бодрее, даже встала пораньше, чтобы приготовить завтрак. Говорила все еще плохо, но, в целом, бодрость не знала в ней каких-либо границ в те минуты. Это вызывало некоторые сомнения и недобрые мысли, но все они растворились в вкуснейшем утреннем кофе. Не помню, пил ли я вообще кофе до этого. Весь этот день мы просидели дома, как и всегда. Походы в аптеку пробуждали желание прогуляться, но Леди отказывалась, одного меня отпускать, ни в коем случае, не собиралась, и мне казалась причина этого совершенно непонятной. Она будто чего-то боялась, но чего именно она боялась – не знаю. Не получается понять это, как бы этого не хотелось. Рядом с ней создается ощущение какого-то знакомого тепла. Не оттого, что мы живем в одной квартире уже достаточно времени для того, чтобы сойтись. Это что-то такое, что знакомо очень давно. От этого чувства невозможно было отделаться ни разу, когда оно возникало. А происходило это часто. Вот и тогда: мы сидели на кухне, попивали кофе, болтая о чем-то совершенно неважном, а на душе было так тепло, будто мы знакомы тысячу лет. Да, отчасти это так: я видел ее часто, видел много, видел везде, где только мог видеть, но и понятия не имел, что это как-то поможет мне проникнуться. Здесь крылось что-то иное, но, как назло, когда я начинаю об этом задумываться, голова начинает болеть. Ерунда, когда-нибудь я все равно докопаюсь до истины. На следующий день Леди предложила съездить куда-нибудь на пару дней, чтобы отдохнуть. Отдохнуть можно и дома – так я ей и сказал, не забыв упомянуть, что этим мы и занимаемся почти все время – однако она возразила, заявив, что отдых этот будет несколько другой. Она предложила какой-то горнолыжный курорт, чтобы хорошенько там развлечься, покататься на лыжах и классно провести время. Идея была, правда, неплохой, только вот рядом ничего подобного не было, о чем я и поспешил Леди сообщить. А если мы отправимся в другую страну, то это займет много времени. Идея с лыжами отпала, однако идея об выездном отдыхе все никак не отступала, видимо, плотно засев в ее голове. Она предлагала десятки различных вариантов, вплоть до поездки по другим городам, но либо они отметались ей же самой – в Версале делать нечего, там же скучно, да и Ницца тоже так себе – либо их отметал уже я, вспоминая, что в этом месте мы были когда-то с отцом. Остановились на том, чтобы снять коттедж где-нибудь подальше от города на пару дней. Отдых на природе, может быть, прогулки в лесу, пока снегом еще не пахнет и слякоти не так много, пусть и холод на улице для Парижа не свойственный. Решение было принято в этот же день, а потом мы отправились в вышеназванный коттедж. Дорога удивительно долгая и полная вопросов – я ведь и понятия не имел даже о том, как выглядит этот самый коттедж, не говоря уже о том, где он находится. Леди только сдержанно что-то отмечала, едва сдерживая смех – это было заметно – на большинство моих вопросов. Они показались ей глупыми? Не знаю, может быть. Когда мы приехали, оставалось только удивляться. Дом оказался небольшим – коттеджи порой размерами доходят и до трехэтажных домов с гаражами и бассейнами – но довольно уютным даже снаружи. Небольшая оградка, калитка и большое дерево рядом с домом. Что это именно за дерево, разобрать было сложно хотя бы потому, что на улице конец ноября, однако Леди уверенно сказала, что это яблоня. Ни разу в жизни настоящей яблони не видел, только на картинках в учебниках начальной школы. В доме оказалось не менее уютно, чем снаружи: моментально внимание привлек камин, заставленный какими-то хозяйскими статуэтками, пара мягких кресел – мной одно из них было благополучно проверено на мягкость почти сразу – и большие часы над этим самым камином. Они были сломаны, как я узнал позже, и именно с ними было интересно повозиться. Что у них могло сломаться? Батарейка села? Кухня небольшая, полна различной электроники, которой хватало и дома. Немного сероватая в буквальном смысле – мебель вся была какая-то серая, не говоря уже о занавесках – но оттого не ставшая менее приятной. Выпить здесь кофе утром можно, а об остальном беспокоиться не стоит. Спальни на втором этаже, и заглядывать туда по приезду не спешил ни я, ни Леди. Время клонилось к вечеру, и обосноваться мы решили в гостиной рядом с камином, который хозяева разрешили разжечь, но просили не перебарщивать, если что. Никогда не испытывал чего-то подобного, если честно. В тот день мы не поднимались наверх совсем: оставили вещи где-то в углу комнаты – да и вещей-то там было не так много – а сами на нескольких пледах сидели у камина, пили горячий шоколад и возились со сломанными часами, у которых не двигались стрелки. Оказалось, что эти часы не на батарейках, и заставить их работать не так-то просто. Какой-то особенный механизм, в котором разобраться не смог ни я, ни Леди. Спросить об этом у хозяев мы тоже не решились. Может быть, когда-нибудь и спрошу. Меня удивляло то, что моя увлеченность этим интересовала и Леди. Что она внимательно следила, как я пытался разобрать часы, подсказывала что-то и изредка уходила на кухню за новой кружкой горячего шоколада, которого нам хватит на все два дня, которые мы тут проведем. Уже, конечно, меньше, чем два, но это не так важно. Это был, все-таки, не какой-то крупный отдых, а просто приятный уинкенд, который начинался хорошо, несмотря на то, что Леди еще продолжала пускать сопли и пропивать те таблетки, которые ей принесла Тикки пару дней назад. Ей стало лучше, конечно, но, время от времени, я все же вставлял свое слово о том, что нужно было дождаться, когда она окончательно поправится, на что ответ был категоричный. Она же упрямая. Даже более упрямая, чем я, и этим невозможно не восхищаться. Сейчас уже три часа ночи, если верить моим часам на мобильном, и она, наконец, уснула, а я могу вдоволь рассказать обо всем, о чем так хочется рассказать, но не можется. В конце концов, она все еще относится ко мне как-то опасливо, пусть постепенно и открывается. Осталось только дождаться того момента, когда она откроется до конца, чтобы все кусочки мозаики соединились в нужную картинку. Не знаю, насколько долго я буду ждать этого, но, надеюсь, когда-нибудь это произойдет. И тогда никуда она от меня не денется, даже если очень сильно захочет. Правда, я и в этом начинаю сомневаться.