Душевно-не-больные

12 декабря. Решение поговорить с отцом - одно из самых смелых в моей жизни. Я знаю, что со всем этим он как-то связан, но не могу понять, каким образом, и это сбивает с толку. Но мне в тот момент казалось, что поговорить с ним - лучшее, что пришло мне в голову за последние несколько дней. Я приехал к нему утром, но дождался только к обеду. Леди не имела ничего против, даже вдруг начинала настаивать на этом разговоре с таким оживлением, что это, в самом деле, предвещало что-то... плохое. Да, это верное слово. Но, если честно, ничего особенного не прояснилось. Были бытовые вопросы, были разговоры о работе, были предложения вернуться в модельный бизнес и был вопрос, который пришел в голову случайно, но вдруг приобрел огромную важность. Я спросил у него, работает ли вместе с ним Маринетт. Да, та самая Маринетт, в пекарню к которой мы ходили с Леди почти на протяжении месяца, но все время не могли ее там застать. Я помню еще со школьных лет, что она хотела быть модельером, так, может..? Отец оказался сбит с толку. Не понимал, о чем я говорю, переспросил несколько раз максимально холодно и вежливо - так, как может только он - и дал довольно категоричный ответ. Забавно, а я ведь недавно видел вырезку из газеты. "Ты мне врешь?" - спросил я у него тогда. "Вовсе нет, зачем мне это нужно?" - ответил он, и сомнений стало только больше. Может быть, он утаивает от меня что-то другое, но что именно - я не знаю. Я многого не знаю, на самом деле, и это очень больно бьет со всех сторон. Создает ощущение беспомощности. А беспомощность для мужчины - ужас. Когда я был уже дома, Леди только посочувствовала моему неудачному визиту и сварила кофе. Какая же она замечательная. Она знает меня настолько, как будто мы знакомы уже очень давно, но это ведь не так. Только я следил за ней по телевизору и по блогу, который ей посвящен. Давно я туда не заглядывал, но мне и не нужно - я и так знаю, где она, что делает и как себя чувствует. Не это ли самое главное? А с отцом мы еще переговорим с глазу на глаз.