Душевно-не-больные

13 декабря. Я запутался. Заперся в ванной, чтобы не знать и не понимать того, о чем говорила Леди - мне не хотелось встречаться с ее друзьями сегодня, разве это какое-то преступление? - и думал принять душ. Поначалу ополоснул лицо водой. За шумом воды Леди было не слышно совсем. Но это, честно говоря, не так важно, как то, что после этого на руках я обнаружил порезы. Это то самое чувство, будто раньше ты забывал что-то очень важное, а затем это всплыло наружу и ударило по вискам оглушительной болью. Было больно. В буквальном смысле, эта боль сносила все на своем пути, а границы, которые когда-то где-то существовали - стерлись. Мне не хотелось даже думать о том, каким образом они появились. В тот момент хотелось инстинктивно перекрыть их новыми, хотелось сделать все, что угодно, лишь бы не видеть. Это все, что я помню. И, если уж быть предельно честным, я даже счастлив, что я ничего толком не помню. Я не знаю, где у моей памяти находится кнопка выключения, но я счастлив, что кто-то так щедро нажал ее в тот момент. Ни слов, ни мыслей, ни эмоций. Только ее голос. "Ты вспомнишь, обязательно вспомнишь". Уже позже картинка в голове начала складываться. Какие-то мутные и мрачные отрывки, толком даже не могу сказать об их последовательность, но мелькающий в них нож более, чем очевиден. Весь оставшийся день Леди отпаивала меня чем-то горячим. Чаем, какао или кофе - не знаю, кажется, было все вместе в разных последовательностях. Много сахара и какого-то печенья, бесконечный оптимизм в ее глазах и надежды на лучшее. Я живу этими надеждами, одними только ими, надеясь, что когда-нибудь завеса приоткроется и даст мне что-то большее, чем... это. В этот же вечер она сказала, что какой бы ни была причина, она была важной. Она верит, значит, стоит верить и мне, потому что иные причины для существования исключены. Может, слишком поспешно, но это так. Леди. Прекрасная и великолепная.