Люди, кресты и зашитое сердце.

      В клубе шумно и тесно, а Тэхёну неловко, пока Хосок готовится за кулисами он совсем один в толпе подвыпивших разбитных людей. Цветомузыка слепит и мешается с коктейлями, выпитыми в изрядном количестве, голова кружится и Тэхён что-то вспоминает из уроков Хосока начиная двигаться в такт оглушающим битам. Толпа у сцены начинает волноваться, а свет гаснет, Тэхён расталкивает людей локтями, пробиваясь к сцене.       Если бы Тэхён знал, что так будет, он бы не пошёл. Он придумал бы что угодно, чтоб не пойти, потому что на сцене Хосок – это что-то новое, это то обо что не возможно не обжечься. От каждого движения Тэхёна дрожь пробивает, и он пьянеет ещё сильней. Он смотрит внимательно, не шевелясь и только на Хосока, который, то изящно выгибается дикой кошкой, то режет остротой движений. Тэхён видит каждый миллиметр тела, каждую мышцу напряжённую и натянутую тонкой струной, бисеринки пота выступившие на висках, покрывающие ключицы, тонкие пальцы перебирающие воздух и бешеную страсть в глазах. Хосок на сцене другой человек. Ещё более совершенный и прекрасный, такой, что Тэхёну больно физически. Он хочет сбежать, но не может сдвинуться и на миллиметр. Так и стоит до конца, а когда свет снова гаснет, он вздыхает так громко, что кажется, перекрывает ликование людей вокруг. Он буквально бежит к бару, заказывает «что-нибудь покрепче и льда побольше», выпивает залпом. Алкоголь дерёт горло, лёд обжигает холодом, скорее всего он завтра проснётся с температурой, но ему плевать, потому, что мысли в голове уже совсем не детские и к нежной романтике имеющие крайне отдалённое отношение, он заказывает ещё. Скоро придёт Хосок и к тому времени ему остыть надо…       Хосок приходит очень скоро, в той же белой майке и узких джинсах с кожаными вставками, в которых был на сцене, но Тэхён выпил уже несколько порций виски и на ногах держится с трудом: - Хосокаа, ты был крут. – Он улыбается и тычет пальцем в грудь. Задерживается взглядом, на лямках майки беззастенчиво оголяющим изящные ключицы и выше по шее, к кадыку, подбородку, губам… Моргает несколько раз, сбрасывая наваждение. – Тебе надо выпить, догоняй меня.       Догнать сложно, но Хосоку удаётся сравняться с ним, потому что Тэхён делает перерыв на кофе. Музыка, алкоголь и притяжение сводят с ума, они танцуют сначала просто соприкасаясь взглядами, и изредка кончиками пальцев, но затем сдержаться становится сложнее, и Тэхён льнёт ближе, притягивая Хосока за талию, прогибаясь в волне, хватая за шею. Хосок не против, в какой-то момент он разворачивает Тэхёна и прижимает к себе, в голове проносится «Это просто игра, ничего более», но когда Тэхён в очередной раз выгибает спину и шоркает задом по низу живота, у Хосока срывает планку. Сложно думать, а тем более думать трезво, мысли путаются, а потом и вовсе исчезают, остаются только он и Тэхён. Горячий, гибкий и податливый, который льнёт всем телом и тает в руках как шоколад, скользит как шёлк между пальцев и рассыпается нежностью… Тэхён откидывает голову назад, на плечо Хосока, открывая нежную шею, и Хосок не может сдержаться, он наклоняется и касается её губами…       Тэхён не знает что происходит, он пьян настолько, что с трудом разбирает явь это или очередной сон. Но прикосновения очень реальные и нежные , и становится всё равно. Он тянется к губам, таким родным и так давно желанным… Поцелуй выходит мягким и влажным, но смазанным, Хосок разворачивает его и впивается в губы настойчивее и жарче, раскрывая их языком, проникая внутрь, перекрывая дыхание полностью. У Тэхёна коленки подкашиваются, но Хосок обнимает крепко, и упасть не даёт. Мир вокруг теряется и гаснет, когда ладони Хосока крепко сжимают задницу, и он шепчет в самое ухо, обжигая «Поехали домой»...