Люди, кресты и зашитое сердце.

      Хосок просыпается от головной боли и дикой жажды, во рту какая-то тошнотворная гадость. Веки разлепляются с трудом и, в первые секунды, он не понимает где находится. Мышцы тянет, а под тонким покрывалом немного зябко. Чья-то рука обнимает его за талию и ещё пару мгновений он силится вспомнить вчерашний вечер. Воспоминания, картинки наплывают мощным потоком, сначала становится страшно, затем нутро обжигает чувством вины и ненависти, он боится повернуть голову и увидеть того кто лежит рядом, согревает дыханием плечо, задевает голыми коленками его ноги. Он выползает осторожно и медленно из под покрывала, не оборачиваясь, рыщет руками по полу в надежде отыскать свои вещи. Солнце только начало вставать, а значит ещё слишком рано, автобусы не ходят, и проспал он не более двух часов, но паника охватывает крепче, потому что он не знает, как ему теперь быть. Вообще. За спиной шуршит ткань и мягкая, тёплая ладонь ложится на его плечо: - Уже встал? Давай поспим ещё немного? – Голос басит спросонья, уходит в хрипотцу и посылает сотни мурашек по спине.       Хосок брезгливо ведёт плечом и сбрасывает руку. Его собственные пальцы сжимаются в кулаки. В голове всё путается и загорается красным: - Заткнись…       Тихий вздох и снова шуршание: - Хосока, что не так? Я что-то... - Заткнись, блять! – Он разворачивается и мажет кулаком по нежной скуле, сдирая кожу, нависая угрожающе. - Ты можешь заткнуться, Тэхён? Чёртов педик… Что мы сделали? Что ты сделал со мной?       Под ним лицо с расширенными от удивления глазами, Тэхён кладёт ладонь на его предплечье: - Хосок, я…       Хосок выбрасывает руку и хватается за шею: - Сука, заткнись! Не говори ни слова, ты не понимаешь? Что мне теперь делать? Если бы ты молчал, я бы ушёл и не вспоминал, всё было бы нормально… Какого хера ты сделал со мной, ублюдок?...       В глазах под ним стоят слёзы, в глазах под ним понимание, в глазах под ним узнавание и боль, обречённость и тоска, смешиваются и выплёскиваются тонкими струйками по щекам. - Хён, пожалуйста… - Не бьёт, но гладит по сжимающей его руке ладонью. Лицо краснеет от недостатка кислорода и Хосок отпускает, Тэхён всхлипывает громко, разрезая воздух горечью.       Хосок не смотрит больше, всё ещё сложнее, и эта дикая смесь в глазах Тэхёна отдаётся болью в груди, но он не обращает на это внимания, быстро находит вещи и убегает, ни сказав больше не слова. ***       Хосок ушёл давно, но Тэхён так и не пошевелился. От боли внутри всё разрывает. Тело ломит, там, внизу всё болит. А голову туманит сожаление. Он не должен был…не должен был… Вся его жизнь одна сплошная ошибка. Он вспоминает отца, девочку на крыше, Чимина… Ничего этого не должно было быть. Если бы он молчал, если бы он старался лучше, все были бы счастливы. Никогда, никогда он не должен был целовать Хосока. Ничего больше не будет. Ни встреч, ни разговоров, ни улыбок, ни прикосновений украдкой, не будет самого сияющего Хосока, с его гибким телом и нежной кожей и обволакивающим теплом, душевной близостью и всепоглощающим доверием. Теперь нет ни друга, ни тайной влюблённости. Нет ничего. Тэхёну невыносимо хочется спать… Или исчезнуть. Он и сам точно не знает. Но от слёз больно щиплет ссадину на скуле, а внутри всё разлетается на тысячи сверкающих острых осколков, снова и снова. Он собирает вещи, бросая в сумку всё подряд. Впервые за три года он хочет к маме. ***       Намджун провожает Тэхёна на электричку, рядом Юнги, сжимает руку и успокаивает. Намджуну тошно и стыдно. Он доверил Тэхёна Хосоку и вот что вышло. Юнги сердито бормочет, что Тэхён не младенец и сам должен разбираться в людях. Ему немного обидно и немного не понятно, почему это, его собственный парень носится с каким-то мальчишкой, как с писаной торбой… Тэхён уезжает. На прощание он ярко улыбается и обнимает Джуна крепко, а затем сжимает Юнги, который ниже его на голову «Позаботься о нём, ладно?» . Юнги фыркает, но начинает понимать Джуна. Тэхён как кот. И даже энергетика от него исходит какая-то мягкая и пушистая. Он кивает «Конечно, отдохни хорошо». Тэхён уезжает домой, к маме, в попытке убежать от переживаний, спрятаться от тоски и тошнотворного желания выть и биться головой о стены. Но уже через пять минут в пути, понимает, что всё это он забрал с собой.