Destiny

Не настроение зависит от погоды, а погода от настроения. Вчера даже солнце раздражало, а сейчас стоя под зонтом в дикий ливень, мне казалось, что это самая лучшая погода, которая может быть. Я стоял перед зданием аэропорта. Большие буквы на вывески приветственно мигали, хотя сейчас это было едва заметно. По плиткам, которыми выложили площадку перед аэропортом, катили тележки с вещами, часто на чемоданах сидели дети, радостно ловящие ртом капли дождя, пока их родители спешили укрыться под навесом. Звук шуршащих шин такси, подъезжающего сзади: выскакивает девушка, дрожащими руками расплачивается с шофером, и бежит внутрь. Видимо, она очень кого – то ждала. Перед самым входом в здание аэропорта, я закрываю зонт и делаю шаг вперед, скрываясь под крышей, но все равно несколько капель тяжелого дождя попадают мне за воротник легкой куртки. Встряхиваю зонт и иду в зал, куда будут выходить прилетевшие. В этой просторной комнате практически нет мест, чтобы сесть. Но сидят самые спокойные: кто – то выбегает покурить каждые 5 минут, кто – то отчаянно бьет автомат для кофе, который сегодня решил его не выдавать, а кто – то меряет шагами зал, немало раздражая этим окружающих. Я прислонился к стене, не желая присоединяться ни к одной из групп ожидающих. Рейс задерживали. Я ритмично выстукивал по стене знакомую мелодию. Сейчас я как никогда завидовал этим людям: они знали что ждут. Девушка, которая пробежала мимо меня, наверняка, ждала Любимого. Она знала, то он вернется, и они начнут строить семью. Тот взрослый мужчина ждал жену, хоть он и скучал, но знал, что когда она сойдет с трапа, их семейная жизнь вернется на круги своя. А я не знал, что ждет меня. Нежность или презрение увижу я в глазах Ами. Прилет задерживали еще на 15 минут. Мне казалось, что меня искусно пытают, наказывают за все мои грехи в этой земной жизни. Я прикрыл глаза, чтобы не следить пристально за стрелкой часов. Наконец, люди, сидящие со мной в зале, зашумели и стали подниматься со своих мест, стараясь первыми подойти к красной ленте, переступив через которую прилетевшего уже ничего не могло спасти от объятий или ругани. Я внимательно смотрел на каждого входящего в зал, стараясь увидеть Ами. Но зал пустел: встретившие друг друга пары и воссоединившиеся семьи счастливо уходили, а моей принцессы так и не было. Я сглотнул: может она передумала? Может Ами просто не захотела ко мне прилетать? Но я стоял, зная, что не уйду отсюда без Ами, даже когда мне объявят, что борт самолета покинул последний человек. Наконец, я увидел девушку, которая с осторожностью обогнула ленту, входя в зал. Она везла за собой маленький синий чемоданчик, левой рукой прижимая к себе планшетный компьютер, с которым не хотела расставаться даже сейчас. Она робко озиралась по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше. Наконец, она увидела меня. Я так и не нашел в себе сил, отойти от стены. Казалось, время замерло, в мире перестало существовать что – то кроме нас. Я смотрел на нее, будто пытаясь найти ответ, что мне делать дальше. Лицо Ами озарила мягкая полуулыбка, мне было этого достаточно. Я преодолел расстояние между нами всего за пару шагов. - Привет, - уже смело улыбнулась мне девушка, - представляешь, я забыла в самолете компьютер в кармане впередистоящего сидения, и мне пришлось возвращаться, практически уже, когда я заходила в зал. Прости, что заставила так долго ждать, но… Едва ли я понимал каждое слово девушки, я просто смотрел на нее, и этого мне было достаточно. Поддавшись чувствам, я прижал ее к себе: я знал, что Ами не оттолкнет меня. Несколько мгновений девушка просто позволяла себя обнимать, но скоро и она приобняла меня, второй рукой все еще прижимая к себе компьютер. Мы так и стояли посреди опустевшего зала с забытым чемоданом, прислоненным зонтом к стене и упавшими цветами, которые я забыл подарить. Легкий морозец пощипывал кожу, пар вырывался изо рта, но все было неважно сейчас. Я и Зойсайт сидели в плетеных креслах открытого кафе, завтракая. - Ты вообще не понимаешь о чем говоришь! Прежде, чем критиковать импрессионизм, ты должен вникнуть в суть творчества каждого писателя. Конечно, ты можешь судить по Моне и Рафаэлли, но если ты считаешь себя знатоком, то должен, хотя бы, иметь представление о Дега и Белиаре. Так что ты судишь слишком резко, - подвела я итог, выпивая кофе залпом и ставя чашку на стол. Зойсайт мечтательно смотрел куда – то вдаль, потягивая сок. - Зой, ты меня слушал? - Ага! – кивнул он, не отрывая взгляда от неба. - И? - Мне они все равно не начали нравиться, даже после такой пламенной речи, - зевнул он. - Зойсайт, ты отвратительный, - покачала я головой. - Да, но ты меня такого любишь! И мне нечего было возразить.