Хорошие дети попадают в Нарнию

Может быть, это только мой бред, Может быть, жизнь не так хороша, Может быть, я не выйду на свет, Но я летал, когда пела душа.*

— Доброе утро, Майки, — бодро произнёс Джерард, входя в кухню. В руках он нёс свой телефон, на котором негромко играла какая-то мелодия. Мой брат постоянно слушал музыку. Вслед за ним гордо продефелировала Вейси, которая обнюхала свою пустую миску и упала на пол, задрав лапки к верху, ожидая, что её погладят. — Доброе, Джи, — отозвался я, мимолётно взглянув на него и не переставая помешивать ложечкой чай. Настроение было ни к чёрту. Радовало только то, что Джерард, наконец, начал возвращаться к нормальной жизни. Прошёл уже почти месяц с тех пор, как меня выписали из больницы. Я не видел смысла ходить в школу, тем более было ясно, что TOEFL и университет мне по понятным причинам не страшны. Но чтобы совсем не абстрагироваться от школьной программы и обучения, я решил заняться самообразованием. Просто брал учебники и изучал новые темы, выполнял задания, иногда прибегал к помощи Интернета, хотя процесс обучения никогда не приносил мне особого удовольствия. Не реже раза в неделю мне нужно было посещать клинику в профилактических целях, проходить процедуры, рассказывать о своих ощущениях и всё в таком духе. Кстати, в общество поддержки я так и не позвонил, но и листовку не выбросил — она пылилась на полке среди всяких нужных и ненужных блокнотиков. И звонить пока не планировал. Я редко выходил из дома, почти перестал общаться с какими-никакими знакомыми, контактировал с ними только через социальные сети, а большую часть своего времени проводил за просмотром фильмов, чтением книг, игрой на своей басухе и, чтобы приносить пользу семье, за работой копирайтером. Кто-то мог подумать, что я совсем впал в депрессию, отчаялся из-за своей болезни… Но нет, такого на самом деле не было. Я чувствовал себя вполне сносно как духовно, так и физически, и с «покерфейсом» принимал от жизни всё, что она мне уготовила. Почему-то тот факт, что я не вожу знакомств и не веду активный образ жизни очень злил Джерарда. Он постоянно пытался выпихнуть меня на улицу, приглашал на вечеринки своих друзей (которых, надо сказать, значительно поубавилось), напоминал о листовке, которая, конечно же, не укрылась от его чуткого глаза — в общем, пытался социализировать меня любой ценой. Меня это ужасно раздражало, хотя понятно было, что брат всего лишь беспокоится о моём психологическом состоянии и желает мне только хорошего. Но я совершенно не испытывал никакой потребности в социализации. Мне было комфортно наедине с самим собой, с Джерардом, с Вейси. Всё в жизни устраивало, за исключением, конечно, онкологии — родители развелись и оставили нас в покое, я нашёл работу, хобби, живу с любимым братом и замечательной кошкой. Богатые фантазии на тему фэнтези, получившие большое развитие после путешествия в Нарнию, не давали скучать. Любой лишний элемент смог бы легко разрушить нашу семейную гармонию. Что мне смогут дать эти глупые, пустые вечеринки с бухлом и электронной музыкой? Или скучные подростки, которым запрещают говорить о смерти, несмотря на то, что её близостью пропитана каждая минута их жизней? Джерард планировал забрать документы из университета, хотя пока что дело не двигалось с мёртвой точки. Он нашёл себе работу в филиале какой-то анимационной студии, и теперь большую часть своего свободного времени проводил за компьютером или за созданием набросков и рисунков от руки. Это не мешало ему обзаводиться новыми знакомыми и обрастать связями, но я знал, что мы друг для друга самые важные. — Ну что, Майки, и как тебе только не надоедает целыми днями сидеть дома? — мой брат открыл холодильник, дабы отыскать там что-нибудь вкусненькое. Кажется, я понял, к чему он клонит. — Джерард, кажется, я тебе уже неоднократно объяснял, что меня всё устраивает. — Серьёзно? Я думал, от такого образа жизни можно плесенью покрыться, — да, он определённо решил сегодня меня вывести из себя. — Меня. Всё. Устраивает, — не было никакого настроения ругаться с ним. Джерард подошёл ко мне и сел рядом. — Майкс, пойми, так можно зачахнуть. Ты хоть изредка проветривайся, это полезно. — Я открываю окно в комнате, этого достаточно, — произнёс я с каменным лицом. Джерард рассмеялся: — Да не в этом дело, бро. Короче, меня в субботу пригласили на вечеринку в честь… да, блин, не похуй ли? С бухлом, девчонками, играми и ЛСД. В общем, не сказать, что там будет всё специально для нас, но я бы сходил туда. И ты идёшь со мной. Это не вопрос, а утверждение, — он обнял меня за плечи. Я резко попытался вывернуться из-под его руки. — Ладно, Джи, я понимаю твой стёб, но не стоит влезать в моё личное пространство. Я сам в состоянии решить, куда мне идти, а куда — нет! Я ненавижу это всё! Да, я любил своего брата, но он частенько заставлял меня разочаровываться в себе. Джерард лишь крепче сжал моё плечо: — Майкс, а часто ли ты бывал на таких пати? Ты, наверное, уже забыл, как люди выглядят. Я же не собираюсь держать тебя там от начала до конца. Не понравится — уйдём. Без проблем. А вдруг понравится? Если я и пойду на эту дрянную тусовку, то только ради того, чтобы Джерард оставил меня в покое. Хотя отвязаться от него было не так-то просто. Я закатил глаза: — А нет ли идей получше? Зачем тащиться в какой-то дрянной клуб, а не пойти, например, на рок-концерт какой-нибудь, пусть даже и безызвестной, группы? — Чувак, блять, я знал, что ты задашь этот вопрос, поэтому спешу сообщить, что на тусе будет играть приглашённая из соседнего города неплохая рок-группа. Играет вроде бы в стиле блэк-метал и гранж. Конечно, эти ребята не могут похвастаться стар-хитами и сногсшибательной популярностью, но, если я правильно понял, тебя и такие устроят. — Твою мать. Ладно, уломал. Но знай: я иду только для того, чтобы ты от меня отстал. И, прошу, никакого криминала. Джерард усмехнулся и развернул меня к себе: — Майки, я сам об этом позабочусь. Ты запомнишь эту тусу как лучшую в своей жизни. Я хочу, чтобы ты в конце концов понял, что жизнь и люди — не такое дерьмо, как ты считаешь. И постараюсь добиться этого. Я люблю тебя. А если не пойдёшь — я тебе сердце выжгу. Хм, и с каких это пор мой брат увлёкся телесериалами настолько, что цитирует их героев? А может, он просто начинающий абьюзер-манипулятор? Или действительно желает мне только хорошего? Ладно, как бы то ни было это уже не имеет значения, ведь я уже согласился. — Смотри, ты пообещал.

***

      Вечером следующего дня за нами заехал один из хороших знакомых Джерарда, которого я, тем не менее, почти не знал. Перед этим я ещё с утра съездил в больницу, получил рекомендацию на явку через неделю-две. Да, пока что у меня, как говорится, «всё чисто», но надолго ли это? Работы на сегодня было мало, поэтому остаток дня был проведён за очередной научно-фантастической книгой. Ах, да, и я ещё не забыл сбегать в магазин за минералкой и в аптеку за обезболивающими — хрен знает, в каком состоянии Джерард вернётся с вечеринки. Насчёт себя же я был абсолютно уверен. С братом мы весь день почти не разговаривали, хотя обычно, когда Джерард бывал дома, постоянно болтали. Наверное, он испытывал какую-то неловкость за свои действия, может, чувствовал себя виноватым за то, что почти насильно берёт меня на корпоратив, или предугадывал, что ничем хорошим это дело не закончится… Но об этом позже.       Итак, вернёмся к действительности. Люди, сидевшие в машине кроме нас, а их было человек шесть, в основном разговаривали между собой и если обращались к кому-то из нас, то только к Джерарду. Меня там как будто не существовало, но я не сильно расстраивался из-за этого, ведь смотреть в окно и думать о чём-то своём гораздо интереснее, чем слушать глупый полупьяный трёп. Кстати, все эти особы, включая водителя, неукоснительно следовали негласному правилу вечеринок: приезжать уже слегка поддатыми. Внутри салона пахло адской смесью пива, вина, сигарет, ароматизатора и нескольких видов духов, и от этого моя несчастная голова начала протестовать, проще говоря — болеть. Девушки были одеты в короткие платья, обуты в туфли на шпильках, волосы на их головах были уложены, завиты в крупные локоны или убраны в хитроумные причёски, на лицах — яркий макияж, тени, блёстки, блеск, стрелки — всё как положено. Вот не пойму, зачем так наряжаться, если знаешь, что в конце праздника всё равно будешь в хлам? Парни же, напротив, были одеты лишь бы как: рваные джинсы, обычные майки с принтом, грязно-белые конверсы или старые кроссовки. Некоторые, в преддверии грядущего рок-концерта, приукрасили свой облик цепями, железными браслетами или кожанками. Мы с Джерардом тоже были одеты в обычную одежду, как и все парни… Ну что ж, это ещё можно вытерпеть. — Майкс, ты как? — тихо спросил у меня брат. — Мы уже подъезжаем. — Вот и славненько, — недовольно процедил я, — а то ещё немного, и я задохнусь в этой жуткой машине. Кстати, девушки не разрешали парням открывать окна, чтобы ветер не растрепал их причёски. Что и говорить, мне было приятно, что Джерард, зарекомендовавший себя членом этой компашки, чем-то похожей на часовую бомбу, всё-таки изволит обращать на меня внимание. Наконец машина подъехала к какому-то невысокому зданию, вход в которое был украшен шариками, а над ним красовалась вывеска «Night club». Внутри помещения, которое оказалось довольно вместительным, уже толпилась целая куча народа, фоном играл какой-то электронный трек, бармены не жалели алкоголя. Рок-музыканты, окружённые кучкой то ли фанатов, то ли помощников, расставляли на возвышении в противоположном конце зала, именуемом сценой, свою аппаратуру. Нашу компанию здесь встретили шумно, бурно и радушно, и они сразу же растворились в толпе. Я слегка поёжился и стал искать глазами какой-нибудь столик в тихом уголке, чтобы усесться там с Джерардом и относительно спокойно провести этот вечер, обещавший быть отвратительным. Ну не лежит у меня душа к таким способам времяпрепровождения, понимаете?! Между тем мой брат успел затариться двумя стаканами какого-то алкогольного напитка — в них я не особо шарил, но, скорее всего, это был виски. Один из них он протянул мне: — Ну что, чувак, как видишь, тут всё не так отвратно, как ты думал, а ведь это ещё только начало! Предлагаю выпить и расслабиться! Я нехотя взял стакан и не стал говорить, что мне здесь не нравится, в конце концов я сам виноват — нечего было соглашаться. Джерард подвёл меня к угловому столику, ударил своим стаканом о мой и залпом выпил. Я очень давно не пил, наверное, поэтому после первого же стакана алкоголя на меня откуда-то накатила весёлость, сладкая беззаботность и драйв. Рокеры на сцене уже были почти готовы к выступлению. В зале стоял шум от смеха, музыки, разговоров и криков людей, столпившихся вокруг сцены и жаждущих зрелищ. Все окна занавешены, внутри горели разноцветные электрические лампочки, мигающие в такт музыке, и это подогревало общее желание, атмосферу всего клуба. Одетые в короткие сексуальные платья улыбчивые официантки и барменши, с которыми постоянно заигрывали парни, беспрестанно обносили гостей алкоголем, но я знал, что это ещё далеко не всё, на что способны такого рода заведения. В отдалённом углу зала начали танцевать на шестах несколько ярко накрашенных стриптизёрш. Вокруг них тут же собралась толпа гостей, жадными взглядами впивающихся глазами в обнажённые женские тела и щедро сыпавших им деньги. Я почувствовал, что вливаюсь в эту обстановку несмотря на то, что раньше всем сердцем ненавидел её… Ох, что за бред. Ну, в общем-то, это и неудивительно, ведь я влил в себя уже три порции хорошего шотландского виски. Джерард сидел, вальяжно развалившись на стуле, с тлеющей сигаретой в зубах, время от времени виртуозно выпуская изо рта дымок. — Пошли поближе к сцене, — сказал он, поднимаясь с места и подавая мне руку, — а то там всё займут. И то верно: когда мы подошли, сцена, по которой ходили явно слегка обдолбанные музыканты, была окружена плотным полукольцом людей, которые то и дело слэмили и ругались. Около сцены стояли несколько накаченных парней с совершенно безразличными лицами и сдерживали натиск уже разогретой толпы. Солист наконец соизволил взять микрофон со стойки и, наверное, дабы привлечь к себе внимание, смачно сплюнул на пол. Народ одобрительно загудел, как будто в этом действии содержалось что-то очень значительное. Парень что-то быстро и неразборчиво прогавкал в микрофон, вызвав ещё более громкую реакцию. Барабанщик, то и дело пытавшийся прокрутить палочку между пальцами, но всё время ронявший её на пол, отстучал ритм, гитарист взял на гитаре несколько нехитрых аккордов, и концерт начался. Эти парни играли и песни собственного сочинения, но в основном в программу входили каверы на разные группы. Почему-то в основном это были Nirvana, Sex Pistols и Deep Purple. Местами исполнение было, конечно, не очень качественным, а барабанщик, скорее всего, принявший больше всех, несколько раз терял палочки. Но никого это не волновало, включая меня — все просто ревели от восторга или наоборот, в музыкантов полетела парочка лифчиков. Алкоголь лился рекой, музыканты бухали прямо во время выступления. В толкотне меня выпихнуло чуть ли не в первый ряд, так что щиколотки беспрестанно бегающего по сцене и плюющегося солиста оказались на уровне моего лица. Всё чаще он делал паузы между песнями, говорил какие-то короткие фразы, пестрящие словом «fucking» и производными от него. После самой длинной паузы басист эффектно протянул руку в зал, и к ней тотчас же потянулся лес рук. Но по иронии судьбы на сцену он вытащил одну из девушек, которая ехала с нами в машине. Да, её причёска слегка истрепалась, но она была всё так же симпатична. Ребята, привыкшие вести себя развязно, по очереди обнимали её, а солист дал ей микрофон ритм-гитариста, который исполнял функцию ещё и бэк-вокалиста. Уж не знаю, по какому принципу басист выбирал девушку, но она придала выступлению ещё более красочный вид, и следующую песню, которой оказалась «Drain you» Нирваны, они с вокалистом спели как нельзя лучше. Толпа бесновалась, прыгала, кричала, восторгалась, а на сцену полетели босоножки, видимо, завистниц. Кто-то пытался пробраться к музыкантам, а охрана из последних сил сдерживала их. Я тоже стоял около сцены, тоже тянул руки вверх, пел любимые песни вместе с ними, ловил кусочки сушёных кальмаровых колец, которые солист бросал со сцены (да, и такое бывает), в общем, ловил кайф. Кстати, спустя некоторое время, музыканты пригласили ещё нескольких счастливчиков к себе. Кажется, здесь никто ни очём не думал и не соображал, и тупо по максимуму вытягивал животное наслаждение из каждой минуты. Несмотря на то, что вопли окружающих заглушали музыку, это было круто. Стриптизёрши на шестах извивались под жгучий и жёсткий ритм музыки, и глаза парней были просто прикованы к ним, а некоторые постоянно метались между танцовщицами и рокерами. В толпе я почувствовал, как меня кто-то крепко хватает за руку и куда-то тащит. Я слабо пытался вырваться. К счастью, это оказался мой красноволосый братец. Его лицо тоже раскраснелось, глаза неестественно блестели. Мы уселись за наш столик, на котором стояла заказанная Джерардом закуска, чипсы и два средних стакана тёмного пива. — Всё отлично, Майкос? — разгорячённо спросил Джерард, сверкая глазами и глядя прямо на меня. Он ещё раз обвёл глазами весь клуб. Танцпол был заполонён людьми, тусовщики сидели и за столиками и занимались кто чем: кто-то курил, наполняя клуб дымом и сигаретным запахом, кто-то с кем-то целовался, кто-то заигрывал, кто-то «незаметно» засовывал под язык маленькие белые таблеточки и запивал их алкоголем, кто-то бухал, кто-то, уже будучи на дне, вяло перешёптывался и хихикал. А вон там, возле туалета, Рита оставляет засос на шее у какого-то своего очередного парня… Почему-то Джерарду вдруг захотелось жёстко выебать эту шлюху, чтобы отвязаться от неё раз и навсегда. Да и к тому же она вполне красива, и сама к нему постоянно клеилась, даже когда он встречался с Линдси. — Да, вполне, Джи, — отозвался я, кидая в рот начос и не вполне отдавая себе отчёт в том, что говорил. — Пока не жалею, что пошёл сюда. — А я тебе что говорил? Пора бы подцепить и девчонку, не так ли? — он смотрел на танцовщиц, извивающихся в другом конце зала. Да, мне было неприятно, но что поделаешь? Тем более, мы с Джерардом так и не объявили друг друга своими парнями. — Нет, спасибо. Воздержусь, — сдержанно ответил я и, сам того не замечая, засмотрелся на миловидную официантку. — Ха-ха-ха, надеюсь, ты не собираешься умереть девственником? — засмеялся брат. Его шутка больно кольнула меня в сердце несмотря на то, что мы оба были «в подпитии». Раньше в наших репликах никогда не проскальзывали шутки о моей болезни. — Нет, это мне не грозит, будь покоен. — Ладно, Майкос, прости, я погорячился. Кстати, как насчёт того, чтобы сделать этот вечер ещё капельку веселее? — То есть? Что ты имеешь в виду? — Ну пошли со мной, увидишь. Он ласково взял меня за руку и уткнулся лицом в мои волосы, которые уже неплохо отрасли, но качество их заметно ухудшилось. Джерард был почти одного роста со мной, и это было так мило, когда он чуть-чуть привставал на цыпочки и целовал меня в макушку. Мы пришли, как вы, наверное, уже догадались, в мужской туалет, а если быть точнее — в закуток перед ним, какой обычно бывает в ресторанах и клубах. Джерард приблизился ко мне и разжал ладонь, на которой оказалась небольшая таблетка. — Это… что? — с опаской спросил я, хотя наверняка мог предположить, что это. — Подумай, — усмехнулся брат, тряхнув красными волосами. — Экстази? — ЛСД. — Джерард, ты серьёзно?! Это же наркота. — И что? Именно поэтому я её тебе и предлагаю, — в руках у него появилась ещё одна таблетка. Да ты расслабься, Майкос. В твоём возрасте каждый подросток хоть раз курил косяк или пробовал наркотики, это норма. — Ты ебанулся. Мне нужно будет к врачу, у меня возьмут кровь, обнаружат там следы психотропного вещества, о последствиях, наверное, ты и сам догадываешься! Спасибо, бро, мне хватит и алкоголя. — Не хватит, — игриво усмехнулся Джерард (наверное, он накидался похлеще меня). — Можно сходить в больницу не раньше, чем через две недели, и тогда всё обойдётся. Чёрт возьми, какого хрена я тут объясняю? Насрать на всё, в жопу эти больницы! Мы отдыхаем, понял? — Нет. Серьёзно, я не могу. Только наркомании нам ещё не хватало для полного счастья… Меня и без этой херни носит по параллельным мирам. — Ты можешь хоть раз наплевать на общественные нормы, на своё положение и оторваться по-человечески? Пойми, от одного раза ничего не случится, я не позволю. Давай!.. Наверное, в трезвом состоянии я бы никогда не стал брать предложенные, даже братом, наркотики, а он бы никогда не додумался мне это предлагать. Я много читал о вреде наркотиков, о том, как всё это ужасно, знал, что кайф — это ненадолго, дальше наступает, короче говоря, пиздец, и мне вовсе не хотелось такой незавидной судьбы. Но сейчас бухло ударило нам в головы, и я, недолго поколебавшись после наиубедительнейшего аргумента — «мы отдыхаем» — неуверенно протянул руку за таблеткой. — О`кей, давай, попробую… — Хах, нет, — засмеялся Джерард и молниеносно бросил таблетку себе в рот. — Всё не так просто, сладкий, — таблетку он зажал между передними зубами, — давай, доставай. «Чем дальше в лес», тем сильнее я чувствовал, как горячая кровь бегает по сосудам, как она бьёт в голову, атрофирует сознание и заставляет забыть обо всём. Я медленно приблизил своё лицо к лицу Джерарда, медленно облизал его тонкие губы, слегка наклонился и, продолжая трогать его губы языком, выудил у него ЛСД. Он на секунду завладел моими холодными, шершавыми губами. Джерарду весь процесс явно понравился. — На, запей, — небрежно бросил он, достав из кармана жестянку со Спрайтом. — Сорри, больше ничего не нашлось. Я быстро проглотил эту таблетку и запил её жидкостью, почти полностью состоящей из пузырьков газа, и ничего не почувствовал, кроме лёгкого холодного привкуса. То ли от того, что таблетка была слишком ядрёной, то ли от того, что я попробовал в первый раз, у меня перед глазами сразу же пошли разноцветные круги. Но я тем не менее улыбался, как дебил. Джерард тоже незаметно кинул в рот свою дозу и, ухмыльнувшись, взглянул на меня: — Вставляет? — Вставляет. А меня действительно штырило. Я буквально почувствовал, как меня разнесло на части, как я перестал быть человеческим островком и превратился в одну из деталей толпы, одну из сотен её составляющих, растворился в ней. Но мне это дико нравилось. Джерард, у которого зрачки расширились, и глаза загорелись ещё больше, так, что их можно было сравнить со светоотражателями, схватил меня за руки и прижал к стене. Кровь кипела, рассыпалась внутри горячими искорками, от воздействия наркотика чувствительность увеличилась вдвое. Я сходил с ума от каждого прикосновения, совершенно сливался с окружающей атмосферой. Мне хорошо, мне действительно охуенно. Уже постепенно забывая, где я, кто я, я понял, почему остальная толпа так беззаботно резвилась на этом празднике, как будто доживая последние секунды жизни. Моё тело под музыку начинает плавно покачивать из стороны в сторону, я смеюсь, разговариваю сам с собой то про себя, то вслух и чувствую, как Джерард обвивает меня своими руками и бесконечно нежно обнимает, целует в шею… Ах, я был готов отдать жизнь за такие сладкие минуты! Огни, множество огней мелькает у меня в глазах, все звуки смешались в одну огромную звуковую массу, сверлящую слух, но почему-то неумолимо влекущую за собой. Все нестроения, проблемы измельчали, ушли на второй план. Сейчас здесь были только я и мой любимый человек. Не хотелось думать ни о болезни, ни об операции, ни о назойливых врачах и неприятных процедурах, ни о родителях, навсегда оставивших негативные воспоминания о себе. Хотелось только вечно сидеть вот на этом подоконнике и целоваться с Джерардом. Я не замечал, как мы стали вливать в себя коктейль за коктейлем, танцевать под невероятно громкую музыку разгорячённых бесящихся рокеров, зажигать вместе с ними у сцены, расталкивать толпу и охрану. Меня сзади кто-то обнимает, лезет руками под футболку, крепко целует в шею. Джерард?.. Моё тело вздрагивает и трепещет от каждого прикосновения. Я счастливо закрываю глаза…