Жизнь антигероя и плохиша

             Когда Аякс улыбается, то Уэйд чисто на подсознательном уровне ищет в этой улыбке хоть что-то, напоминающее улыбку Ванессы. Дэдпула это выводит из себя, ведь что может быть похожего на бабу в стокилограммовом лысом мужике? Но как бы не старался Уинстон выбросить ее из головы, у него не получалось.              Чисто по привычке рука Дэдпула тянулась намотать на кулак длинные темные волосы в особо сильном порыве страсти, но лишь скользила по гладко выбритому затылку. И в этот момент он ненавидел себя.              Уэйду не хватало нежных прикосновений, а Фрэнсис, даже при всем желании, не смог бы их ему подарить: либо он прикасается к Уилсону с медицинской точностью, либо оставляет синяки.              Уэйд молчал, ничего не говоря о своих метаниях, но Фрэнсис и так все прекрасно понимал. Не то чтобы его это сильно волновало, но неприятно уж точно было. В конце концов, кому может понравиться, когда тебя постоянно сравнивают с бывшей?              Но Фрэнсис терпел... Фрэнсис ждал...              И спустя какой-то промежуток времени Дэдпул перестал так сильно скучать по Ванессе. Вроде, привык к крепкому мужскому плечу, а не к хрупкому и женскому. И Аякс наконец смог спокойно отдаваться Уэйду, не думая каждый раз о том, что вместо него представляют другую.              А Уилсон больше не искал в улыбке Аякса чужую...