Оно

— Что за черт… — Маршал вжал в ухо гарнитуру, резко выкручивая руль, сворачивая в небольшой дворик спального района. Во время начала их отношений он сделал небольшой вклад в «общее дело» и помог Ре покрыть нужную сумму на небольшую однушку, которую тот изначально силился оплатить своими силами. Жить в EBS, как делали многие, юноша с самого начала отказался, и тут уж разговоры разговаривать было абсолютно бесполезно, поэтому Георгий настоял на покупке «чего-нибудь более-менее адекватного», впервые лично встряв в финансовую часть жизни Ре. К слову, начиналось все очень даже неплохо… — Дичь, дичайшая дичь, — констатировала гарнитура голосом Принца. Тот явно что-то набирал на компьютере. Было слышно, как он поправляет массивные, со встроенным микрофоном наушники и цокает языком. Затем его низкий голос несколько раздраженно сообщил о том, что данные о местоположении не найдены. — Странно, — мужчина резко затормозил у нужного подъезда, от чего шины страдальчески завизжали. — Кажется, раньше подобное уже бывало, — продолжили на другом конце провода. — Два раза чип дал сбой после тех взломов, третий … — Когда Ре попытался отравиться, помню. — Я все еще думаю, что у этих чипов слишком много несовершенств, которые могут доставлять лишние беспокойства, — судя по звуку, Принц сдул упавшую на глаза челку. — Но положительных моментов явно больше, чем отрицательных, заметь, — Георгий открыл дверцу машины, за окном мерзко моросило. Он вдохнул прохладный влажный воздух. — Ты беспокоишься? — Принц уловил нотки сомнения в голосе начальника и сочувствующе вздохнул. — Ты намеренно доводишь его до того света, чтобы снова оттуда вытащить, потому что он никогда сам не просит твоей помощи? Почему тогда ты о нем беспокоишься? Я же предлагал отправить кого-нибудь из рядовых, они бы все проверили… — Ты хочешь поговорить о наших с Ре отношениях? Ты, как всегда, вовремя, — Маршал коротко взглянул в серое мрачное небо. — Просто я вижу, что тебя это все парит, причем очень даже сильно парит, но, если не хочешь… — парень сделал слишком многозначительную паузу. Обычно эти паузы значили что-то вроде: то ближайший месяц я с тобой не разговариваю. — Чего ты добиваешься? — Последние пару лет тебя люто ведет, это заметил даже наш милый мороженый карасик, — протянул Принц, снова стуча клавиатурой. — Я же просил не назвать так Макса при мне, я не хотел сейчас этого слышать… — Не отходи от темы, — возмутились из динамика. — Так, о чем я, — наступила секундная тишина, — так, вот: ты последнее время сам не свой, я знаю тебя уже сотню лет. Люди меняются, да, но твои перемены какие-то неприятные, ты не просто завис где-то во временной яме, ты еще и в себя ушел настолько, что стал забывать какие-то элементарные вещи. Господи, что уж говорить, после недавнего взлома ты просто продолжил развлекаться! Раньше ты бы отреагировал сразу, но теперь… тебе будто бы без разницы, что случится с нашей компанией, нами… тобой. И не говори мне, что это возраст, ибо здоровье у тебя отменное, как раз смотрю последние результаты твоих медобследований… — Давай к делу, — Маршал из машины обвел глазами серый подъезд, потемневший от влаги. — И нечего там рыться в моих персональных данных. На другом конце связи фыркнули: — Просто я чувствую, что тебя беспокоит что-то. Что-то, что ты сам не можешь осознать, — Принц перешел на мягко-настойчивый тон. — Ты в тупике, мы боимся, что в таком состоянии ты можешь нарубить таких дров, что и сам потом не сможешь с этим справиться, — он снова выдержал паузу, — если ты еще этого не сделал. — Знаешь, что? Динамик затих. — Занимайся своими делами, Принц, не лезь в мои мозги, — Георгий сбросил звонок и откинулся на спинку кожаного сидения. Его взгляд медленно перешел на соседнее место. Ре забыл телефон. Теперь этот телефон лежал тут, рядом с ним. Сейчас Ре уже мог бы сидеть на этом месте и, несмотря на тот гнев, который мужчина испытывал, когда тот находился рядом, ему было бы намного спокойнее. «Неужели я действительно за него переживаю?» Смартфон в кармане снова завибрировал. Теперь ему пришло сообщение от Инспектора: «Георгий, мы смогли локализовать местонахождение чипа, он явно сильно сбоит, так как, судя по вброшенным данным, находится в нескольких сотнях километров от нашего города. Я вышлю туда опер группу, пусть проверят. Еще кое-что, что могло бы тебя заинтересовать: последние адекватные данные (полученные до поломки чипа), которые можно выудить, так как они остались в компьютере. Я прикрепил характеристики и место их получения к вложению ниже. Максим.» Сорвавшись с места, Маршал махом захлопнул дверцу машины. *** Сковородка тихо шкварчала на маленькой кухне, из динамика магнитофона звучал Майкл Джексон, Фокс, пританцовывая протирал тарелки полотенцем, подпевая и периодически помахивая каким-нибудь постсоветским блюдцем в такт мелодии. — They don’t really care about us… туц-туц-туц-туц… — он подергал плечами, поставив последнюю тарелку на кухонную тумбу. — Готово, — парень улыбнулся, взглянув на спокойное лицо Рея, подпиравшего голову рукой. — Тебе помочь? — Не переживай, у меня все схвачено, — мужчина отставил сковороду и выключил плиту, беря тарелку одной рукой, другой управляясь с коляской, направляя ее к столу. — Скажи мне лучше, куда исчез свежекупленный кусок сыра, я оставлял его на сегодня, — длинные светлые пряди рассыпались по его плечам, когда после готовки он стащил с волос резинку. — М, Фокс? Паренек замялся, подергивая носом: — Ну… — Понятно, — Рей хмыкнул. — Тащи приборы, сыроед. — Сейчас, — тот тут же засуетился. Когда все было готово, он стряхнул со стола на пол небольшую горку крошек, на что мужчина лишь закатил глаза. — Погоди, добавь еще один, — он спохватился, пальцами зачесывая волосы назад, его светлые брови на момент опустились. Фокс застыл: — Что, прости? Мы кого-то ждем? — его глаза опасно заблестели. — Я не знал, как тебе об этом рассказать, — Рей поднял крышку своего ПК и, не глядя, протянул парню руку, крепко сжимая чужую ладонь. — Не бойся, это либо ненадолго, либо навсегда. — Ты дурной. — Тш, — Рей снова мягко улыбнулся. — Мы тебя в обиду не дадим. Фокс потупил взгляд, молча смотря в пол. — Если ты совсем не в состоянии, я поговорю с Порохом. Это решаемо. — Нет, не надо. Если что, я скажу тебе, и тогда уже ты с ним и говори, — юноша присел на колени рядом с коляской. Его прищур теперь выглядел скорее растерянно, чем хитро, как это было обычно. Никто из них не понимал, каким образом все пришло к тому, к чему пришло. Уже несколько лет они жили на одной территории. За это время Рей и Фокс пришли к какому-то интуитивному уровню полного взаимопонимания. Между ними была странная близость. Они не были ни друзьями, ни влюбленными, они будто были половинами чего-то целого. Это не было похоже ни на что на свете. Стоило одному пропасть из поля зрения другого, как тот сразу же начинал ощущать почти физический дискомфорт, хотя ни о какой физической близости никогда речи не было. Лишь иногда Рей притягивал юношу к себе, коротко прижимаясь к его губам. И Фокс был счастлив. Счастлив настолько, что сам не мог себе этого описать. Да и был ли в этом смысл. Юноша прикрыл на секунду глаза, когда его щеки коснулись чужие пальцы: — Сейчас положу еще приборы, — он отстранился и отошел. — Порох вытянул этого парня из EBS, — вместо ответа признался Рей в том, что его волновало последние два дня. — Меня это беспокоит. — О, нет… — от воспоминаний Фокс содрогнулся и со звоном почти бросил вилку и нож на стол. — Это тот самый…? — его правое нижнее веко стало нервически подергиваться, а венка на шее вздулась и запульсировала сильнее, отчего лицо побагровело. — Да, именно тот самый. И Порох, думаю, не мог проигнорировать то, что мы видели тогда. Хотя, думается, здесь замешано что-то еще. Помнишь, он говорил об этом месте? Юноша кивнул. — Может ли такое быть, что он его ранее знал? — продолжил рассуждать Рей, постукивая пальцами по столешнице. Фокс потупил взгляд: — Нам нужно что-то сделать. Судя по тому, что рассказал нам Порох, за ними рано или поздно придут. Он поставил под угрозу свою жизнь. Ведь его уже не искали, а если вспомнят, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Сделать-то нужно, но есть ли у нас такая возможность, в этом вопрос. — На что он вообще рассчитывал? — Не знаю, Фокс, не знаю. Юноша медленно осел на стул, кусая потрескавшиеся губы. *** — Ре, — Порох тронул того за плечо. — Просыпайся. Парень вздрогнул, резко садясь, от чего у него закружилась голова. — Не так быстро. Дурак, что ль? — веснушчатое лицо мужчины осветила ухмылка. — Нам нужно будет зайти в соседнюю квартиру. — Зачем? — Для начала, Рею было бы неплохо тебя осмотреть. Затем, мне было бы неплохо тебя накормить, эта квартира не приспособлена под что-то серьезнее чая с бутербродами. Тем более, думаю, будет некрасиво проигнорировать существование остальных членов команды, все же… — Порох запнулся, — это их заслуга, что ты сейчас здесь. — Ищейки уже идут по следу, — Ре тревожно нахмурил тонкие брови, сжимая пальцами плед. Он остановил поднявшегося на ноги мужчину. — Погоди, Зам, — парень чертыхнулся и поправился. — Порох… — Да, лучше зови меня так. Прошлое должно оставаться в прошлом, — он сложил руки на груди, внимательно смотря в чужие глаза. — Задавай свой вопрос, я тебя не покусаю. Если только немного, — его лицо мгновенно приобрело другое настроение: он хитро подмигнул и широко ухмыльнулся. Его лицо именно «приобретало» какое-либо выражение. Оно, будто кто-то щелкал тумблером, переключалось с одной эмоции на другую. Причем так, что предсказать следующую было на первый взгляд практически невозможно. Ре снова вспыхнул, но лишь упрямо поджал губы: — Я долго думал. Пытался понять, что именно произошло, но не сейчас, а в масштабе всей моей жизни, с первого дня моего пребывания в EBS. Сейчас я оглядываюсь назад и вижу много того, чего не замечал ранее. Я не люблю додумывать за других людей. Додумываю, но не специально, а от нехватки информации. Я помню нашу последнюю встречу, тот разговор… Порох отвел взгляд, склонив голову, и медленно опустился обратно, разговор обещал быть долгим: — Ну? Парень явно ходил вокруг да около, пытаясь подобрать правильные слова, но не находя их: — Я тогда повел себя, мягко говоря, некрасиво. И, стоило тебе исчезнуть из моей жизни, я убедил себя в том, что уж теперь-то ты точно меня ненавидишь. Как можно сохранить такое… то твое отношение к тому, кто так стремился причинить тебе боль. Я очень много тебе тогда высказал в лицо, что до сих пор стыдно представить, что это говорил я, а не кто-то другой… я… — Ре на секунду задумчиво закусил губу и, не найдя формулировки лучше, просто спросил. — Парламентер… почему? Порох удивленно приподнял брови и медленно задумчиво склонил голову набок. Его движения за эти годы перестали быть рваными и резкими, как это было раньше. Зам казался человеком нервным, вспыльчивым, Порох же был до одури уравновешенным и спокойным. По крайней мере, внешне. У Зама взгляд нервически, загнанно метался и буквально пронизывал, у Пороха взгляд был прямым и внимательным. Еще в тот день — от воспоминания Ре несколько смутился — в действиях, словах Зама проглядывал этот самый Порох, который теперь так задумчиво покачивал ногой, сидя рядом с ним. — Знаешь, я не уверен, что ты поверишь тому, что я сейчас скажу. Да, что уж там, ты и не обязан. Хотя, если уж ты собираешь этот пазл, то добавь туда и мой взгляд, это будет честно, — он подвинулся назад, садясь поудобнее, так что Ре пришлось убрать ноги, подтаскивая колени к подбородку. — Я не изменился. Точнее, нет, изменился, но не так, как ты можешь себе надумать, опираясь на мое внешнее поведение. Не знаю, насколько кто привык заглядывать за него, если честно. Мы слишком привыкли всех судить по себе… для меня все это было вопросом воспитания, которое мне дали. У каждого свои механизмы выживания. Ре обнял колени, кладя на них голову. Он смотрел куда-то в сторону. Весь ночной язвительный настрой с утра схлынул, оставив после себя лишь какое-то мерзкое послевкусие. — Меня с детства подавляли, дрессировали, как собачонку, запугивали, а затем отдавали все на свете по малейшему моему желанию, а потом снова… находясь под этим прессингом, я слишком привык выгрызать зубами то, что по-настоящему желал, но еще больше я привык этого не получать. Война на короткие несколько лет стала моим спасением, но потом я вернулся, понюхав пороху и свободы… и снова оказался в заложниках у самого себя. Как там говорят? Не страшно не знать свободы, страшнее узнать ее и потерять? Мой изломанный характер… ему стало еще теснее в той же клетке. Чертовы чипы, чертова слежка, постоянный напряг, постоянные подстегивания от этой заносчивой свиньи, по какой-то страшной случайности, являющейся моим старшим братом… — Братом?! Порох, запрокинувший голову назад, прислонившись к стене, повернул лицо в сторону юноши, глаза которого в какой-то момент удивленно распахнулись: — Ах, да-а, — будто внезапно что-то вспомнив, протянул тихо тот. — «Большой брат» следил, — пробормотал он отстраненно себе под нос, затем возвращаясь к обычному тону. — Выходит, ты действительно не знал, что Георгий мой старший брат? Забавно. Он всегда считал, что мы с ним похожи, поэтому пытался сделать из меня второго себя. А между нами… лет десять разницы, я уже точно и не помню. Я не знал, куда от него деться, он всегда очень пренебрежительно относился к моим интересам. Мне все время казалось, что он мне скорее отец, чем брат. В принципе, до определенного момента все было сносно. Мы действительно разделяли множество развлечений, и мне иногда даже казалось, что он неплохой такой мужик, вроде все понимает, поговорить есть, о чем. Какое-то время после возвращения с юга я помогал ему даже на энтузиазме. Я… будто пытался наконец ему доказать. Смотри, вот он я, мне не нужен отец, мне нужен брат, мы с тобой можем сотрудничать. Но, понимаешь, он не смотрел. Подумать только, я всю жизнь пытался показать себя с, по его мнению, лучшей стороны, послать к черту свои личные желания… а в какой-то момент осознал, что еще чуть-чуть и пути назад не будет. Это как всю жизнь ходить с завязанными глазами, а потом случайно их раскрыть. Ре молча слушал. Постепенно все вставало на свои места, картинка собиралась. Слова Пороха настолько его потрясли, что он еще долго не мог отойти от накатившего волнения. — Когда в нашей жизни появился ты… признаться, на тот момент я еще верил, что в наших с начальством взаимоотношениях возможно еще что-то адекватное. Я всегда страшно ревновал внимание старшего брата. Возможно, потому что мне никогда его не хватало. Ты, наверное, помнишь те слова Георгия. Хотя, нет, я не буду об этом напоминать… Короче, я всегда прекрасно понимал и даже, скорее, знал, что его тянет не только к дамам. Дам я, несмотря на свои предпочтения, никогда серьезно не воспринимал, видимо не очень везло на них, но, когда я впервые увидел тебя, сразу понял, что именно тебя, тебя приберут к рукам. Не знаю, что двигало мной тогда, но с тех пор ты просто не шел из моей головы, я просто сходил с ума, понимая, что, стоит мне переступить черту, брат… он не прощает. Я знаю, он всегда желал мне только лучшего, но в этой ситуации это его убеждение в своей собственной правоте сыграло против меня. Я с самого начала держался позиции, мол, больше ненависти — меньше соблазна. Моим удовольствием и моей болью стали попытки разжечь в тебе то сильное чувство, на которое я, всегда шедший вторым номером, имел полное право. Ненависть. Я хотел, чтобы ты избегал меня, потому что сам этого делать не мог. Стоило мне выйти из поля твоего зрения, как на меня накатывало отчаянье. Я ненавидел все на свете. И мне было даже некому об этом сказать, у меня никогда не было близких друзей, Георгию говорить об этом было откровенной тупостью… Я одновременно и желал, и боялся того, что это мое чувство — банальная похоть. Хотя, для начала меня уязвило то, что этот интерес появился к человеку моего пола, все же на меня это было, мм… более, чем не похоже. Сам помнишь, что сказал братец тогда. В первый момент для меня это показалось чуть ли не дикостью, но потом я задумался… я хотел, чтобы это было просто похотью, потому что ее можно удовлетворить. У меня было много возможностей прибегнуть к насилию, были даже возможности избежать за это наказания (помнишь дни сбоев?), но на это я был не способен. Мой срыв тогда, в тот день, когда я пришел с тем злоебучим ключом, случился из-за секундного помешательства. Я впервые за все время потерял контроль над ситуацией и сам же этого испугался. А потом… Порох покачал головой: — А потом мне тебя не хватило. Я не мог смотреть за тем, как он причиняет тебе боль, зная, что никак не смогу этому воспрепятствовать. Ре спрятал лицо за складками пледа, его плечи напряженно вздымались. — Прости. Услышав то, что ты тогда мне сказал, я сначала серьезно думал о самоубийстве, но вовремя взялся за голову, решая, что должен для себя же идти дальше. Я решил, что должен тебя забыть. Это было невозможно, но я пытался. Затем совершенно случайно нас перенаправило на сервер EBS. Ре дернулся, резко подняв голову. — Это было чистой случайностью, но мне будто ножом поковырялись в старых ранах. Я не знаю, что именно люди подразумевают под словом «любить», но мне просто всегда казалось, что ты должен быть моим. Я настолько сильно это ощущал, что приходилось держаться на расстоянии, чтобы случайно не поверить в свои иллюзии в момент, когда по идее надо бы держать себя в руках. Вот. Если тебя такой ответ удовлетворил. Парень снова сполз на кровать, укрываясь пледом с головой. Пользуясь моментом, Порох молча опустился рядом, крепко прижимая того к себе. — Прости меня, если, конечно, сможешь.