Оно

2 года назад — М-мать… — по столу со всей силы ударили так, что все, лежавшее на нем, подпрыгнуло и зазвенело. Маршал остервенело вскочил на ноги, неверяще смотря в экран. — Что за черт… — Какие-то проблемы? — в дверном проеме, плечом прислонившись к косяку, стоял Ре, покручивая на пальце брелок с небольшой фотографией, сделанной на фронтальную камеру: они с Георгием в одном из музеев Берлина. — Кажется, сбой в системе, — мужчина откинулся на спинку стула, закинув на нее левую руку, правой указывая на ноутбук. — Вчера летал, сегодня полетел… — он замер. — Погоди-ка. Ре поджал побелевшие губы. — Это твоя флешка? — Маршал, постукал ногтем по упомянутому предмету. — Что ты делал с моим ноутбуком? — он на секунду растерялся, затем открыл пустой рабочий стол и запустил содержимое карты. — Ре… — его голос в секунду сел. — Ты что?.. это блок управления всей системой данных, какого ляда ты полез в одну из основных информационных ячеек? Теперь на ее восстановление уйдет не меньше недели, — Георгий крепко сцепил зубы, его мягкий изначально тон посерьезнел. Он сделал глубокий вдох. — Вытащи из моей руки это, — Ре закатал рукав. — Тогда узнаешь, как восстановить систему за день… иначе большая часть данных будет потеряна навсегда, — его прямой взгляд, за которым скрывалось что-то задавленное и уязвленное… Юноша смотрел на Маршала сверху-вниз, он опасливо сделал шаг назад, когда мужчина встал, резко отодвигая стул. — Ты меня не понимаешь?! — во взгляде Георгия теперь читалось бешенство. Он крепко схватил Ре за ворот и с грохотом впечатал в стену: — Сволочь, я доверил тебе эту бандурину, я доверился тебе сам, думая, что ты будешь так любезен и не поведешь себя, как последняя тварь. — Мы не договаривались… — Мы договаривались об этом. Ты сам подписал контракт. У тебя был доступ к информации, которая открыта для ограниченного числа лиц, а ты воспользовался оказанным тебе доверием… — Маршал ощущал, как к горлу подкатывает комок. — Если данные не будут восстановлены, это влетит нам в круглую сумму. Все начиналось слишком хорошо, он мог догадаться, что кончится все быстро и плохо. — Восстанавливай, — постепенно из его голоса пропадали гневные нотки. Последнее слово было сказано настолько безразлично и холодно, что по спине Ре пробежали мурашки. — Чип, — упрямо повторил юноша. — Предатель, — Маршал отстранился, вцепляясь в свои волосы пальцами. Он бы никогда не сказал, что Ре был прекрасным любовником, он бы никогда не сказал, что с Ре комфортно или спокойно. У Ре была красивая внешность. Ре был прекрасным сотрудником, в одно лицо управляющимся с серьезными проектами. Юноша не был ни навязчив, ни болтлив, что делало их сожительство удобным. Изначально даже эта чертова манера ни с чем не соглашаться казалась Георгию весьма милой, однако постепенно и это начало выводить его из себя. Нельзя сказать, что между ними были чувства. Маршал в них не верил, Ре, думалось, вообще не представлял, что такие явления в природе вообще существуют. Какое-то время вместе им было очень даже неплохо. Вечером Георгий мог просматривать документы в гостиной, дымя сигарой, Ре под его боком со скептическим выражением лица читал какие-то статьи по тимбилдингу, впаренные им наивными спонсорами. Или просто какую-то художественную книженцию из небольшой личной библиотеки. Иногда Ре просто дремал, положив голову Георгию на колени, и тот был вынужден сидеть на одном и том же месте часами, чтобы его не будить. Случалось, он отказывался от пары лишних сигар, так как, чтобы их взять, нужно было подниматься и… Ре часто ощущал себя неловко. Вышедший из бедных кварталов, он не мог привыкнуть к подобным апартаментам. Именно тогда он сделал первую попытку накопить на свою квартиру. В его руках было много знаний о местонахождении камер, о записывающих устройствах и сканерах отпечатков пальцев, поэтому его напрягала постоянная слежка, и он хотел хотя бы иногда вырываться из этого замкнутого круга к себе. Пусть до этого «себе» и идти было не меньше получаса. В какой-то момент эти переживания стали Георгия откровенно раздражать. «Это личные данные, они не доступны никому, кроме нас, мы не имеем права их распространять, какой смысл беспокоиться?» Ре тогда лишь неопределенно пожал плечами, ничего не отвечая. А через два дня случилось это. Маршал достал телефон и быстро что-то набрал: — Собирай свои вещи, — коротко бросил он через плечо Ре. — Что? — оторопело прошептал парень. — Ты уезжаешь. Он замер, осознавая смысл услышанных слов. — Понял? Ре опустил голову, его лицо скрыли темные волосы. — Достань чип. Прошу тебя… — сделал последнюю попытку он. — Правила едины для всех, я не собираюсь потакать этой твоей блажи. — Ты меня бросаешь? Георгий раздул ноздри, крепко сжав телефон: — Разрывать отношения я не намерен, — он поднял на Ре тяжелый взгляд. — Они закончатся тогда, когда скажу я. Юноша похолодел. — Если думаешь, что сделанное тебе так просто сойдет с рук, ты ошибаешься. Ты еще пожалеешь о том, что предал мое доверие, Ре. Мне не хотелось этого делать, но ты сам меня к этому подтолкнул. — Прости… — Поздно дергаться, мне больше не нужна твоя помощь, ты перемещаешься в другой отдел… еще раз произойдет нечто подобное — считай, что прожил всю жизнь и начинай вспоминать детство. Мамочку, папочку. Потому что я тебя уничтожу, — последние слова Георгий буквально прорычал в чужое лицо. — И буду прав. — Я не… — Такси приедет через десять минут, деньги на полке в коридоре и… — Маршал поджал губы. — Еще пара месяцев — и я бы убрал твой чертов чип. Просто знай. Он молча вышел из комнаты. Через месяц сбой повторился. *** 2 года назад — Черт возьми! Нас снесли к херовой бабке, зови Инспектора, — кричал кто-то в микрофон. По огромному отделу наблюдения метались люди, проверяющие работу системы, взволнованно перекрикиваясь между собой, быстро что-то говоря в небольшие встроенные в беспроводные наушники микрофоны. Зам, заглянувший на шум в просторный зал, буквально увешанный экранами, на секунду оторопел, не сразу понимая, что именно произошло. «Ре…» — осведомленный о проступке бывшего сослуживца по отделу и перспективах развития того с Георгом отношений, о чем на днях разоткровенничался с ним Маршал, мужчина зло сжал пальцы в кулаки. Еще вчера они перехватили какого-то пацана, вероятно очередного любителя поиграть в шпионов, а теперь кто-то к черту подорвал всю на тот момент не очень надежную охранную систему. Парламентер вздрогнул, что-то вспоминая, и рывком бросился к лестнице, зная, как бесполезен в таких ситуациях лифт. Из-за каких-то сволочей Георгий выполнит свое обещание. И Зам не сможет ничего с этим сделать, так как эта причина будет лишь формальным поводом. Двери спокойно открывались без пропусков. Автоматическая система дала сбой и теперь стоило перестраховаться и проверить, не стали ли открываться камеры в подвале, частично этой системе подчиненные. «Как ненадежно, мать твою…» В длинном пустом коридоре стояла глухая тишина. Зам, тяжело дыша, замер, вслушиваясь в звуки. Он прошелся вперед, едва слышно ступая по серой плитке, внимательно оглядывая запертые двери. Какая-то из них была открыта, Парламентер был в этом уверен. Он не мог не связать этот случай со вчерашним внедрением, поэтому мужчина направился к одной из крайних камер. Зам прижался спиной к стене рядом с нужной дверью и прислушался, затаив дыхание. Его губы растянулись в ухмылке, едва он услышал чьи-то тихие шаги. Дверь едва слышно приоткрылась. Не успел заключенный ахнуть, как, получив мощный удар локтем в скулу, буквально отлетел в сторону, несколько секунд оторопело смотря в потолок. Пальцы паренька тряслись, он часто испуганно дышал, осторожно поднимаясь на локтях, ощупывая лицо. — Твои друзья за тобой пришли? — Зам дружелюбно помахал рукой, склоняя голову набок. — Ты так думаешь, ведь правда? На него испуганно смотрели серые холодные глаза. Юноша отполз к стене, вжавшись в нее спиной. — Робс же, да? Или Робес? Ну, что ты смотришь, паршивец, не видал что ли людей давно? Ты же тут всего один день сидишь, — Парламентер, не глядя, прикрыл за собой дверь. — Не хочешь говорить со мной, да? Ну и не надо, я сам с тобой поговорю. — Убивай, — парень выглядел лет на двадцать, чуть-чуть младше Зама, невысокий, худощавый и, как показалось ему, несколько заморенный. — Вчера ты выглядел лучше. Что-то случилось? — участливо поинтересовался мужчина. — Стреляй, — говорящий стиснул зубы. — В кого? — Парламентер огляделся. — А, в тебя? А ты хочешь умереть? Робс молча кивнул. — О, а давай договоримся? Парень напрягся. — Смотри, Робс… Робес? Как зовут? — Робс… — Давай так: твои друзья у нас, поэтому сейчас ты будешь выбирать… — Блеф! — Хочешь назову число заложников? Парень вздрогнул, распахнув глаза. — Двое, — протянул Парламентер с издевательской ухмылкой. — Блеф… — Теперь двое, — Зам вытащил из кобуры пистолет, будто взвешивая его в руке, и перезарядил. — Ты правша или левша? Робс молча поднял левую руку, не в силах произнести ни слова. Последний день и бесконечные допросы вымотали юношу настолько, что он постепенно начинал впадать в отчаяние. — Ты знаешь, что произошло полчаса назад? Думаешь, все шло по плану? Взлом? — Зам ухмыльнулся, осклабившись белыми зубами. — Так вот: ты не прав. — Кто погиб? — бесцветным голосом поинтересовался парень, его лицо скрыла челка. — Ты можешь попробовать угадать, кто жив, — Парламентер развел руками, присаживаясь на край металлического стола, покачивая ногой. — Цена ошибки — простреленная конечность. Идет? — Боже… — Или, давай так, я придумал интереснее. Ситуация: сейчас еще в двух местах ведутся допросы твоих товарищей. Ты — третий из них. Один из вас уже раскололся, второй на грани. Если ты сейчас не угадаешь, кто именно из них вас сдал, я прострелю тебе колено, окей? Рассказывай о вашей организации. Если соврешь, у меня есть для сверки показания твоих товарищей, так что я пойму, кто из вас нассал мне в уши и пристрелю этого человека. Если это будешь ты, я прострелю тебе второе колено и сделаю так, что ты будешь мучиться еще пару месяцев, а, когда все заживет, я снова повторю то, что я сделал до этого. Робса трясло. Трясло так, что тот, кажется, совсем потерял дар речи. Нашли, кого отправить под прикрытием. Пацана. Идиоты. Зам молча подошел к нему и присел напротив на корточки, с интересом разглядывая паренька. Судя по полученным данным, мальчишка был обычной офисной крыской на побегушках у начальства: — Какая твоя должность? — Пишу…п… — Программы? Как интересно, никогда не умел, — дулом пистолета Парламентер почесал себе затылок. — Трясешься-то чего? Расслабься, мы тут еще долго будем общаться, если не заговоришь. За чертов день из храбрившегося очкастого глиста не выудили никакой годной информации. Оно и понятно, ведь только у Зама было право допрашивать с применением силы, остальным нарушать это правило было строго запрещено. Видимо наивный Робс так и думал, что достаточно упорно твердить, мол, убейте-убейте, ничего вам не расскажу. Да, этого было достаточно. Пока не пришел Парламентер. — А ты у нас же типа крутой хакер, так? Робс нахмурил темные брови. — Так? — Зам ткнул того дулом в висок, и парень зажмурился, быстро закивав. — Какой молодец, — тон мужчины снова смягчился. — Судя по всему, вы — те самые ребятки, благодаря которым наша страна славится своими компьютерщиками. Уважаю… Ну так, что там с местом работы? Давай я тебе буду подсказывать в алфавитном порядке. Пропустишь нужную букву — выполню обещание, я же честный, — он кивнул на чужое колено. — Окей? Начали: а… — Алфер, — выдохнул юноша, стиснув зубы. Парень раскололся: заговорил, монотонно перечисляя имена сокомандовцев, будто на автопилоте, рассказывал о том, чем они занимаются, почему решили проникнуть в EBS и почему теперь готовы сотрудничать. Он смотрел перед собой, с трудом сдерживая слезы. Парламентер внимательно слушал, незаметно зажав кнопку записи на диктофоне, висящем на кожаном поясе. Эх, клерк клерком. Не знает, как работает шантаж, хотя, в такой ситуации мало кто бы не растерялся. Жалко паренька. — Молодец, Робес, — он уничижительно погладил того по голове. — Робс. — Я понял, кто из вас врал, — оскалился Зам, цокнув языком, и поднялся на ноги, поднося к губам рацию. — Сейчас его… — Стой! — парень вцепился в его штанину. — Не надо, п…прошу… — в речи заключенного все явственнее зазвучали повторы. Он начал заикаться. Причем начал внезапно, до этого у него никаких проблем в речи не было. Зам ухмыльнулся, когда дверь открылась. — За него внесли деньги, Парламентер, — Маршал заглянул в камеру, окидывая недоуменным взглядом странную картину. — Когда поняли, что так просто он не уйдет. — Я все узнал, — Зам молча выдернул ткань из чужих в момент ослабших пальцев. — Теперь они для нас не опасны. Они связались анонимно? Георгий кивнул. Он некоторое время молча смотрел на Робса. — Значит, уже не анонимно… — Что с ним произошло? — Блеф, — кратко ответил Парламентер и, вложив в чужую ладонь диктофон, насвистывая, вышел из камеры. *** Входная дверь скрипнула. Ре тихо прошел по коридору и заглянул в небольшую гостиную. Рей и Фокс оказались намного приятнее, чем парень мог себе представить, слыша о них от Пороха. Фокс большую часть времени был сильно не в себе из-за нового человека в их маленьким обществе. В какой-то момент, слушая монотонную речь Рея и Ре, чья схожесть в именах вызвала у присутствующих улыбку, он немного расслабился, а через какое-то время и сам попытался заговорить с новым человеком, невероятно себя пересиливая. Все это время Порох молчал, периодически ловя на себе короткие взгляды гостя. Почему-то ему подумалось, что тот хотел с ним что-то обсудить. Однако он не был уверен в том, что не проецирует на другого свое собственное желание. Пару раз их взгляды сталкивались, и Ре сразу же отворачивался с едва заметной усмешкой. Мужчина читал на чужом лице усталость. После перенесенного организмом стресса юноше бы неплохо было отлежаться еще пару-тройку дней. Порох нахмурил брови. Поговорив утром, они оба снова погрузились в дрему. Его обнадеживало то, что другой человек позволял ему его касаться. Парламентеру всегда было спокойнее, когда ему позволяли это делать. Фокс позволял ему касаться своих волос, а не любящий лишних прикосновений Рей давал ему похлопать себя по плечу. Это было важно. Однако дело было вовсе не в этом. Ре мучили кошмары. А когда, ощутив чужое беспокойство, его обняли покрепче, он дернулся и двинул Пороху локтем аккурат по носу. От удивления тот осел с кровати на пол, как-то медленно касаясь пальцами носа, из которого тут же двумя ручейками потекла кровь. Ре испуганно зажал рот ладонью и зажмурился, ожидая ответного удара. «Сильно… — только лишь и проговорил мужчина, ощущая металлический привкус во рту. С подбородка скоро закапало в подставленную ладонь. — Прости, я не хотел тебя пугать». Парень удивленно приоткрыл один глаз. Затем второй. Он отвел взгляд от жутковатого зрелища: «Это все сон… мне показалось, что он пришел». Порох направился в ванну оказывать своему поврежденному носу первую помощь: — Он не придет. — Нет, Парламентер. Он приходит всегда. На некоторое время повисла тяжелая тишина, на фоне которой был слышен лишь звук открытого крана. Через пару минут Порох вернулся. О неприятном инциденте напоминала лишь покрасневшая у крыльев носа кожа — Ты снова думаешь о нем? Юноша удивленно вскинул голову: — Это — единственное, что тебя беспокоит на данный момент? — Меня беспокоит то, что даже сейчас все твои мысли занимает только он… Скулы Ре едва заметно покраснели, но он лишь покачал головой. — Ре, — Порох опустился перед ним на колени, — я люблю тебя. Я ждал удобного момента несколько лет, боясь, что не успею даже просто так сказать тебе эти слова. Без свидетелей. Чтобы об этом не знал никто, кроме нас с тобой… Он смотрел в чужие растерянные глаза. — Даже если он придет, мы что-нибудь придумаем, я не потеряю тебя снова. Ни за что на свете. Обещаю… — Я боюсь. — Его? — Тебя. Порох поморщился, словно от удара, а Ре лишь отодвинулся к стене, обнимая свои колени: — Ты делаешь это специально? На чужой недоуменный взгляд юноша прояснил: — Ты специально вызываешь у моего тела такую реакцию? — О чем ты говоришь? — Ночью ты сделал это специально… — Это был просто поцелуй, — Порох приподнялся, садясь на край кровати. — А вот это уже — не просто поцелуй, — он рывком опрокинул того на подушку, снова занимая его рот своим языком и прижимаясь своими бедрами к чужим, ладонью забираясь под рубашку, но быстро отстранился, садясь, с задорным блеском в глазах смотря на часто дышащего Ре. — Ясно? — Это — слишком… Слишком сильные ощущения… — проговорил парень, с трудом собираясь по кусочкам. — Только не пытайся доказать мне, что тебе не нравится, я не поверю. Когда не нравится, не возбуждаются и, тем более, не кончают от поцелуя. Ре вспыхнул. — А теперь пойдем. Нас уже давно ждут, время перевалило за полдень. Порох ушел от Рея и Фокса раньше Ре. В момент, когда тот сообщил о своем уходе, и о том, что будет ждать своего гостя в ближайшее время, старший — Рей — кивнул, откатываясь от стола. Стоило двери за Порохом закрыться, мужчина достал из кармана мобильный телефон и протянул его юноше, молча отъезжая обратно. Ре вздрогнул, дочитав сообщение Ганса до конца, и повернулся вслед ушедшему Парламентеру: — Я понял Вас, Рей. Я все понял, — его взгляд снова приобрел ту тяжелую усталость. — Он не боится того, что я уйду? — Он сочетает в себе страшную подозрительность и наивнейшую веру в людей. Думаю, ему даже в голову не пришло, что ты можешь это сделать, — Фокс смущенно поковырял носком пол. — Что планируете делать с полученной информацией? — Рей обращался к гостю. — У меня есть одна идея, но для этого, как минимум, нужна соответствующая техника и несколько часов работы. Вы сможете повторить то, что сделали несколько дней назад? Рей и Фокс синхронно переглянулись. Этот вечер обещал быть занятным.