Магический Право(бес)порядок

Глаза цвета янтаря напротив не позволяют соскользнуть в беспамятство. Напряженный, задыхающийся шепот держит, как и намертво сжавшаяся на запястье рука. — Лей, держись. Я тебя вытащу. Это трудно — держаться. Практически невозможно дышать под упавшей и только чудом не раздавившей плитой. Чудо зовется Раккаром, и оно — демон-врачеватель, напарник Лея. В тишине слышно, как надсадно дышит демон, на чьих крыльях сейчас держится плита. А еще жуткий влажный хруст, с которым сминаются кости этих крыльев. — Держись, Лей, пожалуйста. Давай, я тебя вытяну сейчас, соберись. Где-то снаружи слышен вой оповещающего заклятья — помощь близко. Но до них, заваленных обломками перекрытий, эта помощь доберется еще нескоро. — Лей, тебя ждет брат, не смей отключаться! — Кари… Раккар знает — так Лей в шутку сократил его имя, дома на это «Кари» откликаются и его брат, и напарник. — Я тебя не оставлю. Рыжик, прошу… Хруст становится просто оглушительным — крыльям хана. Демон закусывает губу клыками, рычит, но держит. — Кари, я… хотел ска… зать… — Скажешь в госпитале. Дальше только тишина и взгляд — глаза в глаза. Помощь приходит вовремя. В последний момент, но вовремя, заклятье подхватывает плиту и поднимает ее в тот миг, когда демон без сил падает, пытаясь задавить рвущийся из горла крик боли. Крылья — это самое худшее из возможных повреждений. Лей поднимается, чувствуя, как окатывает огнем поврежденные ребра, но напарника на руки поднимает сам, держит, не боясь черных лезвий перьев. — Держись, Раккар, уже все хорошо. — Хо… ро… шо… — непонятно, то ли соглашается, то ли утверждает факт. Хотя ничего хорошего явно не будет после удара перекрытий о спину и последующего дробления костей опускающейся плитой. Хорошо, что врачеватель, удалось прожить эти минуты под завалом, направляя бесконечный поток сил на себя и напарника. Полностью не залечил, конечно, главное в таких случаях — выжить, а травмы, не несущие угрозы жизни, уже не важны. Но черные крылья висят мятыми тряпками, и это уже не хорошо. И Раккар бледен, как последняя поганка, а от неловкого движения вообще зеленеет и теряет сознание, обмякая на руках напарника. Дежурный половик медслужбы уже на месте, демона аккуратно принимают в поле стазиса, не позволяющее еще больше навредить его крыльям и спине. Да и резерв оно подпитывает сразу и в щадящем режиме. — Для вас тоже предусмотрено место, — медик вежлив и равнодушен, он не впервые видит офицеров в таком виде. Приходится влезать на ковер-самолет, подставляя ребра и ободранные в лохмотья руки и колени очищающим и фиксирующим заклятьям. Но Лея мало волнуют его повреждения, они на удивление невелики — сейчас, когда выбрались, и страх смерти отступил, он это прекрасно понимает. А под завалом казалось — не выжить. Или… Или Ракк потратил на него большую часть резерва. В госпитале его скидывают в палату на попечение усталого дежурного медика, который возится с пациентом, скупыми движениями накладывая оставшуюся часть заклинаний. Они запустят процесс восстановления тела, Лею придется полежать на койке сутки, после чего его отправят домой. На вопросы о том, что с демоном, спустя эти сутки, медики разводят руками или просто посылают подальше, в подхвостье к Богине. Лей знает в госпитале каждый коридор, потому пробраться на этаж, где врачуют демонов, труда не составляет. Как и найти палату. А вот зрелище Раккара без крыльев вынести практически невозможно. Лей чувствует, как замирает сердце. Только напоминание о том, что демон способен вернуть себе любую часть тела, кроме головы, заставляет выдохнуть. И рассмотреть, что над лежащим спиной вверх в магическом поле Раккаром переливается тонкими багровыми нитями проекция крыльев. Он как-то похвастался, что способен учуять Лея за два этажа. Неизвестно, в шутку это было сказано или нет, но он всегда раньше, когда попадал в госпиталь, умудрялся хоть рукой шевельнуть в приветствии напарнику. А сейчас ничего, словно не Раккар, а огромная кукла, ни единого жеста, только кокон заклинаний. Видимо, он не может восстановиться сам, вот и потребовалось такое количество. — Выздоравливай, Кари, — Лей касается стекла, экранирующего палату от магии извне. — Выздоравливай. И тонкие пальцы все же шевелятся, складываясь в жест «все хорошо». Медики замечают Лея, требуют от него вернуться в палату. — Вашему напарнику сейчас поможет только время, не такое уж долгое. Потом его выписывают, на время переводят на бумажную работу. И это время тянется, тянется. Кари, брат, спрашивает о Раккаре каждый день, но Лей и сам не знает, сколько еще предстоит демону отваляться в госпитале. Когда он так выложился в последний раз, выздоровление тянулось полмесяца, пока не восстановился резерв и разорванная в клочья аура. — Лей, тебя вызывает Лерой, — кивает ему однажды утром кто-то из коллег. — Дело срочное. Когда вызывает сам Джорас Лерой, это уже тревожный звоночек. Приходится спешить. Но ведь его не пошлют на задержание без напарника? Лей — один из тех, кто по тестовым показателям не может работать один, только в паре. В кабинете его встречает знакомый взгляд янтарных глаз. И скрипучий голос Лероя: — Одна из лучших пар моих агентов. Ознакомьтесь с вашим новым делом. Собственная магия Лея вспыхивает, тянется к напарнику, словно обрезанные нити, которым жизненно необходимо сплестись снова. И сам Лей вспыхивает румянцем на скулах, понимая, что Раккар чувствует то же самое. Ладонь демона сжимает плечо, успокаивает, как и всегда. И становится возможным слушать и слышать, понимать. Дело оказывается простым, «чтобы прийти в форму», как говорит Лерой — обследовать заброшенную ферму. Мимо нее ведет прогулочная трасса ковров-самолетов, и отдыхающие видели странные огни в окнах. — Может, подростки шалят, а может и беглый кто окопался. Будьте осторожны, — напутствует Лерой. — Мы всегда осторожны, — соглашается Раккар и поднимается. — Идем, напарник, проверим, что там может быть. — Как твои крылья? — спрашивает Лей, проверяя выданные оружейником обоймы. Раккар вместо ответа наполовину раскрывает одно, глянцево-черные перья угрожающе отливают синевой на кромках. Рука сама тянется коснуться, и Лей одергивает себя: нельзя. Это слишком интимный жест, а они просто напарники. Нельзя. — Идем, — Раккар не замечает его замешательства. — Мне что-то подсказывает, что там просто дети развлекаются. — Постой, — Лей приглядывается к перьям. — Синий? Тебе повысили уровень? И ты не сказал! — Я хотел, чтобы ты сам заметил. Отметим после возвращения с задания? — Обязательно, — Лей расплывается в улыбке. Это вправду стоит отметить. Служебный половик ждет их у выхода, трепещет обтрепанной бахромой. Демон взлетает на него, протягивает руку магу. Когда он втаскивает Лея на половик, он прижимает напарника к себе, как всегда, доля мгновения, чтобы затем отпустить. На секунду магия внутри Лея всплескивает, это приводит в замешательство. Он не понимает сам себя, что с ним происходит? Раккар то ли не замечает, то ли делает вид, что не заметил золотистых искр, пробежавших по волосам напарника. Лей напряженно думает, потом выдыхает: все верно. Демон повысил уровень, и магия в их тандеме должна прийти в равновесие. Значит, и у него уровень подтянется вверх, увеличится резерв. По пути Раккар рассказывает все, что знает про ферму. Данных немного — заброшена после смерти последнего владельца. Смерть естественная, никаких странностей раньше на этих землях замечено не было, предки трупы жен и любовниц в амбаре не прятали и на поле не закапывали. — А почему забросили-то? — Да из-за туристов. Два маршрута над территорией, шумно. И земля не лучшая, болотистая. Никто не пожелал выкупить. Сама ферма выглядит так, как ей и положено — все еще крепкий и добротный дом, хотя окна уже высажены. — Вандалы, — с осуждением качает головой Раккар, пока Лей проверяет сканирующим заклятьем дом и территорию. — Никого, но и фон не совсем чист. Смотрим в оба. — Начнем с амбара? Обычно там всякое творится, — предлагает Раккар. Лей кивает и идет первым, на правой ладони трепещет сканирующее заклятье, в левой — пистолет с серебром. В амбаре не хватает досок в стене, сверху через дыры в крыше падает последний отсвет заката. И помещение полностью пусто, разве что валяются какие-то обломки и виднеется кострище — подростки коротают тут иногда ночи, рассказывая байки. Возле кострища Лей находит причину неправильного фона: остатки маленькой пентаграммы, видимо, дети баловались вызовом низшего духа. Лей уничтожает их, затирает и очищает эманации, ставит по углам амбара простенькие сигналки. — Подождем, чтоб надрать уши баловникам? — Подождем, — кивает Раккар. Он выглядит довольным, понятно, почему — просто мелкое баловство, никаких демонов и драк до последней капли крови. Демон даже раскрывает крылья во всю ширину, помахивает ими, позволяя полюбоваться синими отблесками. — Кари будет в восторге, — замечает Лей, рассматривая красоту. И мысленно смеется над самим собой: кто бы сказал ему раньше, что будет считать демона красивым, получил бы в лоб огненным шаром без разговора. А сейчас… все изменилось за те три года, что они служат вместе. — Даже не сомневаюсь. Так, кто-то идет, — крылья с легким лязгом складываются. — Люблю пугать непослушных детишек. Лей хмыкает: демону сделать это проще, особенно сейчас. В темноте не разобрать, врачеватель перед тобой или боевик. Детишки приходят, их четверо, все в возрасте от двенадцати до пятнадцати, самая ужасная пора — когда любопытства хоть отбавляй, а вот ума еще не наличествует. — Кто-то стер пентаграмму, — говорит один из мальчишек и осматривается. — Нарисуем другую, — отмахивается самый старший, видимо, главарь. — Вызовем в этот раз настоящего демона. — А я уже тут, — преувеличенно радостно сообщает Раккар и выступает на свет их фонарика. Младшие орут и верещат, старший, хоть и белеет, как мел, прикрывает их собой. Магический потенциал у мальчишки высок, в ладони зажигается знакомый Лею золотистый огонек изгнания низшего пока еще уровня. — Отставить раскидываться магией! — рычит он, выступая из другого угла. — Магический Правопорядок, всем стоять на местах. Назовитесь! При словах «Магический Правопорядок» Раккар демонстрирует свой значок, так что детишки перестают орать и сбиваются в кучу, понимая, что сейчас им здорово влетит. — Рой Деккер, — говорит старший. — Но мы ничего не делали. — Кроме того, что вызвали без разрешения и присмотра опытного мага низшего духа? — насмешливо щурится Лей. — Мы вынуждены сообщить вашим родителям или воспитателям, — это он, наконец, видит нашивки на потрепанных рубашках двух ребят, в том числе и Деккера: эмблему государственного приюта. — Мы и вправду ничего не делали, — повторяет Рой. Раккар подходит, гладит по волосам второго приютского, пропуская магию сквозь пальцы. — Трещина в скуловой кости, вывих запястья, повреждение левой почки, — говорит он. — Упал с лестницы, как всегда в приюте? — Не трогайте Рика! — голос Роя срывается. Лей зажигает яркого светляка, рассматривает детей пристальнее. Рой и Рик явно родственники, оба светловолосые, зеленоглазые, с рассыпанными по одинаковым носам точками веснушек. — Я не умею лечить иначе, — Раккар переходит к старшему. — Сейчас посмотрим… О, да тут и зуба не хватает, и сотрясение мозга, и два сломанных ребра, — Роя он тоже гладит по волосам. Эмблемы приюта находятся у всех. И у всех же — следы побоев. Лей сжимает губы до белизны, его трясет от ненависти к равнодушным взрослым. И отчасти от облегчения: своего брата он отстоял, не отдал в приют. Кари растет пусть и слишком самостоятельным, но счастливым ребенком. — Я закончил, — Раккар подходит к нему. — Надо наведаться в приют. Вдруг у них там в подвале пентакли, а на чердаке логово демонов? — Согласен, только вот вызову подкрепление. Он в самом деле достает переговорный кристалл. — Дежурный, ангела Тэраила, пожалуйста. — Ангел Тэраил прибудет по координатам вашего местонахождения через тридцать семь секунд с момента окончания нашего разговора. — Спасибо. Ангелам, как и демонам, дежурные ковры-самолеты без надобности, у них есть порталы и крылья. Раккар пользуется таким только потому, что с ним Лей, переместить человека таким порталом нельзя. Тэраил выходит из ярко-голубого овала точно в назначенное время, на нем зеленая форма службы опеки и попечительства, у него спокойные и теплые глаза, золотистые крылья и горячие крупные ладони. А еще он — боевик в отставке. — Что случилось? Меня редко вызывают боевые «двойки», — он осматривает всех присутствующих, улыбается Лею, кивает Раккару. — Проблема в приюте, Тэр, — коротко рапортует Лей. — Кто-то занимается избиением малышни. Ангел осматривает эмблемы, кивает сам себе. — Знаю этот приют. Я со всем разберусь. — А море крови, обугленные стены и гора трупов будет? — с восторгом интересуется Раккар. — Обожаю, когда при мне таким тоном боевой ангел обещает разбор. Тэраил морщится и вздыхает: — Ракк, ты когда-нибудь повзрослеешь? Демон хохочет: — Да никогда! — Я отведу детей в приют и позабочусь там обо всем, — ангел решает не обращать внимания на демона. — Спасибо, Тэр, буду должен, — кивает Лей. Можно быть спокойным — больше в приюте никто никого не обидит. Ну, в ближайшее время. Людям, к сожалению, свойственно забывать уроки высших. — И что теперь? — Раккар провожает взглядом ангела с детьми. — Надо зарегистрировать ребенка? Или ангел со всем разберется, включая выявление магов? — Разберется, это все же не наша епархия. Я в отчете напишу, что дело передано ООП. Сейчас свяжусь с дежурным, и домой, да? — Да, нам надо еще отметить повышение. Кстати, ты ничего не чувствуешь? Никаких изменений в себе? — Резерв скакнул, — кивает Лей. — И магия откликается быстрее и мощнее. — Это хорошо, с одной стороны. С другой — теперь нам будут поручать более сложные задания, — Раккар ведет его к половику, снова затаскивает на него, прижимает к себе, переставляя как вазу. Лей снова смущается, прячет лицо в тени. Слишком необычно чувствовать то, что происходит в его теле и ауре рядом с демоном. — Заданий для первоуровневых пар не так много, а опыта у нас — хоть отбавляй, — говорит он, украдкой все же касаясь крыла. Острые кромки перьев не ранят его — одно из преимуществ напарника демона. — А еще повышение уровня означает повышение жалования. Сможем позволить себе более дорогой ресторан, например. Хочешь перо? Ты так трогаешь мое крыло, словно хочешь ободрать его. Лей заливается краской уже всерьез, отдергивает руку. То, что он в самом деле хочет, невозможно высказать словами. У него просто не повернется язык. К тому же, Раккар — вдовец, и с момента гибели его Саэ`н прошло всего три с половиной года. Раккар неправильно понимает его, перебирает перья и вытаскивает одно, самое крупное и красивое. — Держи. Мне для тебя ничего не жаль. Это так звучит, что у Лея в горле встает ком, он бережно принимает подарок, прижимает к груди и касается левой ладонью своих губ и груди демона напротив сердца. Это жест наивысшей признательности, принятый у ангелов и демонов, не у людей. — Возьмем с собой Кари, отметим всей семьей. Знаешь какой-нибудь подходящий ресторан или что-то вроде? — Знаю. «Третьи врата». Там достаточно тихо и музыка приятная. И еда вкусная. В этот ресторан когда-то отец водил их с мамой и Кари. «Всей семьей» — это тоже стоит очень дорого. Напарники — это тоже семья, а Кари без ума от демона. — Отлично, значит, отчет напишем завтра, а сегодня мы просто отдыхаем, — подытоживает Раккар. Кари рад до умопомрачения возвращению Раккара, его новому уровню — вот уж кто замечает все просто на лету, прогулке в ресторан. Ему уже почти тринадцать, и демон обещал обязательно отпраздновать «демонское совершеннолетие» брата напарника так, как принято у них — с огненными фейерверками, с первым в жизни бокалом вина и каким-то сюрпризом. — Обещаешь? — уточняет Кари. — Клянусь, — торжественно говорит Раккар, а когда Кари отвлекается, шепчет Лею. — Понятия не имею, какой сюрприз придумать, он же человек. — Ох, один сюрприз уже есть, — вздыхает тот. «Сюрприз» выносится из-за угла с таким топотом, словно это не один небольшой пока акаши, а целое стадо антилоп, молча взвивается на задние лапы и молотит крыльями, топорща усы: радуется демону, тварь пернато-хвостатая. — Какой же это сюрприз? Это всего лишь маленький котенок, — Раккар треплет акаши за уши и усы, мотает за загривок по воздуху и чешет ему бока. — Раккар, а почему он растет медленнее обычного акаши? — Кари вьется вокруг. — Одевайся, дитя, я потом тебе расскажу, — демон легким движением брови заставляет мальчишку кинуться исполнять приказ. Лей только качает головой: он сам так не умеет, право слово. Особенно сейчас, когда брат пробует устраивать подростковые бунты. — Лей, это и тебя касается. Переодевайся, мы же идем праздновать. Они расходятся по комнатам, чтобы собраться через десяток минут в холле уже празднично одетыми. Раккар обнимает их обоих за плечи. — Ну что, все семейство в сборе и готово идти и пробовать всякие вкусности? — Да, — в один голос отзываются оба рыжика. — Тогда вперед!