Ангел на практике

      Тот же черный смерч, который унес рассыпавшееся в прах воплощение того, кто некогда был прекраснейшим из архангелов, подхватил и маленькую мошку. Филипп Филиппыч, а точнее Мефистофель был любопытнейшим из бесов и не нашел в себе сил смыться подальше от разборок Высших. И вот сейчас его необоримой силой пронесло сквозь все уровни Ада. Там, в самом черном сердце Преисподней, он помимо собственной воли обрел свой истинный облик. Да и не могло здесь быть ничьей воли, кроме воли того, кто восседал на троне из черного железа.       Филя понял — это конец. Его даже судить не будут. Сразу развоплотят. Он даже не стал клянчить, не стал пытаться оправдаться, зажмурился и стал мурлыкать себе под нос что-то вроде «Врагу не сдается наш гордый Варяг». Минуты текли, а он все еще был. Деятельная натура Фили не выдержала скуки, и он приоткрыл один глаз.       Король Ада по праву носил свой титул. Он был сильнейшим из нынешних демонов. Обычно его лицо выражало скуку, презрение или гнев. Но сейчас он с трудом сдерживал свое ликование. Справившись с эмоциями, он произнес:       — Ай, маладца! Медаль! Нет, орден! Орден Железной Пентаграммы третьей степени! И рога. И повышение. Будешь столичным бесом-Соблазнителем! Сам выберешь!       — Э-э-э… — Только и смог выдавить из себя ошеломленный Филя, пошатнувшись. Новые рога, а тем более орден оказались несколько тяжелее, чем он рисовал себе в воображении. Но Король Ада уже не смотрел на него, он обращался к своим приближенным.       — Вот, учитесь! Зажирели тут у моего трона! А тут простой провинциальный бес! Возглавил, можно сказать, мятеж ангелов против их собственного начальства! Чуть ли не собственноручно уничтожил Всадника Апокалипсиса!       Приближенные глазели на Филю с откровенной завистливой ненавистью. Король Ада махнул когтистой лапой:       — Ступай себе. Месяц отпуска, а потом приступишь к новой работе. И присматривай там за этими ангелами.       Король Ада был сильнейшим из нынешних демонов. Но еще он был умен и хорошо понимал, что с Люцифером ему не тягаться. А теперь Люцифер снова в своей клетке, там, где ему уготовано место. А значит, Железный Трон по-прежнему его! Почему бы не побаловать непосредственного участника событий?

***

      Александр пришел в себя на облаке. Над головой мерцала синева Истинного Неба, такого, каким оно бывает лишь над Высшей сферой. Напротив, у стены тумана, стояли его братишки.       Был Александр в истинном облике, взъерошен, со шрамами на спине и четверка элегантных архангелов старалась не глядеть в его сторону. Будь их воля — он бы уже падал вниз, туда, где, по их мнению, ему самое место. Но когда Отец торжественно возвращает и поднимает какого-то падшего на Небеса, не Архангелам сомневаться в Его воле. Наконец первый, что всего несколько дней назад отрубил Александру крылья, помявшись, сказал:       — Говорят, что Отец наш любит всех своих чад равно.       — Неправда! — раздался густой голос откуда-то сверху. — Тебя я не люблю. Их тоже. А вот Санек классный. Привет, Сань! Заходи.       Александр, мрачно зыркнув на своих братьев, прошел сквозь туман. Когда он вышел на солнечный свет, оказалось, что изорванная серая хламида превратилась в белоснежные одежды, положенные Воителю, кинжалы, которые он таскал за поясом, снова в ножнах на бедрах. Волосы, как он убедился, мимоходом тронув себя за затылок, тоже приняли прежний вид — отросли и закручивались пышными локонами где-то пониже лопаток.       Отец восседал на туманном троне, чуть ухмыляясь, смотрел на Александра. Падший… Точнее уже не-падший преклонил колено, как и подобает, но Бог покачал головой.       — Не стоит. Поговорим? Присаживайся.       Александр устроился поудобнее на пушистом облаке и спросил:       — Папа, что это за ерунда случилась?       — Сань, ну ты же понимаешь: вы все — пытаетесь угадать, а Я — знаю. — Пожал плечами Отец. — Даже Мне порой бывает нужно отдыхать, и тогда Я оставляю Заместителя. Но он — не я. Знаешь, как закрыта Клетка Люцифера?       — Добродетелями человеческими. Чем больше добродетели, тем крепче замок.       — Правильно. А помнишь тех чернокнижников, которых вы побили? Они думали, что творят зло для своей выгоды, а на самом деле работали для Зла. Если бы они успели завершить свой мерзкий ритуал, то Клетка была бы сломана, а Люцифер обрел невиданную силу. Но даже то, что они сделали… Это была трещина. И через нее Денница выпустил часть своего сознания и подчинил моего заместителя, пока я… Был в другом месте. В конце концов! — неожиданно заволновался Всевышний. — Имею я право на законный отпуск? В общем, против Моей воли был начат Апокалипсис, а Сатана собирался в подходящий момент вмешаться и уничтожить Вселенную.       — Ну, а мы-то были при чем?       — Ты, уж прости за прямоту, очень странный ангел. Нестандартный, так сказать. Ты ведь жил среди людей, жил как человек. Любишь людей, но не идеализируешь. Умеешь мыслить сам. Египет был проверкой. А потом… Потом тебе надо было подготовиться к своей основной миссии.       Александр открыл рот. Отец хмыкнул:       — Так что не только Серафим был… На практике. Но теперь… Теперь поздравляю. Твоя миссия успешно выполнена.       — И… Что мне теперь делать?       — Отдыхать. На Небесах тебе всегда будут рады, но ты уже привык на Земле, верно? Возвращайся сюда, когда пожелаешь.       В тот же миг Александр хрипло вздохнул, ощутив вновь то, что у него отняли. Его крылья. Настоящие, пронзительно белые, огромные… Он с наслаждением пошевелил ими. Отец кивнул, и Александр, поняв, что аудиенция окончилась, развернулся на выход.       — Кстати… — остановил его голос Отца. — Сань, у тебя семачек не будет?       Александр не успел оглянуться. Туман окутал его и выпустил уже на другой стороне. Четверка Архангелов готова была синхронно рухнуть в обморок — зашел бедный родственник, а вернулся настоящий боевой ангел. Но как могут оспаривать столь явно выраженную волю Отца, те, кто не имеет своей? Первый из Сотворенных искренне и светло улыбнулся:       — Приветствуем тебя, возвращенный брат наш!       Саня вздохнул, ответил вымученной улыбочкой и ушел, не оборачиваясь. Он как-то привык уже жить своим умом.

***

      Сима, прижимая к груди тубус со свитком, брел в сторону библиотеки. Ему сказали сдать не подлежащую выносу из зоны хранения, особо секретную литературу в закрытый отдел. Неожиданно на горизонте появилась парочка. Серафим мысленно заскрежетал зубами. Кто же, как не они. Варфоломей и Пантейлемон.       — Ну привет, Сима! — Варфоломей надеялся, что «ботаник» будет забавно обижаться, но тот лишь равнодушно ответил:       — Привет, Варя.       — Эй, ты это, не борзей! — возмутился однокурсник.       — Так и ты не борзей. Для вас я — Серафим.       — Что это у тебя, брат Серафим? — прищурился Пантейлемон. — Очередная книжечка? Кстати, как неделя на Земле?       — Очень и очень неплохо. Апокалипсис пришлось остановить, — «скучающе» зевнул Сима. Однокурсники переглянулись и одновременно захохотали, после чего Варфоломей попытался вырвать из его рук свиток, но курсант ловко ушел в сторону и подставил ему подножку. Тот пропахал облако носом. Только встал, и собрался проучить дерзкого «ботаника», как неожиданно Серафим радостно подпрыгнул и заорал:       — Саня!!! Привет, Саня!       Пантейлемон и Варфоломей оглянулись и мгновенно вытянулись по струнке — невдалеке проходил Сотворенный. Тот обернулся на голос курсанта и помахал ему рукой:       — Привет, Фима! Как практика? Засчитали?       — Сказали отчет написать, и засчитают, хотя я здорово нарушил все сроки и правила! — сообщил радостно Сима. Сотворенный одобрительно ему кивнул и равнодушно взглянул на двух других курсантов. — Вольно. Разойтись.       И пошел дальше. Сима довольно ухмыльнулся и отправился в библиотеку, провожаемый взглядами почтительно недоумевающих однокурсников. Они просто понять не могли, как скромный и тихий «ботаник» умудрился завести дружбу с самим Сотворенным.